Надежда Сомерсет – Охота на ведьму, или Одно сердце на двоих (страница 5)

– Хорошо. Но сначала расскажи, как погибли мой отец и братья.

Она повернулась и подняла глаза, не отводя взгляда. Дерик задохнулся от злости, но понял – она не отступит. Придется либо сломать, либо приручать. Он уже хотел швырнуть ее на кровать, сорвать на ней ревность и ярость, но увидел в ее глазах не вызов, а печаль – печаль дочери и сестры, жаждущей правды. И пыл угас, исчезло даже желание ее поцеловать, сломать, услышать ее стоны. Он отступил на шаг, убирая руки за спину.

– Они были сильными воинами, но не приспособленными к войне с драконами. Ваша магия бессильна против огня, что плавит не только плоть, но и металл.

Дарая улыбнулась одними губами: – Отец всегда говорил, что нет ничего невозможного. И сам же нарушил это правило.

Дерик опустил руки на ее плечи – худые, то ли от недоедания, то ли от непроходящей боли – и слегка встряхнул: – Забудь и живи дальше. Твой мир с их смертью не закончился, он только начинается.

«Забыть? А то, что я сама спалила замок и убивала свой клан, пытаясь вспомнить, что они со мной делали? Я ничего не помню, но мое тело помнит всё. Значит, я не забуду никогда».

– Конечно. Постараюсь, – ее улыбка озарила лицо, но не коснулась глаз.

Дерик видел только губы, а в глазах оставалась боль. Что ж, придется смириться. Он постарается унять эту боль – от потери семьи она сильна, но все же проходит.

– Нас пригласили в императорский дворец. Вылетаем на рассвете.

– Почему я? – не отрываясь от вида в окне, спросила Дарая.

– Потому что ты моя невеста. Император хочет увидеть ту, что согласилась ею стать. – Его руки все еще лежали на ее плечах, а в ее глазах вспыхнул интерес. – Так что готовься. Завтра ты должна быть покорной и смиренной, а не диким кроликом с колючками.

– Интересное сравнение, – усмехнулась девушка.

– Вот и отлично, – он отпустил ее.

Дарая смотрела ему вслед и размышляла: полетит ли она на нем или ей предоставят другого дракона? Можно решить всё одним ударом – убить его и себя, сломав ему в полете шею. Но что это даст? Свободу? Нет, только смерть. А что будет с ее народом? Придет другой Палач, другой император…

«Нет, нужно действовать тоньше. Императорский дворец – столица моего мира. Я знаю его планировку. Я должна найти выживших, должна всех спасти».

Дракон шел по замку, прислушиваясь к своему сердцу. Что для него эта пигалица? Почему его так тянет к ней? Остановившись у невзрачной двери, он услышал, как две служанки тихо обсуждали его невесту.

– Ты бы видела ее тело… Шрамы, ожоги. Мне так жаль нашу госпожу. Ее магия видна – под кожей течет черная кровь, она пылает.

– Тогда кто же она?

– Дело не в этом. Я помню бабушкины рассказы: магия сильной ведьмы должна найти выход. Выход – это муж, способный принять ее силу, иначе она сожжет себя и всех вокруг.

– Но госпожа Дарая не может умереть. За последние дни я не слышала ни о ком из ее клана, кто был бы так же силен. Надо что-то придумать, посоветоваться со старшими.

– Да, мы должны ее спасти. Но молчи о шрамах.

– А что ты видела?

– Следы от кнута, кинжала, ожоги… И живот… Думаю, с деторождением будут проблемы.

«Она пуста, как дохлая крыса! Не сможет родить мне сына! Но… хочу ли я ее отпустить? Нет. Я должен увидеть всё сам. Должен решить».

Дерик прижался головой к стене, потом резко развернулся и направился к ее комнате. «Сейчас или никогда».

Практически высадив дверь ударом ноги, он застал ее все у того же окна, в лунном свете. Она обернулась, и в ее глазах было лишь удивление. Его выдох, рывок – и тонкая ткань ночной сорочки разорвалась надвое.

Она стояла перед ним обнаженная. Распущенные волосы прикрывали молочную кожу, светящуюся изнутри. По венам действительно струилась черная кровь, просвечивая сквозь тонкий покров. Сердце билось ровно, дыхание не сбивалось. В глазах – искры безумия. Но тело… всё было покрыто шрамами. Кто так ее искалечил?

– Откуда это? – его рука потянулась к ожогу на плече в форме сердечка.

– Уже не важно.

– Кто это сделал с тобой, женщина? – его голос прорвался рычанием.

– Тоже не важно. Я их убила. Всех. Хочешь, расскажу как? – Она смотрела ему прямо в глаза, ожидая чего угодно, но только не того, что случилось дальше.

– Не надо, – он отступил, сломленный силой ее духа. Резко развернулся и вышел, тихо притворив дверь. Прислонился к стене спиной. Он увидел… И что теперь? Выгнать – значит вырвать из груди свое же сердце. За эти дни она въелась в него, как раскаленная игла.

«Никто… Никто больше не тронет ее. Только я…» – мысли метались.

Защитить. Сделать своей. Но не сломать – добровольно. Придется смириться с ее независимостью.

А за его спиной, в комнате, девушка, присев на пол и уткнувшись лицом в колени, тихо плакала, пытаясь загнать страх и боль как можно глубже. Она скулила, пытаясь совладать с эмоциями, с отчаянной жаждой тепла и покоя.

Дерик слышал ее всхлипы. Хотел ворваться обратно, остановить страдание. Но гордость не позволяла – он не должен быть тряпкой. «Но она не должна плакать!» – сердце разрывалось.

Он не выдержал. Снова распахнул дверь, рывком поднял ее и прижал к себе – такому горячему, будто она обняла солнце, телу. Целовал ее глаза, лоб, щеки, потом губы – жадно, словно пил нектар, слаще меда и патоки. Его руки скользили по телу, вжимая ее в себя, перебирали волосы, пытаясь успокоить, защитить.

– Не плачь. Всё исправим. Обещаю.

И ей так хотелось верить. Поверить, что жизнь не будет вечной пыткой.

– Теперь всё будет по-другому. Обещаю, – шептали его губы.

А она все плакала, не в силах вымолвить ни слова. Спазм сдавил горло – от боли, от слез, от внезапной надежды. Он вытирал ее слезы, нежно глядя в закрытые глаза. Потом уложил на кровать, укрыл одеялом и вышел – ничего не потребовав и не попросив. Просто вышел, оставив ее одну, но всё еще чувствующую на коже тепло его ладоней.

Глава 6

Благо не в том, чтобы жизнь была долгой,

а в том, как ею распорядиться:

может случится, да и случается нередко,

что живущий долго проживает мало.

(Луций Анней Сенека)

«Как я позволила этому случиться? Я, потомственная ведьма, дочь генерала… позволила себя раздеть и целовать. Богиня, дай твоей дочери силы пережить всё, что я должна совершить сегодня», – Дарая закрыла глаза ладонями, опускаясь на край кровати. Решение было принято – отчаянное, необратимое. Сегодня она летит в столицу Империи Драконов, чтобы стать официальной невестой дракона, палача своего народа, виновника гибели отца и братьев. Или… правильнее сказать, что она летит, чтобы стать палачом императора? Может, она не права? Может, нужен иной план, а не слепое подчинение обстоятельствам?

– Разберусь на месте. Составлять планы – не моя сильная черта, – сквозь зубы прошептала Дарая и вышла из комнаты, уже одетая для дороги. На ней было тёмное теплое платье – не такое роскошное, как того требовали законы ковена, но она ведь и едет не на собрание сестёр. Она летит на приём к императору драконов, и для него – сойдёт.

У выхода из замка, где собрались проводить её слуги, Дарая набросила на плечи меховую накидку, сделала шаг – и застыла, широко раскрыв глаза.

Перед ней, купаясь в лучах утреннего солнца, стоял огромный чёрный дракон. Его чешуя отливала глубинным блеском оникса, каждая пластинка будто была отполирована до зеркального сияния. Огромные изумрудные глаза с вертикальными зрачками наблюдали за девушкой, впитывая каждое её движение, каждую перемену в лице. Казалось, в этом взгляде читался одобрительный прищур – дракону, видимо, нравились её немой восторг и потрясение от встреченной красоты.

«Интересно, он специально так принарядился, или всегда выглядит столь безупречно?»

Сделав неуверенный шаг вперёд, Дарая увидела, как дракон плавно опустился на передние лапы, склонил голову и протянул к ней левую лапу, подобно трапу. Девушка никогда не садилась на дракона и понятия не имела, куда и как нужно взбираться, чтобы не свалиться с высоты.

– Госпожа, позвольте помочь, – рядом оказался молодой солдат, камердинер Дерика, как вспомнила Дарая. Кивнув, она выслушала краткий инструктаж: куда сесть, за что держаться, как сохранять равновесие.

– В общих чертах понятно. Благодарю, – Дарая отпустила юношу кивком и, подобрав подол, ступила на огромную лапу. Чешуя была твёрдой и теплой под ступнями и пусть на ней легкие балетки, она чувствует этот жар. Тут же она осознала, что её никто не предупредил о необходимости широкой юбки или, что куда практичнее, брюк. Придётся сидеть, свесив ноги на одну сторону, как на скакуне.

«Что ж, сорвусь – и проблем у богини поубавится».

Устроившись, куда указали, и, вцепившись одной рукой в гребень из чешуй (каждая – с её ладонь), что тянулся по хребту, Дарая помахала свободной рукой собравшимся у замка. Этот жест был нужен и им, и ей самой – толика поддержки, выкованная из последних сил.

В тот миг, когда Дарая переступила порог, в груди дракона будто остановилось сердце, а дышать стало невыносимо тяжело.

«Она моя», – гудело в нём, требуя немедленно взмыть в небеса, остаться с ней наедине и сделать её своей – без глупых церемоний, венков и лицемерных молитв.

С усилием усмирив инстинкты и мечтая лишь поскорее оторваться от земли, Дерик дождался, пока девушка усядется в ложбинку между шеей и спиной – словно сама природа создала это углубление для всадника. Затем он раскрыл за спиной крылья. Несколько мощных взмахов – и он поймал поток восходящего воздуха, уносясь всё выше.