Надежда Шестакова – Тень Совета (страница 7)

– Профессор Костаки, – Ник кивнул ей в приветствии, когда мы вошли.

Юдора сидела у себя в кабинете в состоянии полного изнеможения. Она была выжата до последней капли и, вероятно, сейчас выглядела так же, как и я, измученная, усталая, бледная. Плечи опущены, движения замедлены, взгляд тяжёлый. Одежда была сильно испачкана кровью, и это была не её кровь. Тёмные пятна въелись в ткань, напоминая о десятках тел, прошедших через её руки. Видеть её такой было крайне непривычно, почти сломанной. Ведь прежде она всегда оставалась безупречной, ухоженной, чисто и строго одетой, аккуратно причёсанной, собранной, словно ничто не могло вывести её из равновесия.

– Виолетта… – от неожиданности того, что я тоже здесь, она даже поднялась. – Ты жива… как это возможно? Ведь профессор Раллис сказал, что ты переродилась.

В её голосе прозвучало искреннее потрясение, смешанное с усталостью и недоверием. Я не сразу ответила, обдумывая сказанное, любое лишнее слово могло сыграть против меня. Внутри всё сжалось, мысли приходилось тщательно фильтровать, удерживать под жёстким контролем.

– Это неправда.

– Но что произошло? Мы все считали тебя мёртвой.

Она подошла ко мне, глядя так внимательно, будто пыталась убедиться, что я действительно не вампир. Взгляд был профессиональным, пристальным, почти холодным. Юдора осторожно приложила ладонь к моей груди.

– Я слышу, как бьётся твоё сердце.

Для неё это стало явным потрясением. Я заметила, как в её взгляде мелькнула растерянность, редкое, почти невозможное для неё состояние.

– Меня не убивали. Меня держали в плену…

Слова дались тяжело, словно каждое приходилось вытаскивать из себя усилием воли. Я глубоко вздохнула, понимая, что всё равно придётся рассказать хотя бы часть правды. Даже та её часть, на которую я была готова, могла обернуться против меня.

– Но кто? Как это возможно?

Вопрос прозвучал почти шёпотом, надломлено, будто у неё уже не осталось сил даже на удивление. Она слегка пошатнулась, движение было неловким, замедленным, словно тело перестало подчиняться воле. Видимо, ей пришлось пересилить себя, чтобы подняться, и силы покидали её слишком быстро.

– Профессор, вы в порядке? Может, вам лучше присесть? – вмешался Николас, сразу заметив её состояние. В его голосе прозвучала не формальность, а искренняя тревога.

– Да… сейчас…

Ответ дался ей с трудом. Она вернулась к стулу, на котором сидела прежде, и с облегчением опустилась на него, словно наконец позволила себе отпустить напряжение.

– Раненых слишком много. Я стараюсь помочь им, хотя бы частично излечить их раны, но моих сил на всех не хватает, – произнесла она с досадой.

В этих словах звучала усталость, граничащая с отчаянием. Было видно, как сильно она переживает за каждого и как отчаянно хочет помочь, даже осознавая пределы собственных возможностей. Это была не просто работа, это была ответственность, давившая почти физически.

– Проходите, присаживайтесь, – она махнула на кушетку, стоявшую в углу кабинета. – Виолетта, расскажи мне спокойно, что случилось.

Её голос смягчился, стал тише, почти бережным, словно она сознательно старалась не давить и не пугать.

Я прошла и присела. Кушетка оказалась жёсткой и холодной, и это ощущение лишь усиливало внутреннее напряжение. Николас остался стоять в стороне, не сводя с меня взгляда, словно был готов вмешаться в любой момент. Охранник-дампир, пришедший с нами, стоял рядом с ним, молчаливый, настороженный, одним своим присутствием напоминая о том, что всё происходящее здесь в любой момент может перейти из разговора в приговор.

Я не знала, стоит ли говорить что-то о Стефане и с чего вообще начинать. Мысли путались, цеплялись одна за другую. Что из произошедшего помнил Стефан? Коста Раллис мог внушить ему что угодно. Эта мысль тревожила особенно, если он уже вмешался в его сознание, правда могла оказаться слишком искажённой. А если наши показания будут сильно расходиться, не факт, что поверят именно мне. Слишком многое сейчас зависело от доверия. Поэтому я решила не привлекать Стефана к своему рассказу, оставив его за пределами этой версии событий.

– Профессор Коста Раллис похитил меня, когда я была в школе. Уже поздно вечером он позвал поговорить об учёбе, – слова выходили ровно, почти механически. – Но вместо учёбы он лишил меня сознания, и очнулась я уже в камере, где в таких же соседних камерах находились вампиры.

Произнося это, я старалась не задерживаться на деталях, которые могли выдать слишком многое. Я на мгновение запнулась, мысленно возвращаясь в прошлое. Холод воспоминаний пробежал по позвоночнику, заставив плечи едва заметно напрячься. Всё всплыло слишком ярко. Юдора слушала очень внимательно, не показывая никаких эмоций, словно фиксировала каждое слово. Затем я продолжила, заставив себя идти дальше.

– Вместе с профессором Раллисом была какая-то женщина-вампир. Я не видела её раньше – я говорила осторожно, подбирая формулировки. – Может быть, у профессора и было в планах перевоплотить меня, но он не успел. Восстание вампиров случилось раньше. Я просто всё это время находилась в камере и не могла ничего сделать…

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и беспомощные.

– Пока я не нашёл её, – вмешался в мой рассказ Ник.

Я с благодарностью посмотрела на него. Его вмешательство было своевременным, он поддержал мой рассказ и не выдал ни меня, ни всех подробностей, в курсе которых он теперь был. Это дало мне короткую передышку и облегчение.

– Профессор Раллис? – переспросила Юдора, будто не сразу осознавая услышанное. Я лишь кивнула. Она задумалась, сопоставляя факты.

– Я не видела его в школе среди сражающихся. И среди преподавателей его тоже не было…

– Он перевоплотился, – ответил Ник с такой уверенностью, будто был личным свидетелем произошедшего. Его голос звучал твёрдо, не допуская сомнений.

– Как это возможно? И зачем ему это понадобилось?

Вопрос был логичным и слишком опасным.

– Я не могу ответить на этот вопрос. Я не знаю, – уверенно солгала я, делая вид, что мне действительно жаль. Я опустила взгляд, позволяя эмоциям сыграть за меня, скрывая то напряжение, с которым удерживала эту ложь внутри.

– Нужно собрать школьное заседание и рассказать всё другим преподавателям и директору Кирии Екатерине, – после короткого размышления заключила Юдора.

Её голос был спокойным, деловым, будто речь шла о чём-то привычном и неизбежном. А у меня внутри всё сжалось. Я напряглась, представляя, как буду стоять перед всеми и снова рассказывать одно и то же, тщательно укрывая большую часть правды, подбирая слова, следя за каждым взглядом. Перед преподавателями. Перед Екатериной, которая вообще хочет избавить свою школу от меня. Мысль об этом вызвала холодный укол тревоги где-то под рёбрами. Я посмотрела испуганным взглядом на Юдору, и она поняла мой испуг, но по-своему, будто мне страшно выступать перед толпой преподавателей, выдерживать их взгляды и вопросы.

– Не волнуйся, Виолетта, ты и так пережила слишком много. Заседание пройдёт без тебя. Ты понадобишься, возможно, позже директору Екатерине для выяснения подробностей.

Её слова прозвучали почти успокаивающе. Это немного радовало, к тому времени можно будет более детально обдумать мою историю, выстроить её ровнее и убедительнее. Хотя беседовать с Екатериной мне совсем не хотелось.

– Профессор Костаки, – обратился к ней Ник, – Кирия велела вам досмотреть Виолетту для необходимости убедиться, что она дампир и не переродилась, для того чтобы Виолетта могла вернуться к обучению в школу.

Юдора даже не колебалась.

– Я уже убедилась, что она дампир. Сомнений нет, – резко вынесла она своё заключение.

Я вздохнула с облегчением, будто только сейчас с моих плеч ушёл тяжёлый груз, который всё это время давил и не позволял свободно дышать. Сердце наконец-то сбилось с бешеного ритма. Юдора, видимо, была слишком ослаблена, чтобы почувствовать что-то сомнительное и тревожное во мне, в моём облике. Иначе так легко бы я не отделалась. Так что её состояние играло мне на руку, и я это прекрасно понимала.

– Я тогда буду свободен, – тут же отозвался охранник. – Мне нужно доложить Кирии Екатерине.

– Докладывайте, – одобрительно кивнула Юдора, и охранник вышел.

Она вновь перевела на меня взгляд.

– А сейчас, Виолетта, возвращайся в свою комнату, приведи себя в порядок и отдохни, поспи. Школа пока не функционирует как раньше. В столовой можешь взять провиант, перекусить.

– Спасибо, – тихо выдохнула я.

Это слово было наполнено не только благодарностью, но и усталостью, которая наконец позволила себе выйти наружу.

– Я провожу её, – Николас подошёл ко мне.

Юдора лишь кивнула ему, принимая это как само собой разумеющееся. И мы вышли из лазарета.

Сейчас я с трудом представляла, как вернусь к обучению. За столь короткий миг произошло слишком многое. Нужно было прийти в себя, успокоить эмоции и привести мысли в порядок. В моей ситуации тем более следовало руководствоваться лишь здравым разумом и логикой.

В корпусе девочек царила тишина. Дежурных уже не было. Они принимали активное участие в защите, и, скорее всего, выжили не все. Тишина стояла плотная, давящая. Не было привычной школьной суеты, ни шагов, ни голосов. Вероятно, все уже находились в своих комнатах, так как двери в каждую из них были плотно закрыты.