Надежда Суворова – Пока Медора на смене (страница 79)
Минерва сразу оказалась рядом.
Присела.
Коснулась не пальцами, а концом той же серебряной шпильки.
Пыль вспыхнула бледным голубоватым светом.
— Вот она, — сказала Минерва.
— Это что? — спросила Медора.
— Память сухого входа.
— Не проще, — заметил Лионел.
— Не проще. Зато точнее. Её приносят из мест, через которые проходят перенастройщики. Старые склады, пустые архивные дворики, коридоры без окон. Там воздух пересыхает и начинает долго помнить чужие шаги.
Сорг выпрямился.
— Старый грузовой двор.
— Скорее всего, — кивнула Минерва. — И очень вероятно — восточный сектор.
Рубэн посмотрел на неё.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что в западном воздух пахнет маслом и железом. А тут есть ещё сухоцвет.
Медора снова вспомнила слова Рубэна про чашку.
Холодное железо и сухие цветы.
— Значит, женщина пришла оттуда, — сказала она.
— И не просто пришла. Она оставила здесь второй ход.
Минерва медленно поднялась.
— Всё. Теперь понятно, почему точка всё ещё хрипит. Это не якорь в чистом виде. Это дорожка возврата. Если бы основное переназначение удержалось дольше, по этой пыли они бы довели дело ночью.
— Ночью? — переспросила Медора.
— Конечно. Такие вещи не закрывают днём. Слишком много глаз.
Лионел тихо выдохнул.
— То есть мы не победили их. Мы просто сорвали первую часть.
— Именно, — сказала Минерва.
— Чудесно.
— Зато у нас теперь есть адрес, — вмешался Сорг. — Восточный сектор старого двора. Мастерская тележек там одна. Люди с такой пылью крутятся рядом с ней. А если женщина брала чашку как слепок, значит, они собирались возвращаться.
Медора посмотрела на него.
— Ты сейчас поедешь туда.
— Да.
— Один?
— Нет, — сказала Минерва.
Все повернулись к ней.
— Почему все всегда сначала думают худшее обо мне? — спросил Сорг.
— Потому что ты располагаешь, — ответила она. — И потому что в одиночку ты там либо кого-нибудь убьёшь раньше времени, либо сам влезешь в слишком прямой разговор.
— А в компании?
— В компании у тебя будет шанс не испортить допрос в первые три минуты.
Лионел закрыл глаза.
— Нет.
— Да, — сказала Медора.
— Почему сразу я?
— Потому что ты уже внутри этой истории.
— Это не аргумент.
— Ещё потому что ты умеешь держать оружие и производишь впечатление человека, который переживает ночь без лишнего нытья, — сказал Сорг.
— Я вообще-то уже несколько раз проявил здесь достаточный уровень страдания.
— Именно. Значит, живучий.
Лионел посмотрел сначала на одного, потом на другого, потом на Медору.
— А ты почему молчишь?
— Потому что понимаю, что если сейчас начну убеждать, ты откажешься из вредности.
— Это честно.
— Я сегодня очень честная.
И именно это почему-то добило его сильнее любых аргументов. Не уговоры, не давление, не чужая логика. Просто Медора, которая стояла напротив и говорила честно — усталая, упрямая, совершенно невозможная.
Лионел поймал себя на том, что ему не хочется оставлять её здесь одну.
Даже если рядом останутся Минерва, кот, Рубэн, Сорг и вся эта проклятая точка со своим характером.
Он ещё несколько секунд смотрел на неё, потом выругался шёпотом.
— Ненавижу ваш пункт.
— Это взаимно, — сказал кот. — Но не в твоём случае.
— Что это вообще значит?
— Потом объясню. Возможно.
Минерва снова присела к порогу.
— Пока они поедут, я сниму дорожку. Медора останется здесь.
— Почему? — спросила она сразу.
— Потому что точка после такого вмешательства не любит пустоты. Если ты уйдёшь, она снова начнёт прислушиваться к чужому.
— Это уже звучит как оскорблённая собака.