Надежда Жаглей – Разговор за кулисами (страница 5)
когда святятся напоказ.
мама
— Отпустите меня! — Кричит тринадцатилетняя Вера. — Я не хочу к маме! Я лучше вернусь обратно туда, туда меня пустите!
— Да зачем же тебе туда, девочка? — Ошеломился оперативник — Там же бандиты, они тебе угрожали, продали бы тебя за три копейки, и пошла бы ты торговать собой, а платили бы не тебе.
— Нет! Бандиты меня все уважают и не обижают! А она меня...
— Ну что она тебя. Давай руку. Идём к маме.
Долго жалобно взывала Вера, надувая красные влажные щеки и шмурыгая носом, но тяжелая рука охранника справедливости оказалась неумолимой, она тянула и тянула маленькую детскую ладошку обратно к прародителям.
Мама с улыбкой встретила свое создание, даже прослезилась ради такого дела, охранник правопорядка так и давил на нее своим пристальным взглядом, будто он никогда не знал, что люди умеют моргать, и из-за этого у женщины даже задергался правый глаз, но она не потеряла самообладания и одержала победу над внезапным случаем, приняв благочестивый вид и говоря на самые благочестивые темы.
— Вы знаете, я ударилась в религию. Сегодня праздник Петра и Павла. Вот чудо! Вы принесли мне чудо! Я молилась! Она ушла без моего благословения, если б я ее успела благословить, то не было бы никакой беды! — Начала беседу женщина, будто под приходом некой благодатной силы, настолько великой силой и великим приходом, что у нее даже несколько затряслись запястья и слегка выпучились глаза.
— А. — Не терял кирпичную физиономию полицейский. — А вы больно ударились?
— Что? — Испугалась хозяйка.
— Ну, в религию, говорите, ударились. Больно было? Это шутка. — Кирпично продолжал полицейский, будто его отец и мать были кирпичами, и на его лице не промелькнуло и скользкой тени улыбки.
— А. Не, не больно. — Ничего не поняла мама, но немного изящно пару раз хихикнула, так как ее четко осведомили о наличии в контексте шутки.
Девочку Веру выдали, документы на нее просмотрели и везде расписались кто куда.
— Вот. — Говорит полицейский. — Наконец дома. А ты боялась, мама так распереживалась за тебя, в розыск подала. А если б не вернулась, представь, что бы было.
Вере трудно было говорить в этом доме, она молчала.
Через неделю труп маленькой Веры нашли в шкафу у правоверной матери-одиночки со следами рук мамы и наличием яда введенного в кровь.
песня работника хлебзавода
Благодарю Бога, что он дал нам такое правительство и устройство страны, в котором женщина может работать и помогать людям. Как много разных и добрых профессий: врач, няня, учитель... Пожалуй, если б однажды женщинам всего мира запретили работать, рухнула бы не только экономика всего мира, но и сам мир, тогда бы ничего не умеющая женщина, не имея мужчину, пошла бы к единственной доступной профессии - проституции. Труд делает человека более развитым в духовном, телесном и умственном направлениях. А чтобы женщина не работала и не думала желают работорговцы, увозящие наших женщин заграницу в известные всем страны заниматься ремеслом, не требующим возможности думать, либо на органы. Человек не работающий — человек мёртвый. Пусть человек всегда имеет право на ученье, отдых и на труд.
среди фанатиков идей,
среди убийц за славу
я жарю на грядущий день
себе немного сала.
средь перестрелок двух цитат:
нацистских и не очень,
стираю фартук, чтобы взять
на смену — он рабочий.
под лозунги пролетариата:
«за дело предков белое!» —
иду спокойно я, ребята,
на производство хлеба.
и все вокруг всё гомонят,
что все они дворяне.
ну а у нас хлеба шумят —
не слышим, что сказали.
шумят хлеба, гудит конвеер,
обед в тринадцать с лишним.
и все мы твёрдо твёрдо верим:
наш показатель выше.
и, выполнив сегодня план,
шагаем вновь домой
и агитируем за то,
что завтра — выходной.
Да, не время должно управлять человеком, а человек временем.
следствие ведут психолог, блинопёк и преподаватель
все думают, поставив твердый минус:
«зачем она умна, хотя не скажешь?»
все думают, что я рецидивист,
а я хочу удачно выйти замуж.
не будем проклинать изгнанье
свободы, которой мы пользуемся, незнает, пожалуй, ни одна страна вмире. в этой особенной невидимойРоссии, которая незримо окружаетнас, оживляет и поддерживает,питает наши души, украшает нашисны, нет ни одного закона, кромезакона любви к ней, и никакойсилы, кроме нашей совести... небудем проклинать изгнанье. будемповторять в эти дни словаантичного воина, о котором писалплутарх: ночью в пустынной земле,вдали от рима, я разбивал палатку,и палатка была моим Римом.
мой философский пароход,
куда летишь по небу вод,
по отраженьям вечных глаз
и вечных зрителей прекрас,
как будто созданных из грёз,
о волны разбивая нос?
дождём напьются корабли —
там плачет в тучах офаним
над нами иль еще над кем.
да, плакать — ангельский удел.
мой философский пароход,
в какой несёшь нас дальний город?