Надежда Жаглей – Разговор за кулисами (страница 6)
в какой век будущий манишь?
там, может, есть еще Париж.
Память
памяти дам присягу:
из памяти не вынимать,
хранить в ней навеки прахом
всё, что случалось сказать,
всё, кем случались мы, помню.
всех, с кем случались мы —
я заявлю нескромно —
не превращу во сны.
бреду по галактикам памяти,
бреду не поддаюсь,
и на предзвездной паперти
помню, кому молюсь.
помню, люблю и верю.
память — имя надежд.
в книге живых и верных
это чернила вежд,
выплаканные болью
о тех, кто когда-то страдал.
я помню, я помню, я помню.
и вам забывать не дам.
феминизма не существует
я знаю одно: если люди любят друг друга, они уже о феминизме не думают. мужчина не делит территорию и право на власть с женщиной, не старается доказать ей, что она во всём хуже него и должна быть хуже, а женщина хочет от него детей, и ей совсем не нужно бежать от такого мужчины, как пораженному в сражении противнику, слушая вслед ей кричащее: «умей проигрывать!». в любви не бывает иначе, и никакие таблетки, как в "желтом чемоданчике", не смогут повлиять, да они и не нужны.
мне нравится фрагмент советского кино, где мужчина говорит своей девушке:
— дорогая! ну мы же с тобой договорились! полная независимость, никаких обязательств!
а она ему отвечает пощечиной:
— ну неужели ты не понимаешь. я так говорила, чтобы тебе понравиться. неужели ты не понимаешь, что все женщины хотят замуж, хотят детей?
получается, мужчины сами выдумали феминизм, сами теперь с ним борются. сами придумали ветряки, сами вызывают их на поединок.
«Томмазо Кампанелла (XVI век) в своём утопическом «Городе солнца» нарисовал картинку идеального общества, в котором достигнуто полное равноправие между женщинами и мужчинами. Томас Мор (конец XV – начало XVI века) ещё раньше Кампанеллы описал идеальное государство, в котором женщины наравне с мужчинами служат в армии, работают в науке, имеют сан священника, управляют государством… В общем, все идеи равноправия, из которых позже получился феминизм и феминистки, придумали сотни лет назад мужчины.» — пишет Александр Никонов в своем произведении «Конец феминизма».
и я могу добавить к этим именам еще и Джона Стюарта Милля а также Фурье. у нас в стране феминизма и не существует, настоящего, каким его придумал хотя бы Мор. настоящий феминизм вырос и укоренился на Западе, где уже и не разберешь, какого пола перед тобой родитель номер один и родитель номер два. и это неудивительно, ведь мужеложество тоже придумано там, их языческими богами.
купеческий глас
нет, истинно добрым и мудрым сердцам
не дано понимать одного — подлеца.
вам скажет корыстный купеческий глас:
хорошим быть выгодней в тысячу раз.
но скептик подобно скупцу и скопцу
сомненья таит и к любви и к творцу,
расспросит меня: и в каком глупом сне
хороший купец померещился мне?
хватала меня за чело божья длань,
над миром вздымала и молвила: "взглянь."
повсюду над всем был я ветром носим,
и грешной земли мы касалися с ним.
мы с горной рекою лобзали пески.
мне мысли ее и родны и близки.
над манычем звонким, над волгой парил,
он дивно про голос мне тот говорил,
когда ж я витал над журчаньем донским,
то манычу вторили речьи брызги́.
лжесвидетельство
Бог говорит: «кого бы ты ниполюбил сильнее Меня, того Язаберу у тебя…» и еще: «не говори:не проживу без него – Я сделаютак, что проживешь. сменится времягода, ветки деревьев, некогдадававшие тень, высохнут, терпениеиссякнет, та любовь, что ты считалискренней, покинет тебя, ты будешьв замешательстве. твой другобернется врагом, а враг вдругстанет другом - вот таков этотстранный мир. всё, что ты считалневозможным, осуществится… »
«не упаду», - скажешь и упадёшь, «не ошибусь» - и ошибешься. и самое странное в этом мире – «это конец» - скажешь, и всё равно будешь жить.
мне кажется, я лжесвидетель жизни
лишь оттого, что ничего не знаю,
пишу наощупь в мраке тайн туманных
о том, что мной нигде не находилось.
пишу о теплоте. знобит и меркло.
пишу о вас. а кто меня читает?
пишу, наверно, и о человеке,
который тоже ничего не знает.
мне кажется, здесь каждый — лжесвидетель —
и вы, и я, и проходящий мимо.
мы говорим о чести, славе, свете —