Надежда Телепова – Отстаньте от родителей! Как перестать прорабатывать детские травмы и начать жить (страница 15)

Мы рассмеялись, атмосфера тогда несколько разрядилась, а муж сказал:

– Деньги не пахнут…

Вопрос оплаты обучения дочери встал перед нами, как и прогнозировала младшая дочь. Старшая вернулась домой через два дня, с нами демонстративно не разговаривала, за стол не садилась, покупала себе какие-то полуфабрикаты на деньги, которыми ее снабдила мягкосердечная бабушка. На третий день она молча положила на стол выписку из бухгалтерии Университета, где была обозначена сумма. Муж сверху на эту выписку положил заранее заготовленный список ее части оплаты за воду, электричество, газ, интернет, квадратуру жилого помещения.

– И что это? – впервые за эти дни дочь соизволила обратиться к отцу. Она старалась говорить снисходительно-пренебрежительным тоном, хотя глаза ее беспокойно забегали.

– Это то, что ты нам должна. Ты решила поиграть с нами в съемщицу комнаты в нашей квартире. Я принимаю эту игру серьезно. У тебя выбор небольшой. Либо ты – квартиросъемщица, в таком случае никакого права ни на наш холодильник, ни на наш кошелек не имеешь; и к этому счету я добавлю еще и счет за аренду. Либо ты – наша дочь, и тогда у тебя есть право быть частью нашей семьи, пользоваться ее благами и при этом вкладываться в нее, выполняя свои обязанности по дому. Игру мы в любом случае прекращаем.

Я не буду пересказывать те мерзости, которые выкрикивала дочь в нашу с мужем сторону, в сторону хмыкающего брата и посмеивающейся над этой сценой младшей сестры. Дочь хлопала дверями, собирая какие-то вещи. Это продолжалось минут 15, потом она выскочила из дома с рюкзаком и компьютером. Через полчаса позвонила моя мама, возмущенным голосом требуя объяснений (внученька, естественно, пришла к ней, в красках расписав “токсичных” родителей). Но к тому времени я успела этот вопрос проговорить с моим папой, который волей случая оказался свидетелем безобразной сцены. Папа через полтора часа после прихода “разнесчастной внученьки, спасающейся от токсичных родителей” переговорил с мамой. В общем, в лице моих родителей дочь не нашла “благодарные уши”.

А мы ждали дома развязку событий. Именно тогда мой муж признался, что он давно читает ваш аккаунт, Надежда Николаевна, чем он меня несказанно удивил!

– Ты же терпеть не можешь психологов! – воскликнула я тогда, а он ответил:

– Она другой психолог.

Именно ваш аккаунт помог мне тогда поддержать мужа, не пойти на поводу у мягкотелости, не начать сомневаться в своей адекватности. А ведь я уже несколько недель до этого события копалась в себе, искала, в чем же я провинилась перед дочуркой, раздумывала, как же мне найти к ней подход…

У вас я прочитала о недопустимости хамства со стороны взрослых детей, и уж тем более тех, кто живет за счет родителей в их системе; о том, что важно детей прощать; о том, что прощение и продолжение отношений – вещи не всегда взаимосуществующие. Продолжать строить отношения и финансово поддерживать детей можно ТОЛЬКО после их раскаяния, которое подразумевает перемену поведения и определенные условия бытия, пресекающие паразитическое отношение к семье.

Дочь вернулась домой. “Сделала лицо”. Извинилась. Хамские выходки прекратились. Вести стала себя показательно правильно. Попросила перечень своих обязанностей. Выполняет четко: готовит три раза в неделю ужин, по вторникам и пятницам на ней мытье посуды. Недавно я случайно увидела, что она читает ваш аккаунт!!! По ее лицу поняла, что ей не нравится то, что она читает. Потом, видимо, вы ее заблокировали (вы же предупреждаете всегда, что пишущих хейт “баните”). Однажды она попросила мой телефон, чтобы выйти на ваш аккаунт. Я отказала, аргументируя тем, что не хочу из-за нее оказаться у вас в “бане”.

И тут вдруг моя дочь задает вопрос:

– Мама, а если бы я тогда ушла и перекрыла все доступы к вам с папой, и перестала бы общаться, и выключила вас, ты бы реально меня считала потерянной или мертвой, как в той притче о блудном сыне?

Вопрос прозвучал неожиданно и как-то по-особенному: я уже несколько лет не слышала таких настоящих человеческих ноток в голосе дочки. Я почувствовала, как близко расположены слезные каналы у меня. Стараясь говорить спокойно, я задала ей встречный вопрос:

– А у меня был бы выбор?

Дочь помолчала. А потом продолжила:

– То есть ты бы не стала меня искать, выклянчивать прощение за все то, в чем я вас с папой обвиняла… Не стала бы?

– А был бы смысл? Такое мое поведение поменяло бы твое сердце?

– Нет, – согласилась дочка. – Мне нравилось вас во всем винить! Я верила всей этой чуши!!!

И тут дочка порывисто обняла меня, слезы у нас полились одновременно:

– Мама, и ты бы проходила Долину скорби… и папа бы проходил Долину скорби. И сейчас я вижу, как вам тяжело со мной.

– Нет, дочка, нам тяжело не с тобой, а от ожидания, какой твой выбор будет дальше. Потому что от этого зависит, ждет ли нас Долина скорби…

В общем, сейчас дочка перестала быть отличницей, потому что она стала отчаянной спорщицей со многими преподавателями в своем учебном заведении. Но мы с мужем рады. Почему-то именно теперь, когда у нее пошли тройки по некоторым практическим предметам, мы уверены, что из нее получится неплохой психолог…»

В истории Галины счастливый конец. К сожалению, не во всех семьях он бывает таким. Многим родителям приходится проходить Долину скорби, потому что не все «блудные дети» «приходят в себя», и не все переживают прекрасные метаморфозы «был мертв и ожил, был потерян и нашелся». Есть и такие, которые так всю жизнь и сидят «у свиного корыта», утопая в собственном превосходстве сепарированных детей с претензиями к родителям.

Родители, у которых ребенок «теряется», «умирает» или «блудит», вступают в Долину скорби. Переживание горя имеет свои законы, независимо от того, какую потерю перенес человек: потерю дома, смерть супруга или «блудного взрослого ребенка». Есть много теорий по переживанию горя, но все они сходятся в том, что у горевания есть свои этапы. Количество этапов может разниться от теории к теории, но суть не меняется.

Пока горе не пережито, пока все этапы не пройдены, человек не может продолжать жить полноценно.

Разберем эти этапы в Долине скорби родителей по «блудным» детям.

Этап первый. ОТРИЦАНИЕ.

Существует три разновидности этого этапа.

1. Родители могут отрицать случившееся.

«Да нет же! Не может быть, чтобы мой мальчик, всегда такой внимательный и любящий, отказался приехать к папе на юбилей! Это, наверное, его жена подговорила, которая только и делает, что твердит про сепарацию!»

«Дочь просто в поиске, она много работает, ей плохо из-за развода, она не хочет нас расстраивать, поэтому не звонит, не приходит, в больнице маму не навестила после операции…»

Оправдание блудных детей или попытки логически объяснить их поведение обстоятельствами или чьим-то влиянием – занятие тупиковое и лукавое. Демонстративный игнор традиций, которые в вашей семье являются проявлением любви и внимания к родным людям, – это сознательный выбор выросшего ребенка «умереть для родителей» или «потеряться, дабы родные не нашли». При этом не важно, чем этот выбор мотивирован: настроением жены/мужа, посещением специалиста по «детским травмам» или нежеланием тратить свое время на «условности».

2. Родители ищут какую-то разумную сделку.

«Раз для дочери / сына так важно, чтобы мы повинились в своей «токсичности» / в том, что недодали любви/что в детстве несправедливо наказывали / пренебрегали тонкой душой ребенка… – ну что ж, сделаем это ради отношений и всеобщего благополучия.

Будем послушными детям и станем делать то, что они определяют как «можно»: говорить будем только то, что можно, ходить только там, где можно, играть только в то, что можно, надевать только то, что можно, а давать деньги будем столько, сколько просят…»

Сделка тут имеет характер открывающегося ящика Пандоры: стоит согласиться на один свой «прокол», вам напомнят еще сотни; стоит пойти на одну уступку, на вас польются тысячи других претензий и требований.

Столы переговоров в этом случае не работают. Хотя есть такое мнение, что надо найти специалиста, который поможет «договориться» обеим сторонам.

Дело в том, что стол переговоров предполагает разговор людей с равным статусом. Но родителей и детей уравнять в статусности невозможно.

Как неэффективно, например, проводить стол переговоров между учителем и учеником, руководителем и служащим, наставником и наставляемым. Любителям «демократических отношений» в семье скажу, что и в самом демократическом обществе есть статусность отношений и разделение ответственности в соответствии с задачами и целями на каждый определенный период.

Отношения с родителями – это выбор настроя на отношения.

Как правило, родители настроены на отношения со своими детьми. В подавляющем большинстве случаев, разговаривая с родителями «блудных детей», я это вижу.

Что же касается «блудных детей» – они, как правило, настроены не на отношения, а на претензии:

• вы мне больше не родители просто потому, что я уже вырос;

• вы мне должны подчиняться, иначе не увидите ни меня, ни внуков;

• вы передо мной виноваты, поэтому нет такой меры вашей вины, которую бы я соизволил простить;

• ваш настрой наладить отношения со мной я воспринимаю как нарушение моих границ и угрозу процессу сепарации;