Надежда Суворова – Пока Медора на смене (страница 78)
— Это кто?
Минерва посмотрела на него так, будто решала, стоит ли вообще отвечать человеку, которого судьба до сих пор переодевала в мебель без его согласия.
Потом всё-таки ответила:
— Люди, которые не просто проводят груз мимо правил. Они умеют менять для груза саму ткань пути. Делать так, что дверь остаётся дверью, а ведёт уже не туда. Табличка висит там же, а точка в схеме уже другая. Очень дорогая работа. Очень неприятная.
— Значит, Максимилиан был не главным, — сказала Медора.
— Разумеется, нет, — сухо ответила Минерва. — Максимилиан был удобным. Удобные люди почти никогда не бывают главными.
Кот, сидевший до сих пор смирно, вдруг поднял голову.
— Мне всё это не нравится.
— Ты сегодня удивительно точен, — сказала Медора.
— Я серьёзно.
Медора почувствовала, как у неё внутри что-то неприятно подбирается.
— Что значит — не до конца?
Кот спрыгнул со стойки и пошёл вдоль прохода, медленно, с ленивой важностью хозяина, который, к сожалению, прав. Остановился у двери. Потом у стойки. Потом у дальнего стеллажа. Потом вернулся обратно и сел посреди прохода.
— У неё сухо в горле.
— Это ты сейчас о точке или о себе? — спросил Лионел.
— О точке. У меня там, где надо, всё прекрасно.
Сорг выругался тихо и очень содержательно.
— Значит, якорь не один.
Минерва даже не удивилась.
— Я тоже так думаю.
Медора поставила стакан.
Чай больше не помогал.
— То есть?
— То есть основное переназначение сидело на тележке, — сказала Минерва. — Но чтобы бытовая точка приняла чужое имя без сопротивления, обычно ставят вторую вещь. Мелкую. Почти стыдливую. Не грузовую. Не техническую. Что-нибудь, к чему здесь не присматриваются.
— Например? — спросил Рубэн.
— Держатель для объявлений. Порожек. ручка двери. стакан с канцтоварами. Крепёж вывески. Что-нибудь из разряда «оно тут всегда было».
Медора очень медленно обвела взглядом свой пункт.
Стойка.
Сканер.
Жёлтая ручка под кассой.
Книга учёта.
Табличка технического перерыва.
Крючок для ключей.
Подставка для чеков.
Чайник в углу.
Наклонённая коробка у третьего стеллажа.
Всё это сразу стало выглядеть подозрительнее, чем было минуту назад.
— Только не говорите, что мне снова придётся стоять в контуре и удерживать мир силой памяти, — сказала она.
— Пока нет, — сказала Минерва. — Сначала найдём, за что бить.
— Уже легче.
Рубэн пододвинул тарелку ближе к ней.
— Ешь, пока ходишь.
— Это очень грустное указание.
— Это практичное указание.
Они разошлись по помещению.
Сорг пошёл к двери и порогу.
Минерва — к стойке и всему, что на ней лежало.
Медора — к стеллажам.
Лионел остался посреди прохода, глядя на всех с выражением человека, который внутренне уже согласился участвовать, но ещё не простил это обстоятельство никому из присутствующих.
— А мне? — спросил он.
— Смотреть и не трогать то, что трогать не надо, — сказала Минерва.
— Очень широкий круг задач.
— Для начала достаточно.
Рубэн медленно провёл ладонью по внутренней стороне двери.
— Здесь ничего.
Сорг уже сидел на корточках у порога.
— Здесь тоже... Нет. Погоди.
Он наклонился ниже.
Медора застыла у стеллажа.
— Что?
— Пыль.
— И?
— Не дворовая.
Рубэн подошёл ближе.
На тёмной планке у порога действительно лежала тонкая полоска серой пыли. Но не обычной, живой, уличной, где всегда есть песок, грязь, шерсть, сор, — а сухой, почти шёлковой, слишком ровной для настоящей.