Надежда Суворова – Пока Медора на смене (страница 80)
— Места вообще довольно чувствительные, — сказал кот.
— Ты сейчас чудовищно доволен собой.
— Нет. Просто наконец-то все начали слушать того, кто с утра был прав.
Рубэн открыл рот, явно собираясь сказать что-то про кота, достоинство и пределы допустимого, но в эту секунду у дальней стены раздался сухой негромкий стук.
Все замерли.
Стук повторился.
Не в дверь.
Изнутри.
Оттуда, где были сложены длинные футляры.
Лионел сразу повернул голову.
— Нет.
Один из футляров дрогнул.
Почти незаметно.
Но этого хватило.
Минерва резко выпрямилась.
— Никто не подходит.
— Мне уже очень не нравится это «никто», — сказала Медора.
Футляр дрогнул ещё раз.
Потом соседний.
Потом третий, самый дальний, издал тихий, почти музыкальный звон.
Не громкий.
Очень вежливый.
Как будто кто-то внутри не хотел пугать людей раньше времени.
— Они просыпаются, — сказала Минерва.
— От чего? — спросил Рубэн.
— Оттого, что поняли: переназначение сорвалось. Теперь грузу надо либо уйти, либо открыться.
Сорг уже был на середине прохода.
— Унести их?
— Поздно, — сказала Минерва.
Третий футляр звякнул снова.
По его тёмной крышке прошла тонкая серебристая трещина.
Медора почувствовала, как весь сытый, человеческий покой после шаурмы окончательно исчезает из тела, уступая место собранному холоду.
— Сколько у нас времени?
Минерва посмотрела на трещину.
— Мало.
— Это в смысле сколько?
— В смысле либо сейчас мы быстро запечатываем их обратно и теряем след, либо через минуту узнаём, что именно они хотели открыть в чужой точке.
Лионел уже сделал шаг вперёд.
— Я за второе.
— Конечно, — сухо сказала Медора. — Тебе же мало было массажёра.
— Зато будет ясность.
— А ещё очень вероятно — новый уровень беды, — сказала Минерва.
Рубэн поставил поднос на стойку так аккуратно, что от этого всем стало тревожнее, чем если бы он его уронил.
— Что нужно делать?
Минерва не сводила глаз с футляров.
— Если открываем — то вместе. Если запечатываем — то сейчас.
Сорг посмотрел на Медору.
Лионел — тоже.
Даже кот повернул к ней голову.
И вот этого она терпеть не могла.
Того особого момента, когда по какой-то нелепой, глубоко несправедливой причине остальные вдруг ждут, что решение примет именно она.
Медора медленно вдохнула.
Посмотрела на трещину, на звенящий футляр, на свою точку, которая только-только вернулась к себе и уже снова собиралась влезть в новый кошмар.
Потом сказала:
— Открываем.
Тишина после этих слов длилась ровно одно сердцебиение.
Потом дальний футляр тихо щёлкнул изнутри.
И в этот момент кто-то снаружи постучал в дверь.
Ровно три раза.
Глава 18
Три удара в дверь всегда звучат хуже, чем два.
Два ещё могут быть случайностью, ошибкой, нерешительностью, человеком с занятыми руками или слишком вежливой бабушкой, которой неловко тревожить чужую жизнь. Но три — это уже намерение. Ровное, собранное и заранее уверенное, что ему откроют.
В
Потом снова раздался стук.
Три коротких удара.