Надежда Жаглей – Разговор за кулисами (страница 8)

но почему вы не уверовали в милосердие?

не надо, не отвечайте, не надо.

враг

Только нецелованныхне трогай,

Только негоревшихне мани.

я с нежностью отнесусь к тебе, мой милый враг,

расчешу тебе волосы, убаюкаю в тёплый плед,

расскажу тебе сказку, явлюсь в сокровенных снах,

и в них оставлю тебя навсегда себе.

и ты не захочешь проснуться, ты не поймешь,

это жизнь или всё-таки миражи.

потому что меня супротив воевать дороже

не только сребра и любовий, но, в сущности, и души.

зажжётся свет, выйдем из мира неги,

выйдем из мира пучин и мира зеркал,

и впереди загорится первая веха,

а мы не будем, не будем тушить пожар.

мы сами себе сочиним любую дорогу,

мы сами построим город, которого нет,

и по сочинениям нашим к его подкрадёмся порогу,

а ты не узнаешь меня, а я не скажу «привет».

разговор за кулисами

— а ты притворяйся, что ты всё знаешь, просто у тебя пауза, ты ж на сцене.

— а я не хочу. не хочу притворяться! да и кому оно надо! всем это надоело! они приходят домой, там муж врёт, жена изменяет, врёт, родители притворяются, что ничего не видели, что в супе нет кинзы, все притворяются. зрителю всё это неинтересно, он всё это каждый день видит! он приходит к нам, чтоб отвлечься от этого всего. мы должны показать ему что-то новое, то, чего в жизни не увидишь: настоящее. если раньше интересно было ходить в театр из-за того, что там носят маски, а в жизни нет, то теперь, когда все надели маски, в театр ходишь посмотреть на единственное место, где масок нет.

романс исторической личности

пора пора настала уста унять в груди,

и помолчать устало о том, что впереди,

и Божьею рукою благословенный путь

зовёт нас нашу душу с борьбой вернуть, вернуть.

мы помолчим устало, но нас поймут, поймут,

о чем у нас глаза настырно смотрят внутрь.

о чем у нас поступки, о чем наш добрый смех,

и песня перед смертью о чем у нас у всех?

с нас спросят поколения — ответить сможем ли?

ответят археологи, а ты повремени.

ответят археологи,

ответят —

впереди.

результаты этнографического расследования Неба

мы следим, следим, расследуем,

мы прошагиваем, истаптываем.

вся в пятах муравьиных планета,

всё невиданно-чужестранное.

мы хотим расследить всю землю,

мы хотим исследить всё небо.

и, пожалуй, на нас вселенной

не отыщешь смиренней

этой.

что такое небо? много лет назад люди называли небом земли, на которых строили жизнь: Поднебесная, Нихон (исток Солнца), Персия (страна жителей неба - пэри, отсюда и парси или фарси - язык небожителей), Бутан (земля дракона), Хи-Ку-Птах (дом царя небесного), Казахстан тоже намекает на близость к небу (каз + ак - свободный как лебедь, а стан — страна), Мексика (Солнце или середина Луны), выдуманная Сора но Куни, сочиненный Город Солнца (La città del Sole), Этеменанки и проч. какое-то наитие давало им ощущение неполноты удовлетворения только земным, тянуло их к Вечной Родине – небу – и, позабыв уже это небо, люди стали строить его дубликаты на земле, как хоть какую-то замену, глядя при этом строительстве на эту землю, как в пустыне на миражи, а не вверх, и, не зная, что заменить небо землей — невозможно. так мы все стали этнографами неба. и как в кино: «царь не настоящий!», так и здесь кто-то обязательно заметит: «небо! — не настоящее!» человек, ты ли с Ним распростер небеса, твердые, как литое зеркало? тако глаголет Господь: небо — престол Мой, земля же подножие ногу Моею: кий дом созиждете Ми, и кое место покоища Моего? вот Бог говорит, что небо — престол Его, а мы построили рынок, назвали его небом, а себя гордо — управители неба. а я гуляю по этому рынку, смотрю на этих пэри-самозванцев, и думаю себя этнографом какой-нибудь Персии, а это обыкновенный Дюшамбе-Бозор, всё вокруг превратилось в этот Дюшамбе-Бозор, простите мне мой таджикский. ох, как далека эта Персия от Небесного Иеру-шалайма, от слова «шалом» — «мир». ветхозаветные евреи называли этим словом благословение Божие. Небесный Иерусалим — это Небесный престол благословения Божия, Мира. Бог есть Мир душе, т.е. утешение. и чтоб рынка и близко не было, чтоб его нельзя было назвать и частью Неба, Христос изгоняет рынок из Неба: и вошел Иисус в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме. вошел именно в Храм Иерусалимский, надо заметить, а продавал там «двор язычников». и действительно, куда не посмотри на названия нынешних торговых центров: Золотой Вавилон, Наутилус на месте часовни, Велес, Олимпик, Парнас, Капитолий, Марс, Меркурий, Андромеда, Гефест, Юпитер, Нептун, Майя (то, чего нет, иллюзия), Легион, Крылья, Звёздный, Ковчег, Атлантис, Небо, Солис, место встречи Высота. Наутилус на месте часовни — это стоит заметить больше, чем Вавилон, желающий дотянуться до небес, и чем Небо, и чем Майю, которая намекает на пустоту всех ее вещей. что такое небо...

Театр

Хорошие актеры часто говорят сами с собой, чтоб что-то отрепетировать. Ведь это выглядит как явный диагноз «Тихо сам с собой я веду беседу». Многим писателям приходится в голове прокручивать диалоги прежде чем их записать, часто они прокручивают их вслух и наедине. А если это готовится к сцене, то он это еще и рассказывает выдуманному, воображаемому зрителю. Но от диагноза эти люди далеки. Хотя можно заметить и то, что у актеров очень много личностей, то есть это своеобразная пародия на шизофрению, особенно если это театр одного актера. Бедные актеры. Что было бы с их судьбами, если б в их квартиры установили скрытые камеры видеонаблюдения!

В спесивом стремленьи считаться особенным

Завоевателем аплодисментов,

Спроси-ка себя, ты хоть видел на свете,

Бывал чтоб особенный не обособленным.

Каждый особенный — не для себя ли?

Каждый особенный — не о себе ли?

А если мы лишь о себе и успели,

То зачем нас таких изваяли?

Разве особенность не патология,

А патология — не уродство?

Лишь о себе — это непросто.

Это врачуется лекарем строгим.

Вы говорите — весь мир это театр.

Тогда разрешите уйти за кулисы!