Надежда Цыбанова – Благотворительная афера (страница 2)

Хартфорд наблюдал за мной с снисходительностью, словно заранее знал ответ.

– Не переживайте за свою добродетель вдовы, – вдруг добавил он с ироничной усмешкой. Вот об этом я вообще не думала. Было бы за что волноваться. – С нами поедет моя невеста, мисс Перл Эйвери. Так что любые… двусмысленные ситуации исключены.

– Сочувствую мисс Эйвери, – я позволила себе легкую, холодную улыбку. – Судя по сплетням, да и ваш собственный характер вряд ли дает ей надежду на спокойную семейную жизнь.

Хартфорд на мгновение замер, затем громко рассмеялся:

– Остроумно, миссис Грейстон. Очень остроумно. Но уверяю вас, моя невеста прекрасно осведомлена о моих недостатках, и даже находит их… очаровательными.

Скорее всего очаровательным она находит его счет в банке, да и сам банк.

Наконец я медленно произнесла:

– Допустим, вы получили мое согласие. Но у меня есть условия, – голос звучал ровно, без намека на колебания. – Во‑первых, полная свобода действий. Я сама выбираю методы. Во‑вторых, вы не вмешиваетесь в мои действия, пока они не угрожают вашей безопасности. И в‑третьих… – я сделала паузу, выдерживая его взгляд, – моя выгода. От вас мне нужен чек на сумму, которую назову. Побудете благодетелям для несколько сиротских домов. Ну и прикуплю себе новое постельное белье. Знаете, не люблю спать на простынях, где валялись прямо в обуви. Не переживайте, разорять вас не стану.

Хартфорд задумчиво покрутил перстень на пальце, улыбка чуть померкла – он явно не ожидал столь жестких условий. Подозреваю, что его смутило вовсе не мое требование о чеке. Не глупый все же человек, должен был понимать, к кому идет в гости. А вот терять контроль такие люди не любят. Пусть даже это иллюзия. Но после недолгой паузы кивнул:

– Разумные условия, – признал он. – Согласен. По рукам, миссис Грейстон?

Я кивнула холодно, с королевским достоинством:

– По рукам, Хартфорд. Но предупреждаю: если вы решите меня обмануть или рассказать кому-либо приватную информацию обо мне, никакие ваши навыки, связи и капиталы не помогут избежать последствий.

Он криво усмехнулся:

– Люблю начинать деловые соглашения с угроз. Когда вы будете готовы выезжать?

– Завтра на рассвете, – я поднялась во весь рост, теперь уже без иллюзий. – Не может же ваша дальняя родственница приехать с пустым саквояжем.

– Отлично, – Хартфорд направился к двери, но на пороге обернулся. – И, миссис Грейстон… больше никаких обманок насчет того, что вы сидите, когда на самом деле стоите. Это было… очаровательно, но бесполезно.

Я позволила себе едва заметную улыбку:

– Постараюсь запомнить, мистер Хартфорд. Постараюсь.

Рассвет едва коснулся оконных стекол, когда я распахнула дверцы гардероба и окинула критическим взглядом его содержимое. В голове крутились невеселые мысли о том, что придется отложить визит в особняк лорда Эшби, который скорее носил бы карательный характер, а не прибыльный. Потому что нечего было ударять мальчишку‑разносчика за случайно опрокинутую корзину с яблоками.

Я тихонько вздохнула, вспоминая статуэтку Аэриты, богини процветания, которую он приобрел на прошлом аукционе. У меня бы быстро нашелся покупатель на нее.

Дорожный костюм цвета темного изумруда идеально подойдет для того, чтобы произвести нужное впечатление на родственников жениха сразу. Я не бедная прихлебательница, а вполне состоятельная дама, с которой им придется считаться.

Аккуратно сложила несколько сменных блузок и пару практичных юбок в кожаный саквояж. Пальцы на мгновение замерли над шкатулкой с драгоценностями. Статус вдовы требовал сдержанности, а отведенная роль – блеска и показной роскоши. И все же бриллианты я отложила, выбрав более скромные топазы и рубины. В дороге вообще решила ограничиться ниткой жемчуга. Там половина уже давно заменена на поддельные. Главное, умение прятать дефекты так, чтобы люди думали, будто это достоинства.

Укладывая флаконы с ароматическими маслами и гребни для волос, мои губы сами растянулись в ироничной усмешке: зато какой великолепный повод пропустить прием у миссис Пенуорт! Я от облегчения готова… нет не расплакаться, а рассмеяться. Представляю, как она будет разочарована. В очередной раз приготовила бы мне партию из трех унылых джентльменов: разведенный баронет с долгами, стареющий дипломат с одышкой и какой‑нибудь провинциальный сквайр, который краснеет при виде женской руки. Вечно пытается пристроить мне залежалый товар. Последний раз меня пытались свести с мистером Уиллоби, который, по словам миссис Пенуорт, так любит орхидеи – почти так же сильно, как, возможно, полюбит меня.

В итоге саквояж я застегивала, откровенно похихикивая. Осталось только выдать указания управляющему, и со спокойной душой можно оправляться в небольшой отпуск.

– По крайней мере, в поместье Тонбера вряд ли будут устраивать смотрины женихов, – пробормотала я вслух, оглядывая комнату в поисках чего‑то, что могла забыть. – По крайней мере, очень на это надеюсь.

Взгляд упал на портрет покойного мужа в золоченой раме. Эдвард, говорят, был хорошим человеком. Жалко, при его жизни познакомиться нам не удалось.

Интересно, а он бы посчитал попытку спасти девушку от ошибки благим делом?

Список указаний для управляющего я набросала за пару минут. В «Позолоченной раме» на ближайшую пару недель ничего грандиозного не планировалось. А с визитом четы Пертон он и без меня справится. Тем более, что муж в этом тандеме отлично знает две фразы, которые делают покупки мирным мероприятием: «Дорогая, мне все нравится» и «Конечно, покупаем».

В дверь деликатно постучали, отвлекая меня от тихой зависти к дрессировке мадам Перстон.

– Миссис Грейстон, экипаж подан, – донесся голос моего камердинера Лукаса.

Я в последний раз окинула взглядом комнату, поправила шляпку с вуалью и взяла саквояж. Иногда не стоит противиться тому, что должно произойти. Кто знает, может, мне это принесет выгоду. Ну а если что, потребую у Хартфорда увеличить плату на стоимость годового запаса ромашкового чая. Буду лечить нервы после отдыха.

Глубоко вдохнув, я вышла из комнаты, готовая к новому приключению – пусть и не тому, что планировала вчера.

Хартфорд уже ждал возле экипажа. Надо признать, выглядел он весьма импозантно для столь раннего часа. Свежевыбритый, в безупречном дорожном костюме темно‑серого цвета, с тростью в руке. Прямо образец достопочтимого джентльмена.

– Доброе утро, миссис Грейстон, – Хартфорд учтиво склонил голову и сделал шаг ко мне. – Ваша пунктуальность похвальна.

– Я бы могла сказать, что заставлять ждать такого мужчину не рискнет ни одна дама, только лесть не входит в мой перечень услуг, – обманчиво нежная улыбка скрасила грубость.

– О, не стоит сводить все к коммерции, – он приподнял бровь. – Скорее, мы с вами скорее партнеры в этом деликатном деле.

– Партнеры, – повторила я задумчиво. – Звучит куда благороднее, чем «наемница». Хотя суть, полагаю, остается прежней.

Хартфорд усмехнулся, помогая мне забраться внутрь.

Я кивнула в знак приветствия несколько вольготно развалившейся на соседнем сиденье дамочке. Не хотелось мне признавать наличие вкуса у Хартфорда, но он есть. Привлекательная фигура с плавными, соблазнительными линиями, большая грудь, подчеркнутая корсажем из темно‑бордового бархата, и лицо, словно работа искусного скульптура: высокие скулы, полные губы, и глаза цвета темного меда. Каштановые волосы были уложены в сложную прическу, несколько свободных локонов кокетливо обрамляли лицо.

– Миссис Грейстон, позвольте представить – леди Перл Эйвери, моя невеста, – произнес Хартфорд, устраиваясь рядом со мной.

– Очень рада знакомству, – я склонила голову, стараясь скрыть удивление. А вот не дам я и шанса Хартфорду насладиться моим недоумением. Все так и должно быть. Сесть со мной, когда в карете присутствует его невеста – самый лучший выбор.

А в душе медленно разгорался огонек азарта.

– О, и я безмерно рада, – Перл заговорила низким, бархатистым, почти эротичным голосом. У меня аж мурашки по коже побежали. Она слегка наклонилась вперед, и вырез ее платья приоткрыл еще больше соблазнительных деталей. – Чарльз так много рассказывал о вас. Признаться, я сгорала от любопытства.

– Удивительно, что он нашел время для разговоров обо мне среди всех своих… дел, – я бросила быстрый взгляд на Хартфорда.

– О, он говорил только самое превосходное, – Перл улыбнулась, обнажая ровные белые зубы. – Что вы обладаете редкой проницательностью и… особым шармом.

– Как мило, что он запомнил, – я невозмутимо еле заметно улыбнулась. – Обычно столь… занятые мужчины запоминают лишь то, что им выгодно.

Хартфорд кашлянул, явно пытаясь скрыть улыбку.

– Миссис Грейстон преуменьшает свои достоинства, – заметил он. – Ее шарм – это, скорее, оружие. Очень острое оружие.

– Звучит угрожающе, – Перл прижала ладонь к груди. Да, в театре бы ей главные роли никогда бы не доставались. Уж больно переигрывает. – Но я уверена, что миссис Грейстон не станет применять его против нас. Верно?

– Зависит от обстоятельств, – небрежно пожала я плечами. – Если кто‑то начнет действовать мне на нервы, я предпочитаю сразу дать понять, что это плохая идея.

Перл рассмеялась низким мелодичным смехом.

– Какая прямота! Мне нравится. В высшем обществе так редко встретишь откровенность. Обычно все ходят вокруг да около, будто боятся наступить на чей‑то шлейф.