Надежда Янаева – Лукинские хроники (страница 12)

– Это не в моей компетенции, – огрызнулся секретарь.

Боф со злостью швырнул трубку.

– Я знаю, кто за вами ездил, – сказал фельдшер, он сидел, вальяжно развалившись на диване.

– И кто же это? – Боф впервые внимательно посмотрел на него.

– Парни из соседней лаборатории. Они сегодня опоздали и охранники обещали не указывать их в рапорте, если они за вами съездят. Я их по фамилиям не знаю, только в лицо. Могу показать, – с готовностью ответил фельдшер.

– А ты я смотрю умный парень, далеко пойдешь, – Боф сощурил свои и без того маленькие глаза и посмотрел на нового знакомого.

За дверью что-то упало.

– Опять подслушивает, – сказал Боф, – ну-ка приведи его сюда, – велел он фельдшеру, тот быстро выскочил из кабинета.

– Вас-с в кабинет-с просят, – с усмешкой сказал он секретарю, забирая трубку коммутатора из его рук.

– Звонить-с хотели-с, – сказал фельдшер, заталкивая секретаря в кабинет.

– Я попрошу поуважительнее ко мне! – возмущался секретарь, пытаясь, освободится от цепких рук фельдшера.

Фельдшер запер секретаря в ванной, и они с Бофом предварительно вызвав службу охраны, отправились в лабораторию. Горе сотрудников сопровождающих Бофа в поездке задержали.

– Мы думали, водитель вам поможет, – мямлили они, стараясь не смотреть на шефа.

– Ничего не переживайте, скучно поди целый день над пробирками сидеть? – успокаивал их Боф елейным голосом. – Пойдете работать прямо в экспериментальный цех, нам нужны такие смелые парни!

Фельдшер при этих словах рассмеялся. Сотрудник охраны хмуро посмотрели на него и увели горе сопровождающих.

– Как зовут тебя, парень? – спросил фельдшера Боф.

– Роге, – ответил тот.

– Что ж Роге, с этого времени будешь моим личным помощником. Работать будешь только на меня. Я позвоню в отдел кадров и все устрою. И зарплату тебе повысим. Много у тебя еще этих розовых таблеток?

Роге в ответ только закивал. Боф вернулся в кабинет. Секретарю было велено разобрать все бумаги, что Роге свалил в кучу.

– Пока не разберете, домой не пойдете! – грозно велел ему Боф.

Боф же, вместе с Роге, отправился в лабораторию, посмотреть на свежепойманный экземпляр. В экспериментальной лаборатории все было тихо, чисто, по-военному. Она находилась в подвалах института, и ее сотрудники имели свой личный вход.

– Это Роге мой помощник, с этого дня я буду присылать распоряжения через него в случае надобности, – пояснил Боф лаборантам.

Те молча посмотрели на вихлявого, прыщавого юнца и кивнули. Боф занялся своей привычной работой, он быстро втянулся и гонял Роге, то за теми, то за этими анализами или документами. Роге скакал радостный, козлом, как это назвал один из сотрудников. По какой-то причине ноги фельдшера ступали впереди его тела, словно он вот-вот начнет приплясывать, уперев руки в бока. Роге раздавал команды направо и налево, был собой очень горд и доволен.

– Как думаешь, он тут надолго? – поинтересовался один сотрудник у другого.

– Не нравится? – понимающе кивнул ему коллега. – Пусть скачет, нам все меньше работы. Скажи парням, чтоб при нем помалкивали, а то этот наркоман-пьяница нас быстро сдаст главному, – они кивнули в знак согласия друг другу и разошлись.

Вечером, когда все разошлись. Роге пришел на свое старое рабочее место. Убедившись, что никого из коллег уже нет, он открутил вентиль в батареи отопления и достал оттуда заветный сверток, в нем были те самые розовые таблетки. Роге пересчитал, их было тринадцать. Он достал другой сверток, тот был поувесистее.

– Мне бы на пару месяцев хватило, но со старикашкой придется делиться, – Роге почесал затылок, – придется выкручиваться, – подумал он про себя.

Парень забрал все свои вещи и отнес их в приемную Бофа, встретится с коллегами лицом к лицу, он побоялся. Большой сверток он унес с собой домой, он предназначался для домашних: жены и дочери. Роге женился по глупости, в тайне он лелеял надежу, что его жена заменит ему его холодную мать, которая никак не интересовалась делами сына. Ей было важно, чтобы он хорошо плясал в ансамбле и пел в хоре, а также хорошо учился. Пойти на медицинский – это была ее заветная мечта.

Все что хотел сам Роге, так это ничего не делать, пить и гулять. Он не смог закончить обучение и теперь работал в институте, на должности фельдшера выполняя всю грязную работу, которую он ненавидел. Коллегам он завидовал. Как можно догадаться они с женой не любили друг друга, она хотела сбежать от строгого отца садиста, поэтому согласилась на предложение первого встречного. К тому же она залетела, может быть и специально. Роге был красив собой, ей показалось это будет достаточно. То, что Роге садист покруче ее отца, она до поры до времени не догадывалась.

Он пичкал ее и дочь снотворным. Как только они надоедали ему, он подмешал в еду снотворное и проблема решена. Он мог делать с ними, что угодно, истязать, сколько влезет обоих. Жена со временем стала догадываться и старалась хотя бы не оставлять дочь надолго с ним, но уйти от него ей было не куда. Сама она не работал по причине большой лени, поэтому никаких своих доходов у нее не было. Уйти же обратно к отцу она боялась еще больше. Дочери было четыре года, она плохо разговаривала, когда отец приставал к ней она сильно кричала. Роге решил ее пока не трогать, пусть подрастет, но удержаться мог не всегда. Соседи содрогались от криков девочки, но и подумать не могли, что такой приличный пусть и нескладный улыбчивый парень способен на такое.

Придя домой и, наевшись отбивных из кита, Роге радостно сообщил жене, что его наконец-то повысили. Она изобразила радость и удивление. Позже, когда он уснул, она лежала и смотрела в темноту. Ее одолевали противоречивые чувства, с одной стороны она была рада, что денег будет больше, с другой понимала, что муж станет задирать голову и покрикивать на нее. Что он кроме нее никому не нужен, в этом она не сомневалась.

– Надо быть слепой или такой самоуверенной дурой как я, чтобы не увидеть очевидного! Почему никто не предупредил меня?! – как всегда всю ответственность за происходящее, как это бывает у жертв, она перекладывала на окружающих.

Роге на самом деле тоже был жертвой. Его мать была известной в городе женщиной. Она считала себя очень умной и образованной дамой, этакой интеллектуалкой. Заставляла своих детей постоянно добиваться успехов и кичилась их достижениями. Сыновья отражали ее эрудированную натуру, так ей казалось. Старший сын был не очень зависим от нее, так как его отец успел немного вложить в мальчика, он умер в застенках тапси. Младший же был полностью зависим от нее. Он перенял ее манеру общения, даже ее высокомерный характер с претензией ко всему миру. К тому же, несмотря на то, что он был хитер, он был беспросветно глуп. Лоск и улыбчивость своего парня – это была лишь внешняя оболочка, выдрессированная матерью годами тренировок, затрещин и шлепков. Ее многочисленные хахали издевались над ним как могли.

Он все это запомнил и теперь мстил матери, которая доживала свой век на задворках Луки. С ее жалкой пенсии с нее вычитали за квартиру, которую та оставила младшему сыну. Ей было все равно, главное, чтобы он ее не трогал. Когда Роге подрос он с лихвой отомстил матери за все годы страданий и лишений. Неизвестно, что между ними произошло, известно только, что это некогда блистающая в модных городских салонах дама бежала в глушь подальше от всего, лишь бы сын не навещал ее.

В общем, с легкой руки Бофа семье Роге предстояли тяжелые времена, как и всем коллегам, которые смеялись над ним в институте. Если учесть, что работник из него был так себе: глупый, ленивый и необязательный, врагов у Роге было достаточно. Роге уже предвкушал, как отомстит всем им, также как когда-то отомстил матери за свое потерянное детство.

Глава 7. Одно дело делаем

Испытуемый, а вернее испытуемая была женщина средних лет. Женщину поместили в отдельную камеру с хорошими условиями, поземным меркам – это была обычная больничная палата. Боф велел никому не контактировать с ней, хотел сам первый наладить контакт. На следующий день после своего возвращения в институт он приступил к допросу.

– Итак, милочка, откуда вы будите? – ласково начал он.

– Мы здешние, – улыбаясь, ответила гражданка.

Пока она была бессознания, в ухо ей незаметно вставили жужелицу с Пуэрины, и она стала понимать лукинский язык, даже не осознавая это.

– Точно? – Боф лукаво посмотрел на нее.

– Если точно, я жила на севере, потом уехала в другую страну, а теперь вот вернулась на родину, так сказать к корням – гордо ответила дама.

– Ясно, – хмыкнул Боф, – чем занимаетесь? – продолжил он допрос.

– Ой, занимаюсь ребенком, у меня их два, младший со мной, в школе учиться, а старшая в институте.

– Вот как значит, – задумчиво протянул Боф, – хорошо учатся?

– Кто? – не поняла гражданка.

– Ну, дети ваши как учатся-то? – занервничал отчего-то Боф.

– Старшая не знаю, она большая уже, что я ее буду контролировать, а младший плохо. Ну и что, подумаешь, я тоже плохо училась, вот человеком выросла, не хуже вас, – занервничала в ответ дама.

– Ладно, ну вы с младшим-то занимаетесь? – не унимался Боф, ему стало самому интересно.

– Он у меня на кружки ходит, вязание, шахматы, – гордо ответила землянка.

– Какое отношение вязание и шахматы имеют непосредственно к учебе? – не понял Боф.