Надежда Суворова – Пока Медора на смене (страница 81)

Точно таких же.

Рубэн первым посмотрел на дверь. Потом на Медору. Потом опять на дверь.

— Это она, — сказал он.

Никто не переспросил.

Минерва сделала очень маленькое движение кистью, и от этого движения всё помещение сразу словно перестроилось. Сорг отлип от стены у выхода и встал чуть сбоку от двери. Лионел, не выглядя особенно довольным жизнью, всё-таки сделал шаг вперёд, а потом ещё один, занимая место так, чтобы видеть и дверь, и футляры. Кот спрыгнул со стойки, прошёлся вдоль контура и сел посередине прохода, точно чёрная запятая в очень неприятной фразе.

Стук прозвучал в третий раз.

Медора почувствовала, как у неё под рёбрами неприятно холодеет то место, где ещё недавно так правильно лежали чай, хлеб и немного вернувшегося доверия к миру.

— Не открывайте сразу, — сказала Минерва тихо.

— А что, стоять и притворяться мёртвыми? — спросила Медора.

— Было бы неплохо, если бы это сработало.

Рубэн уже стоял у стены, не мешая никому и всё же каким-то странным образом делая всё устойчивее просто тем, что находился здесь. От него ещё пахло горячим тестом, дымом и тёплым мясом, и этот запах сейчас казался почти оскорблением по отношению к холодной сухой угрозе за дверью.

Сорг коротко кивнул Медоре.

— Открой. Но не отходи далеко.

— Невероятно обнадёживает.

Она подошла к двери.

Через мутноватое стекло было видно только силуэт — высокий, спокойный, в светлом пальто. Никакой суеты. Никакой нервозности. Никакой попытки спрятаться. Это раздражало заранее.

Медора отперла замок и приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы в щель вошёл воздух с улицы.

Он был холоднее, чем должен был быть в этот час.

И сухой.

Перед ней стояла женщина.

Та самая, о которой говорил Рубэн.

Высокая. Светлое пальто сидело на ней так ровно, будто она не носила вещи, а убеждала ткань подчиняться. Волосы были убраны назад слишком аккуратно для человека, который живёт настоящей жизнью. Лицо — правильное до отвращения, не красивое в добром смысле, а именно выверенное, как дорогой нож или хорошая чужая подпись. Вблизи от неё действительно пахло сухими цветами и холодным железом, словно кто-то взял зимний склад, старую полку с гербарием и очень слабый, очень дорогой парфюм, а потом заставил всё это вести себя прилично.

Женщина посмотрела на Медору без удивления.

— Я за остатком груза, — сказала она. — Уже можно.

Голос у неё был низкий, ровный, без нажима. Так обычно говорят люди, которым слишком давно не приходилось просить.

Медора не двинулась.

— Уже нельзя.

Женщина чуть наклонила голову.

— Здесь должна была быть Озёрная.

— А здесь Малина.

— Уже нет.

— Уже да, — сказала Медора.

Женщина перевела взгляд мимо неё — вглубь помещения. И вот тогда в её лице впервые что-то изменилось. Не много. Только на долю секунды, но этого хватило. Она увидела Минерву. Увидела Сорга. Увидела Лионела. Увидела тележку. Увидела, что длинные футляры не исчезли, а тележка не ушла. И поняла то, что все они поняли ещё несколько минут назад: первая часть плана сорвалась.

— Неприятно, — сказала она.

— Вам — да, — ответила Минерва, подходя ближе. — Добрый вечер, Иара.

Женщина посмотрела на неё.

— Минерва Эст. Конечно. Значит, всё оказалось немного скучнее, чем могло бы быть.

— А мне казалось, вы любите сухие маршруты.

— Люблю точность. А не чужую самоуверенность.

Иара наконец полностью повернулась к Минерве.

— Вы плохо держите сеть. Бытовые точки слишком быстро привыкают к случайным людям.

— Это не случайный человек, — сказала Медора раньше, чем успела подумать.

Женщина посмотрела на неё уже внимательнее.

И впервые за весь вечер в этом взгляде появилось не просто раздражение, а что-то похожее на холодное профессиональное любопытство.

— Да, — сказала она тихо. — Вот это я уже вижу.

Кот зашипел.

Не громко. Очень низко. Так шипят не от страха, а от глубокой личной неприязни.

Иара посмотрела на него.

— А ты здесь откуда?

— Из лучших решений этого места, — ответил кот.

— Вижу, — сказала она. — Сильный локальный характер. Это усложнило дело.

— Как жаль, — сказал кот.

Один из футляров у дальней стены сухо звякнул.

Потом второй.

Потом третий, тот самый, где уже шла серебристая трещина, издал негромкий красивый звук, будто кто-то внутри пробовал голос.

Минерва не обернулась.

— Не двигайтесь, Иара.

— Или что? — спросила та почти любезно.

— Или будет больнее.

Женщина чуть улыбнулась.

От этой улыбки Медоре сразу захотелось взять что-нибудь тяжёлое.

— Дорогая Минерва, — сказала Иара. — Если бы вы могли сделать больно мне, а не обстановке, вы бы уже начали.

Сорг сделал шаг.

Женщина даже не посмотрела в его сторону.

— А вы, полагаю, местное прямолинейное решение.