Надежда Волгина – Суженая инкуба (СИ) (страница 28)

Впереди серебрился лес, куда вела прямая как струна тропинка. По ней я и направилась. Шла медленно, погруженная в думы. Не безрадостные, нет. Просто мне нужно было столько всего осмыслить и попытаться хоть как-то упорядочить сумбур в голове.

Я вспоминала то непродолжительное время, что провела в крепости Райнера. Как тяжело было привыкать к новой обстановке, к поистине средневековым устоям и окружению, к сумасбродности сэра Берингара, надоедливости Джитты. А хозяин крепости. Да поначалу он мне был отвратителен. После первой нашей встречи он показался мне напыщенным снобом, для которого я мельче букашки и обращать на меня внимание – это как опуститься до общения с чернью. Потом он напал на меня на своей половине. И сноб превратился в моих глазах в зверя. Но вскоре сэр Берингар рассказал мне ту часть правды, которой счел нужным поделиться. Именно тогда я стала смотреть на лорда словно другими глазами. Глядя на него, я думала о том мальчике, которого усыновил старый лорд во имя большой любви к покойной жене. Райнер родился в любви (а в том, что инкуб и его жертва в конечном счете полюбили друг друга я не сомневалась, иначе как объяснить их побег?) и получил отцовскую любовь там, в крепости. По идее, он должен быть самым счастливым человеком на свете. Но судьба наградила его проклятьем, которое делает его по-настоящему несчастным. Про то, что из-за проклятья умерла невеста лорда, я вообще старалась не думать.

Поначалу я жалела лорда всем сердцем, но со временем жалость превращалась в иное чувство. И пусть видела Райнера я совсем ничего, но никто не мог запретить мне о нем думать. Перемены в моем отношении наступали постепенно, а на балу я поняла, что лорд, вдобавок ко всему, еще и волнует меня как мужчина. Но даже сейчас я до конца не понимала, что испытываю к нему. Одно знала точно, что ужасно скучаю. А еще боялась его реакции, когда он узнает о моем исчезновении.

Я уже давно углубилась в лес, но продолжала смело идти вперед, наслаждаясь мягкостью песка под ногами и свежести воздуха. В лесу он был другой. Возможно, это было лишь игрой моего воображения, но казалось, что пахнет хвоей. Тонко, едва уловимо, но я улавливала этот запах. А еще меня снова развлекала птичка, которая опять отказывалась показываться мне на глаза. Но эта певунья ласкала слух и не давала моему настроению скатиться в хандру. Временами я даже ловила себя на том, что улыбаюсь в диссонанс собственным мыслям.

Заблудиться я не боялась. Вернее, такую вероятность допускала с легкостью. Но кто мне даст затеряться в Сонном лесу или, не дай бог, покинуть Аллизарию? Конечно же, если такое случится, принц обязательно разыщет меня. Ведь если верить ему, то настроиться на мой разум пара пустяков и нужна я ему для такого серьезного дела, которое даже оправдывает мое принудительное нахождение здесь.

Завидев на небольшой поляне пенек, я направилась к нему, вдруг почувствовав усталость в ногах. Интересно, сколько я уже прошла и как далеко умудрилась уйти от дворца?

Мысли плавно свернули к Франциске. Маленькая влюбленная девочка, охваченная таким коварным чувством, как ревность. Я не винила ее. Сейчас… Возможно, в первый момент, когда попала в ловушку, еще испытывала злость или досаду. Но эти чувства быстро испарились, уступая место жалости. Да и я далеко не была уверена, что решилась Франциска на предательство по собственной воле. Скорее всего, ее заставил Келс. И в том, что ему такое подвластно, я не сомневалась. И не согласись она, какая кара могла бы ждать ее? Да и если не она, то принц обязательно нашел бы кого-нибудь другого для исполнения коварного замысла. Оставалось надеяться, что когда всплывет правда о причастии Франциски к моему исчезновению, ей ничего за это не будет.

Лес завораживал неподвижностью и тишиной. Мне казалось, что нахожусь в сказке. Хотя это и есть самая настоящая сказка, если сравнивать настоящее с той жизнью, что осталась в прошлом. Поздновато в голове зародилась мысль о хищных животных, водятся ли они в Сонном лесу. Но она даже не напугала меня, а наоборот – появилось любопытство, не водятся или и для них меня Келс сделал незаметной?

Птичья трель раздалась совсем близко, словно пропела она ее мне на ухо, и в следующий момент на поляну спланировал физил. Он плавно сложил крылья, повернул голову и зыркнул на меня по драконьи. А потом «запел».

– Так это ты?! – опешила я.

Кто бы мог подумать, что звуки, сравнимые разве что с пением соловья, может издавать такое на вид хищное пернатое.

– Гавл? – так, кажется, Келс его называл. – Так ты тут единственный, кто может видеть меня?

С момента появления физила я страха не испытывала, а уж когда он приблизился ко мне и положил голову, увенчанную симпатичным гребешком, ко мне на колени, то и вовсе растаяла от умиления.

– Да ты оказывается нежный до невозможности, – погладила я его по ярким перьям, наслаждаясь их прохладной шелковистостью. – Надо же… Как жаль, что с тобой нельзя поговорить.

«Ты можешь сделать это со мной».

Келс вышел из-за деревьев. Физил сразу же встрепенулся и поковылял к нему. Получалось у него это довольно неуклюже. Толстые перепончатые лапы словно не шли ему.

– Я ушла слишком далеко и надолго? Это нарушает условия моего пленения?

Не ожидала, что принц придет за мной так рано. Возвращаться во дворец не хотелось совершенно.

«Я уже говорил тебе, что ты не пленница и вольна делать все что захочешь».

– Но уйти я не могу? Ведь так?

«К сожалению, не можешь».

Его равнодушие граничит с цинизмом! Он рассуждает так отстраненно, словно речь идет не обо мне и говорит все это он не мне.

– А потом? Когда ты добьешься своего, что станет со мной?

Келс вздохнул и опустился прямо на песок, возле моих ног. В моей же голове мелькнула совершенно идиотская мысль, что он испачкает свой черный костюм.

«Что ты знаешь о нас?» – в упор посмотрел на меня он.

Собственно, знания мои были ничтожны. Кроме сэра Берингара никто и ничего про гархалов мне не рассказывал. Ну а маг был вообще довольно скуп на слова.

Келс внимательно выслушал мой короткий рассказ и какое-то время пребывал в задумчивости. Я еще раньше заметила, что в такие моменты он прижимал два пальца правой руки, указательный и средний, к мысу на лбу. Интересно, зачем?

«Так ты считаешь нас злодеями?» – заговорил он.

– А как еще можно назвать тех, кто лишает людей разума и обрекает их на бессмысленную жизнь?

«Мы не доводим людей до сумасшествия. Если это и случается, то очень редко и по неопытности гархала. Значит, он не рассчитал свои силы и не прервал связь вовремя. Но повторюсь, такое возможно лишь в исключительных случаях».

– Получается, сэр Берингар обманул меня? – с недоверием спросила я. – И зачем ему это? И почему тогда люди бояться выходить на улицу по ночам? – спохватилась я.

Что-то картинка в моей голове никак не хотела складываться. Про страх перед гархалами я слышала не только от мага. Об этом в моем присутствии упоминали и другие люди. А Келс сейчас уверяет, что они не причиняют вреда человечеству.

«Не мы держим людей в страхе, – вновь заговорил Келс, и я вся напряглась, чтобы не пропустить ни слова. – Это делают гархалы-мутанты. И вывели их маги, вроде того, что держал меня в плену. Их кровь смешали с кровью чирды – птицы ночи. И случилось это уже очень давно. С тех пор мутанты приобрели бессмертие, а чирды вымерли таинственным образом. Не осталось ни одной, лишь в книге истории есть запись о них».

Келс снова замолчал, в то время как я пыталась переварить услышанное.

– И… и много их, мутантов этих?

Странно, но я не сомневалась в правдивости его слов.

«Гораздо меньше, чем нас. Они живут за скалами, на границе Аллизарии. Именно они и держат людей Мингерии в страхе перед ночью. Мутантам для сохранения бессмертия нужен человеческий разум».

– А вы? Почему тогда вы с этим ничего не делаете? Почему не запрещаете им так поступать с людьми?

«А ты считаешь, мы должны вмешиваться в естественный ход событий? – огорошил он меня в следующий момент. – Кроме того, только ночью гархалы могут покидать Аллизарию. И кто им гарантирует безопасность, если люди в это время не будут вынуждены сидеть по домам? Мне очень жаль, Линда, но только так мы можем обезопасить себя от человека. До подписания перемирия, гархалов истреблялось гораздо больше, чем людей».

Час от часу не легче. Я уже мало что понимала и ума не прилагала, кого в этой ситуации относить к злодеям.

– А люди знают, что среди вас есть мутанты?

«Конечно, знают. Но им все равно, мутант или нет. Все мы для них гархалы».

– Так ты от мутантов прячешь меня, делаешь невидимой? – осенило меня. Как бы самонадеянно это ни прозвучало, вопрос сорвался с губ сам.

«Нет, – совсем как человек тряхнул Келс черными гладкими волосами. – Это я делаю исключительно ради тебя, чтобы ты немного освоилась в Аллизарии. Королевским указом мутанты не имеют права переходить через скалы. Они отщепенцы и живут от нас отдельно».

Какое-то время мы сидели молча. Келс гладил Гавла, который все еще находился тут же и явно никуда не торопился. Жаль, голову больше не пытался положить мне на колени. Из нас двоих симпатии его явно были на стороне принца.

«Теперь твоя очередь, – вновь заговорил гархал. – Расскажи о себе».