Надежда Волгина – Суженая инкуба (СИ) (страница 30)

Слезы текли по щекам. Королевский кортеж уже давно скрылся за поворотом, а я все на отпускала картинку, разглядывая грустную красоту пустынного леса.

«Это Храм иллюзий, – раздался в голове голос Келса. Я обернулась. Он стоял в паре шагов от меня, объятый голубым свечением, и был сейчас удивительно похож на мужскую статую. – Тебе подарили иллюзию мои предки».

Теперь понятно, откуда такое сходство.

Я вышла из арки, и картинка леса тут же исчезла. Как много успел увидеть Келс, интересно?

«Я сразу догадался, что Гавл принес тебя сюда, – продолжил принц, выходя следом за мной из храма. – Он чутко улавливает настроение и понял твою тоску по кому-то».

– А ты? Ты тоже улавливаешь? – с трудом произнесла я, испытывая горечь. Больше всего мне сейчас хотелось побыть одной. Возможно даже поплакать от души. Но при нем я не могла этого сделать.

«Я догадался о твоих чувствах к лорду, – спокойно кивнул принц. – Но даже в реальной жизни он для тебя не больше, чем эта иллюзия».

– Кем ты себя возомнил?! – воскликнула я, чувствуя, что больше не в силах терпеть. – Зачем я тебе? Ответь! Хватит ходить вокруг да около! Я хочу знать, что ждет меня тут!

Гархал внимательно разглядывал меня и не торопился с ответом. В который раз я подосадовала, что глаза у него такие черные и непроницаемые. Их выражение невозможно было разгадать, и я даже примерно не догадывалась, о чем он сейчас думает.

«Хочешь знать, почему Храм иллюзий находится в таком состоянии?» – заговорил он, казалось, на совершенно отвлеченную тему.

Я продолжала хранить молчание. Не дождется от меня ни слова, пока не расскажет всей правды.

«Гархалы покинули это место, когда поняли, что иллюзия не приносит никакой пользы. Что она эфемерна и кроме разочарования не оставляет после себя ничего. Они видели то, о чем страстно мечтали. Но все это так и оставалось мечтами, иллюзией, обманом».

И что он хочет этим сказать? Какое вообще мне дело до гархалов с их иллюзиями?

«Твой лорд или ночной кошмар, для тебя такая же иллюзия. Кроме того, она опасна для твоей жизни. У вас нет будущего».

– Что ты можешь знать о будущем?! – отвернулась я от него, чувствуя как слезы снова наполняют глаза. – Есть ли оно вообще у меня?

«Конечно есть. – Руки гархала коснулись моей головы, прошлись по волосам, плечам. Сразу стало намного легче, исчез комок из горла. – У любого живого существа есть то, что никто у него не может отнять. Это надежда. Она и есть твое будущее».

Келс развернул меня лицом к себе и обхватил мою голову руками. Какое-то время он вглядывался в мои глаза, а я видела, как в его разгорается красный свет. А потом его губы коснулись моих, и в меня полилась энергия, через едва ощутимый поцелуй. В первый момент показалось, что он вплеснул ее слишком много. Дыхание перехватило и потемнело в глазах. Но это быстро прошло, и я поняла, что чувствую себя отлично, что от тоски не осталось и следа.

«Тебе лучше? – оторвался он от моих губ. Странное смущение позволило мне лишь кивнуть. – Тогда пойдем завтракать. А потом отправимся к Лу».

– А кто это?

«Наш жрец. Он поможет мне понять твою сущность».

Глава 17

К жилищу жреца нас доставил Гавл. Располагалось оно на отшибе. Как объяснил мне в пути Келс, жрец вел жизнь отшельника. Так велели ему божества гархалов, с которыми у жреца была прямая связь, которые направляли его действия. Никто не смел являться в святыню без особого приглашения. Нас жрец призвал, как только узнал о моем появлении в Аллизарии.

Еще находясь в пути я начала испытывать священный трепет. Достаточно было того, что рассказал про жреца Келс. А стоило мне увидеть Храм справедливости, как назвал жилище жреца Келс, так мне и вовсе поплохело. Располагался он внутри поистине неохватного дерева. Ствол его был искорежен не то временем, не то магией. Ветви дерева опускались к земле под собственной тяжестью и стелились по ней, словно щупальца огромного спрута. Даже под слоем пыльцы проглядывала чернота скрученных листьев. И трава вокруг дерева была будто выжжена огнем.

– Какое страшное место, – пробормотала я, слезая с физила и боясь даже смотреть на дерево.

«Таким его сделало горе гархалов, – объяснил Келс, хоть я и сказала это больше для себя, чем для него. – Никто не приходит сюда поделиться своим счастьем. Наши боги призывают только тех, кто оказался в беде».

– Значит, сейчас в беде я или ты?

«Не только то, что причиняет боль, можно назвать горем. Но и непонимание. Такое, которое способно свести с ума».

Если честно, то ничего не поняла из его объяснения. Но задавать и дальше вопросы боялась, рискуя запутаться еще сильнее.

Нам пришлось продираться сквозь заросли из ветвей дерева, прежде чем добрались до входа в храм.

Если жилище жреца показалось мне страшным, то сам он поразил в самое сердце карикатурным уродством. Низкорослый коренастый он был словно высушен и закопчен солнцем. Череп гархала блестел лысиной, которую покрывали шишкообразные наросты. Тонкие дряблые уши свисали и касались шеи. Чем-то они мне напомнили уши слона. На шишковатых пальцах рук ногти почернели и загибались, так сильно отросли. На босых ногах они были такими же и больше напоминали когти вербера. Из одежды на гархале болталась какая-то хламида грязного серого цвета с неряшливыми мохрящимися срезами. А во лбу, там где у вех остальных чернел мыс, у этого блестела серебряная бляшка, типа большой монеты или медали.

Жрец казался мне настолько диковинным, что не могла отвести от него взгляда, хорошо хоть он пока никак не реагировал на наше появление – стоял в земляной яме с закрытыми глазами и вытянутыми в стороны руками. Келс сделал мне жест молчать и не двигаться. Да и без него поняла, что жрец погружен в медитацию.

В храме-жилище тоже было на что посмотреть. Не считая ямы посередине, все остальное пространство занимали скульптуры не похожие ни на людей, ни на гархалов. Какие-то сороконожки и сорокоручки. Вместо волос у всех них прямо из голов росли деревья. А с ветвей этих деревьев свисали медальки типа той, что горела во любу жреца.

Я уже успела в деталях рассмотреть и жреца, и обстановку в храме, и даже успела заскучать, прежде чем молящийся карлик открыл глаза и посмотрел на нас с Келсом. Его глаза поразили меня сильнее всего. Во-первых, они были неестественно большими, а во-вторых – ярко-алыми. Я даже невольно задрожала, когда он воззрился ими на меня. Принц же продолжал хранить невозмутимое молчание.

– Человеческое дитя из другого мира, – утробным, каким-то замогильным голосом заговорил жрец и неуклюже выбрался из ямы.

Мелькнула мысль, что другой голос и не может быть у подобного существа, но ее тут же перебила другая. Он говорил совершенно нормально, не как гархал.

– Ты пытался ее сам отгадать? – обратился он на этот раз к принцу ну с очень странным вопросом.

По всей видимости, тот ему что-то ответил, но уже на языке гархалов. Я ничего не слышала, но по тому, как внимательно они друг на друга глядели какое-то время, сделала такой вывод. Немного стало обидно, что смысл беседы от меня они предпочли скрыть. Как-никак это касается меня напрямую, и такое поведение считала невежливым.

– Подойди, – поманил меня жрец крючковатым пальцем. – Забирайся туда, – указал он на яму, когда я приблизилась на дрожащих ногах.

Я в растерянности посмотрела на Келса. Но тот лишь слегка кивнул, продолжая хранить молчание.

В углубление в земле мне пришлось просто спрыгнуть, никакая лестница для более элегантного спуска не была предусмотрена.

– Садись, – снова поступила команда, и на этот раз я подчинилась быстро. Слабость в ногах не давала стоять ровно.

Земля подо мной оказалась теплой и мягкой. Я даже удивилась, насколько приятно на ней сидеть. Словно ее вспахивали регулярно и подогревали изнутри. Только вот платье, наверное, испачкаю. А, все равно собиралась попросить у Келса хоть какую-то смену гардероба.

– Закрой глаза и вытяни руки.

И это я выполнила безропотно. Только вот руки мои поправили, чтобы торчали они на манер богини Шивы, с выставленными вверх ладонями и согнутыми локтями. Тут же в каждую из ладоней мне положили что-то прохладное, а голову увенчали чем-то тяжелым и предположительно большим. Теперь я сидела ровно и боялась шелохнуться.

– Дитя, рожденное в любви, но не знающее, что такое счастье, – снова раздался голос жреца. На этот раз он звучал до странности монотонно, словно тот был погружен в транс. Но я уже тому тихо радовалась, что могла его слышать и понимать. – Повстречавшая вечность, чтобы избежать ее… Окруженная коварством и мечтающая о любви… Нареченная заново чужой волей. Ирмалинда!

Жрец замолчал, и я решила, что на этом все, предназначенное для моих ушей, закончилось. Хотела уже возмутиться, заявить, что имею право и дальше слушать, если речь пойдет обо мне, но транс, в который погрузилось мое тело, не дал возможности даже пошевелиться. Открыть глаза тоже не получилось. Снова я находилась на тонкой грани между сном и явью.

– Вижу очень прочную связь, – снова раздался голос жреца. – Как это произошло?

Уж не ко мне ли он обращается? Но я по-прежнему не могла произнести ни слова, как ни старалась.

– Она хочет все знать. Не лишай ее этой возможности.

Вот тут я поняла, что он не просто уловил мое настроение, а читает меня как открытую книгу. И он велит Келсу не скрывать от меня ничего.