Надежда Суворова – Пока Медора на смене (страница 24)

— Или кто-то очень нервничал и начал бросать бумаги в поток вместе с грузом, — заметил кот.

Минерва резко кивнула.

— Именно.

Лионел подошёл ближе.

— Значит, на другом конце не всё под контролем.

— Если бы у них всё было под контролем, — сказала Медора, — я бы не стояла сейчас рядом с контрабандным чемоданом и человеком, которому четыре раза вместо меча выдавали полезные вещи.

— Пять, — машинально сказал он.

— Что?

Лионел нагнулся и поднял с пола узкий плоский футляр, который до этого лежал у ножки стойки. На нём был qr-код. Не перекрытый, обычный, честный на вид. Он показал экран сканеру. Тот пискнул.

Медора посмотрела на строку в системе.

— Игровая мышка-прорицатель.

Лионел открыл футляр.

Внутри лежала именно мышка. Чёрная, блестящая, с тонким синим узором по корпусу. На колёсике медленно мерцал огонёк.

Несколько секунд все молчали.

Потом кот спросил:

— Ты в какой момент своей жизни так сильно обидел мир?

Лионел очень осторожно закрыл крышку.

— Уже не помню.

— Мышка-прорицатель, — повторила Медора. — Вы случайно не играете?

— Я хожу по болотам, подземельям и руинам, пытаюсь не дать разным людям поднять мёртвых и иногда ночую в канаве. На что я, по-вашему, похож?

— На человека, которому отчаянно не дают стать пафосным, — сказала она.

Минерва забрала футляр у него из рук и поставила отдельно.

— Оставим. Возможно, это не просто издевательство.

— Спасибо, — сказал Лионел. — Я тронут вашим доверием.

— Не льстите себе. Я просто больше не верю в совпадения.

За шторой снова послышался шорох. Потом кашель. Потом голос Жуна, слабый, но уже осмысленный:

— Воды.

Медора тут же пошла в подсобку. Вода нашлась в служебном кулере у стены, рядом с запасом стаканов и коробкой с сухим печеньем, которое никто никогда не любил, но почему-то всё время закупали. Она налила полный стакан, вернулась за штору.

Жун уже сидел ровнее. Лицо у него оставалось серым, но взгляд больше не уплывал.

— Держите.

Он выпил жадно, двумя большими глотками, потом прислонился затылком к стене и закрыл глаза.

— Спасибо.

— Как вы?

— Как человек, которого протащили через резерв на живую нитку.

— Звучит плохо.

— Так и есть.

Медора присела напротив него на пустую коробку.

— Мне нужно, чтобы вы вспомнили всё, что можете. Кто работал ночью? Кто имел доступ к приёмке? Кто видел тележки?

Жун открыл глаза.

— Ночью на Озёрной были двое на приёмке. Старший смены Брайл и логист с временным допуском.

— Имя?

— Маркул. Вроде бы. Я его до этого не видел.

— «Вроде бы» не нравится.

— Мне тоже. Он был оформлен на сутки, по усилению из центрального узла. Спокойный. Слишком спокойный для человека, которого в первый раз ставят на ночной поток.

— И?

— А утром журнала приёмки не было.

— То есть физически не было?

— Вообще. Ни бумажного, ни в системе. Как будто смены не существовало.

Медора помолчала.

— А Брайл?

— Исчез.

— В каком смысле?

— В том, что его нет. Не мёртвого, не уволенного, не переведённого. Просто нет.

Она некоторое время смотрела на него, потом очень тихо сказала:

— При очень плохом раскладе сеть решит, что тебя не было.

Жун коротко кивнул.

— Да.

Медора встала и отодвинула штору.

В зале ничего не изменилось. Та же коробочная катастрофа. Тот же чемодан с сухой пустотой внутри. Тот же спящий Сорг. Минерва просматривала бумаги, раскладывая их на три аккуратные стопки, как будто всё ещё существовал мир, где форму беды можно уменьшить сортировкой. Лионел сидел на низкой коробке у стены, держа в руках свою мышку-прорицатель и глядя на неё с тем выражением, с каким смотрят на личное оскорбление, которое почему-то начало вызывать любопытство. Кот сидел рядом с ним и наблюдал.

— Ты собираешься её включать? — спросил кот.

— Нет.

— А почему тогда держишь?

— Чтобы помнить, до какой степени всё скатилось.

— Слабый мотив. Я бы включил.

— Я не спрашивал.