Надежда Соколова – Хозяйка усадьбы Карантар (страница 1)

Надежда Соколова

Хозяйка усадьбы Карантар

Глава 1

Первый календарный день зимы выдался морозным и солнечным. Таким, когда небо над Карантаром кажется выбеленным добела, а воздух звенит от мороза, словно натянутая струна. Снег скрипел под ногами с особенным, хрустальным звуком, какой бывает только в сухие и ясные дни, и каждый шаг отдавался этим чистым, почти музыкальным хрустом. В воздухе пахло свежестью — той особенной, колючей свежестью, от которой слегка щиплет в носу, — и дымком из труб, с тонкой горчинкой. Я как раз закончила завтрак — простой, как и всегда: овсяная каша с мёдом, травяной чай и ломоть домашнего хлеба с маслом, — когда Дирк доложил, что на портальной площадке у ворот вспыхнул синий свет.

Я вышла на крыльцо, запахнув меховую накидку — тяжёлую, лисью. Утро ещё не растеряло своего ледяного дыхания, и деревянные ступени под ногами были скользкими от тонкой, невидимой глазу ледяной корки. Лорд Эверетт возник из мерцания первым — в дорожном плаще из плотной шерсти, тёмно-синего, почти чёрного, с поднятым воротником, защищавшим шею от ветра. Плащ был наброшен на плечи небрежно, но в этой небрежности чувствовалась привычка к долгим переходам и портальным скачкам. В одной руке он держал небольшой саквояж из тиснёной кожи, потемневшей от времени, — вещь добротную, видавшую виды, но ухоженную. Следом за ним, чуть правее и на шаг позади, появился молодой человек в строгом тёмном костюме, с двумя большими чемоданами из того же тёмного дерева и брезентовым портпледом, перетянутым кожаными ремнями. Камердинер, поняла я сразу, — судя по выправке, по той почтительной дистанции, которую он держал, по тому, как ловко перехватил багаж, не позволяя себе ни суеты, ни лишних движений.

— Госпожа Карантар, — Эверетт поклонился с лёгкой, чуть ироничной улыбкой, которая тронула только уголки губ, но не глаза — те остались внимательными, изучающими. — Согласно договорённости, прошу любить и жаловать. На неделю.

— Добро пожаловать в Карантар, лорд Эверетт. — Я кивнула, стараясь, чтобы голос звучал ровно и приветливо, хотя внутри шевельнулось странное чувство — смесь любопытства и лёгкой тревоги. Затем перевела взгляд на слугу. — Ваш камердинер?

— Филипп, — представил его Эверетт, и молодой человек чуть склонил голову — ровно настолько, чтобы обозначить почтение, но без подобострастия. — Человек надёжный, скромный и умеет держать язык за зубами. Надеюсь, вы не против.

— Я предупреждала Марту. Для него тоже найдётся место.

Я жестом пригласила их в дом, и мы поднялись на крыльцо. Сквозь двойные двери холла уже пробивалось тепло, смешиваясь с холодным воздухом в облачках пара. Внутри было совсем иначе: тихо, уютно, пахло хвоей — я велела Марте поставить несколько веток в вазу у лестницы, — и воском. Марта уже ждала, с неизменной табличкой в руках. Она явно отнеслась к приезду гостя как к событию, достойному её кулинарного и организаторского таланта.

— Лорд Эверетт, — сказала я, обводя рукой холл, — это моя экономка, Марта. Она покажет вам и вашему человеку комнаты. Я распорядилась подготовить для вас северную гостиную — там тихо и удобно, окна выходят в сад. Вид, возможно, не самый живописный зимой, но зато никто не потревожит, если вам понадобится поработать или просто отдохнуть. Филипп может располагаться в соседней комнате — там небольшая, но удобная спальня с отдельным входом в коридор.

— Благодарю, — Эверетт кивнул Марте, и я заметила, как внимательно он осмотрел холл, лестницу, высокие потолки с лепниной — старую, но бережно сохраняемую. — Устраивайте, я не капризен.

Марта поклонилась и повела гостей наверх. Я осталась в холле, глядя, как камердинер ловко подхватывает чемоданы — один, второй, затем портплед — и следует за экономкой, ступая по лестнице бесшумно, по-кошачьи. Эверетт задержался на мгновение у подножия лестницы, обводя взглядом убранство: старинные часы в углу, медленно отсчитывающие утро, зеркало в резной раме, чуть потемневшее от времени, букет сухих полевых трав в напольной вазе.

— У вас здесь действительно уютно, — заметил он негромко, словно про себя. — Даже не верится, что за окнами зима, вьюги и всё такое. Какая-то домашняя магия, что ли.

— Мы стараемся, — ответила я, чувствуя, что его оценка мне приятна, хотя я и не собиралась этого показывать. — К обеду, надеюсь, вы отдохнёте с дороги. Портальные переходы всё-таки выматывают, даже если не чувствуешь этого сразу. Потом я покажу вам библиотеку, если захотите. Там есть несколько редких изданий по истории северных земель — возможно, вас заинтересуют. А пока располагайтесь.

— С удовольствием.

Он поднялся по лестнице — неторопливо, с той уверенной плавностью движений, которая выдается в человеке, привыкшем к замковым лестницам и собственным покоям. Я смотрела ему вслед несколько мгновений, потом вернулась в кабинет. Дирк, сидевший за своим столом — вечно заваленным картами и хозяйственными отчетами, — поднял голову. В его светло-карих глазах мелькнуло что-то вроде детского любопытства, которое он старательно прятал за взрослой невозмутимостью.

— Тётя Ариадна, лорд Эверетт... он будет жить здесь?

— Неделю, — ответила я, опускаясь в кресло у окна. — Как мы и договаривались. Не беспокойся, это ничего не меняет. Просто у нас гость.

— Я понял, — кивнул он и снова склонился над бумагами, но я заметила, как он бросил быстрый взгляд на дверь, прислушиваясь к шагам наверху. Дирк всегда был наблюдателен, и появление чужого человека в доме — тем более мужчины, тем более лорда — явно пробудило в нём смесь настороженности и интереса.

Я же думала о своём. О том, что этот визит — странное предприятие для нас обоих. Но именно в этом была суть нашего соглашения: проверить, насколько мы способны выносить друг друга в повседневной жизни, прежде чем принимать какие-либо серьёзные решения. Практично, трезво, без романтических иллюзий. Именно так я и хотела.

Через час Марта спустилась с докладом. Я встретила её в коридоре — она шла бесшумно, как умела только она, но я услышала лёгкое поскрипывание половиц, к которому давно привыкла.

— Всё устроили, госпожа. Лорд Эверетт остался доволен комнатой, сказал, что очень уютно. Особенно отметил вид на сад — сказал, что заснеженные деревья напоминают ему поместье дяди на севере. Камердинер уже распаковал вещи, очень аккуратно, вешалки в шкафу развесил, обувь расставил — редкость по нынешним временам. Я велела подать чай в малую гостиную, если он захочет. И ещё… — Марта запнулась на мгновение, — Филипп спросил, можно ли ему пользоваться кухней для разогрева? Я сказала, что спрошу у вас.

— Пусть пользуется, если осторожно. Предупреди повара, чтобы не мешал, но и бесчинствовать не позволял.

— Поняла, госпожа.

— К обеду предупреди повара — гость из столицы, но без изысков. Наши обычные блюда, только аккуратно подать. И убедись, что в столовой достаточно свечей, сейчас темнеет рано.

— Всё сделаю, — Марта кивнула и бесшумно удалилась.

Я отложила бумаги и подошла к окну. Во дворе Иво разговаривал с конюхом, показывая на что-то у конюшни — вероятно, обсуждали, не заменить ли подковы на Мельнике, который последние дни припадал на левую переднюю. Снег тихо падал, крупный, лёгкий, укрывая свежие следы на дорожках. Я смотрела на эту мирную картину и думала о том, что дом Карантар уже много лет стоит тихо и прочно, и вот теперь в нём поселилось что-то новое, неведомое. Не пугающее, нет — скорее любопытное, как первый снег в начале зимы, когда ещё не знаешь, будет ли он лежать до весны или растает через неделю.

Лорд Эверетт прибыл. Начинался наш «испытательный срок». Зима только начиналась, и впереди было много времени — целых семь дней, а может, и больше, если мы друг другу не надоедим, — чтобы понять, насколько мы подходим друг другу. Я не ждала чудес — только спокойное, деловое сосуществование, в котором каждый сохраняет свои привычки и свой покой. Посмотрим, что из этого выйдет.

К обеду я спустилась в обеденный зал. Всю вторую половину дня я провела за разбором корреспонденции и короткой беседой с управляющим о поставках зерна, но мысли то и дело возвращались к гостю наверху. Я слышала, как он спускался по лестнице около двух часов — видимо, Марта подала чай, — и как потом снова поднялся. Больше никаких звуков, лишь редкие шаги и приглушённый голос камердинера, что-то докладывавшего в коридоре.

Теперь лорд Эверетт уже ждал меня у камина, сменив дорожный костюм на тёмно-серый камзол из тонкой шерсти, строгий, но элегантный, с серебряными пуговицами, тускло поблёскивавшими в свете пламени. Белая рубашка безупречна, галстук завязан простым, но точным узлом. Камердинер явно знал своё дело, и я мысленно отметила это с одобрением: небрежность в одежде выдает либо бедность, либо пренебрежение к окружающим, а ни того, ни другого я в Эверетте не замечала.

Он стоял боком к огню, положив руку на каминную полку, и в этом расслабленном полуобороте чувствовалась давняя привычка к каминам и долгим вечерам у тепла. Пламя освещало его лицо снизу, делая черты резче — острый подбородок, чуть прищуренные глаза, тень от ресниц на скулах. Когда я вошла, он обернулся, и ироничная улыбка снова коснулась его губ — но на этот раз, мне показалось, вполне искренняя.