Надежда Волгина – Суженая инкуба (СИ) (страница 31)
«Я сам не понимаю, как такое возможно. Но стоило мне только почувствовать ее, даже не увидеть, как появилась эта связь. Не я ее установил, она возникла сама. И не прервалась, когда исчез зрительный контакт. Я ее чувствую всегда, где бы она ни была».
Келс замолчал, словно собираясь с мыслями. Я с удивлением осознавала, что все то время, что ждала от него объяснений, он знал не больше меня.
«Я могу делиться с ней своей магией. А ведь такое даже среди гархалов невозможно. И еще… я чувствую в себе изменения».
– Что именно ты чувствуешь?
Голос жреца по-прежнему звучал ровно, без тени эмоций.
«Когда нахожусь рядом с ней, что-то происходи с моим зрением. Я вижу все в другом свете. Что это?»
Жрец не торопился с ответом. Вместо этого убрал то, что лежало на моих ладонях, и заменил другими, судя по прохладе. И так странно… от холодных монет в мои руки заструилось тепло, которое очень быстро обволокло все тело. А потом мои глаза сами распахнулись. Я смотрела на Келса. Видела его смуглую кожу, смоляные волосы и точно такие же глаза, внутри которых едва теплился красный оттенок, словно робкое пламя, которое только начало разгораться. Мне нравился его сегодняшний костюм – не яркого, но очень красивого синего оттенка. Серебряная цепь на голове сегодня венчалась красным камнем. И я это будто только что увидела, хоть и подметила раньше. Принц смотрелся настолько гармонично и красиво, что от созерцания его я получала эстетическое удовольствие. И только потом я поняла, что не вижу рядом жреца. Знала точно, что он где-то тут, только не попадает в поле моего зрения. А потом зрительный контакт прекратился. Мои веки снова опустились на глаза, и опять это произошло против моей воли.
– Благодаря ей ты видишь цвет, то чего лишены все гархалы с рождения. Дети ночи не могут видеть жизнь такой, какая она есть на самом деле, какой ее делает дневной свет.
Так вот в чем дело? Гархалы видят мир черно-белым? Как я сразу не догадалась, ведь и сама едва могу различать цвета в сумеречном свете и под слоем защитной пыльцы.
– Она щедро делится с тобой этой возможностью, потому что ее душа этого хочет. И связь ваша не сама возникла, а потому что она так захотела.
«Но что все это значит? Чем это грозит мне и ей?»
Жрец не торопился с ответом, а я снова почувствовала воздействие на себя. На этот раз что-то происходило с моей головой. От того, что на нее было надето, струилось приятное тепло, от которого даже становилось немного щекотно.
– Боги говорят, что вреда тебе от этого не будет. Они одобряют вашу связь. Но ты должен ей что-то дать взамен, чтобы не нарушилось равновесие.
«Но что я могу ей дать?»
– Это ты должен решить сам. А пока я отпускаю вас… Призову, когда боги велят.
Мои руки и голову освободили от тяжести, и вернулась способность двигаться. Думала, что не смогу пошевелиться после долгого сидения в неудобной позе, но с удивлением ощутила потрясающую легкость, когда выбиралась из ямы.
Келс выглядел растерянным, и я его отлично понимала, потому что и сама испытывала примерно то же. Практически ничего из того, что поведал жрец, я не поняла. Пожалуй, кроме того, что каким-то образом я учу Келса различать цвета.
– Девушка! – окликнул жрец, когда мы уже собирались покинуть храм. – Не сопротивляйся тому, что написано на твоей карте судьбы. Открой свой разум и доверься высшим силам.
Понятного стало еще меньше. Мы с Келсом еще какое-то время сохраняли молчание, медленно бредя в сторону Гавла, мирно посапывающего в высокой траве, на приличном расстоянии от храма. Мне даже показалось, что птица специально отошла так далеко, словно считала это место опасным. Не поняла еще, что испытываю сама, но тоже тихо радовалась, что визит наш подошел к концу.
Физил встрепенулся, вскочил на ноги и сонно заморгал, стоило нам только приблизиться. Келс привычно уже обхватил мою талию, чтобы помочь взобраться на птицу, как я его остановила.
– Хочу попросить тебя… – я осеклась, а он терпеливо ждал, когда продолжу, разглядывая меня своими черными, сейчас непроницаемее обычного, глазами. – Раз уж мне предстоит тут провести какое-то время… Хочу жить нормально, чтобы меня окружали живые существа, а не только лес, ты и он, – указала я на нетерпеливо переступающего лапами Гавла.
«Хорошо», – ответил принц и закинул меня на спину физила.
В этот момент я в очередной раз осознала, что жизнь моя снова меняется.
Гархалы мне напоминали цыган. Ни кочевым образом жизни или темпераментом. Нет. Но их было так много на одну малюсенькую Аллизарию и внешне они очень походили на жителей степей. Такие же смуглые и чернявые. А уж манерой одеваться во все возможные цвета без попыток сочетать их… Хотя этого они просто-напросто не могли бы сделать, обладая монохромным зрением.
Келс сдержал обещание, и после визита к Лу жизнь моя в Аллизарии наполнилась окружением. Кто бы мог подумать, что даже королевский дворец так густо населен гархалами! Это я поняла в первый же день, с утра, когда принц снял завесу с моих глаз. Выйдя из комнаты в коридор, я словно оказалась на московском Арбате в час пик. Гархалы деловито сновали туда-сюда, и даже не все из них меня замечали. Но те, кто обращал внимание, застывали на месте и какое-то время удивленно таращились на меня. При всей непроницаемости их глаз, выражение их лиц мне в какое-то момент начало казаться настолько потешным, что даже принялась посмеиваться про себя. А еще я по-деловому со всеми здоровалась и раскланивалась, желая оставаться предельно вежливой. И что-то мне подсказывает, что такое мое поведение ввергало их в еще больший шок. Интересно, бывал ли тут до меня вообще человек? Или многие из гархалов представителя такового видели впервые?
А вот король на меня вообще, казалось, не обратил никакого внимания, хоть Келс и представил меня ему персонально. Уж не знаю, как он объяснил мое пребывание в Аллизарии, но его монарший папашка едва взглянул на меня и вернулся к своим насущным делам. Принц сразу же потащил меня к выходу. Только и успела рассмотреть, что эти двое удивительно похожи, и даже разница в возрасте не сильно бросается в глаза. Отец Келса показался мне разве что чуть шире в кости. А еще у меня возник вопрос, сколько же вообще живут гархалы. Принц охотно просветил меня, что средняя продолжительность жизни у них сто лет, если ее не сокращает болезнь. Но болели гархалы очень редко, и большинство недугов вылечивалось их собственной магией, которой тут обладали все. А на особо тяжелые случаи был тот же Лу. В этом плане им повезло больше, чем людям, которые перед некоторыми заболеваниями были беззащитны. Хотя, так обстояло дело в моем мире, про этот судить не бралась.
Еще я обратила внимание, что у них тут царит равноправие. Несмотря на то, что все гархалы делились по сословиям, и на это указывали их характерные мысы на лбу, никто никого не притеснял или не относился свысока. Принца все уважали. Это сразу бросалось в глаза. Но и он ко всем относился почтительно. Существовал королевский совет во главе с королем, который принимал разного рода приказы и уставы. Все им беспрекословно подчинялись, и не один из указов не притеснял права гархалов. Получалось равноправное общество, которого даже примерно не наблюдалось среди людей. Мы бы могли многому поучиться у этих удивительных существ.
Но больше всего меня покорили маленькие гархалята. Их дети удивительно были похожи на наших, только все как один смуглые, цыганята. Мысы начинали отрастать уже в подростковом возрасте, и малышами они ничем не отличались от людей. И в отличие от взрослых, дети не могли скрывать своего любопытства. Они не ограничивались простым разглядыванием, а норовили еще и потрогать меня. Меня это даже забавляло, и со многими из малышей я умудрилась подружиться. Некоторые даже сопровождали меня во время прогулок. Правда они все время молчали. Я не понимала их язык, а они мой. Но это не мешало нам получать удовольствием от совместных прогулок.
Только вот жизнь во дворце меня тяготила почти с самого прибытия в Аллизарию. Даже не знала, что именно меня так напрягает. Наверное, больше всего не радовал глаз минимализм, который наблюдался во всем, начиная от более чем скромной обстановки моей комнаты и заканчивая одинаковыми коридорами. Мне не хватало красок и теплоты, хоть все необходимое для жизни мне и выделили. И даже снабдили одеждой и бельем. Но душа моя постоянно куда-то рвалась, и наверное, поэтому я с рассветом покидала дворец, чтобы возвращаться в него только вечером.
Конечно же, все это влияло на мое настроение, как и тоска по Райнеру. И от внимания принца моя хандра не укрылась. Как-то раз я особенно задержалась в лесу, и даже когда Келс разыскал меня, отказывалась идти домой. Тогда он спросил напрямую, что так сильно меня беспокоит. Конечно, я бы могла назвать с десяток причин, начиная с той, что находилась тут в неволе, и заканчивая невкусной едой, к примеру. Но с языка сорвалась самая главная – мне не нравилось жить во дворце, с каждым днем нежелание находиться в нем только возрастало. Келс тогда меня внимательно выслушал, но ничего не сказал, а на следующее утро он показал мне мой новый дом.
«Пойдем, – пришел он ко мне в комнату, едва я пробудилась и совершила утренний туалет. – Тебя ждет сюрприз».