Надежда Шестакова – Тень Совета (страница 10)
Когда зачитали имена погибших учеников и преподавателей, дампиров из службы охраны не упоминали, хотя их погибло немало. Нас отправили по комнатам набираться сил с объявлением, что уже с завтрашнего дня школа возвращается к обычному режиму. Из преподавателей назвали двоих. Погибли учитель греческой мифологии и Коста Раллис… Его сочли мёртвым, героем, отдавшим жизнь, защищая нас.
Ах, если бы они знали.
Хотя Юдоре Николас всё-таки рассказал о том, что Раллис стал дампиром. Возможно, учеников просто решили не посвящать в подробности. Я была уверена, что Ник обязательно доложит о случившемся и Екатерине, ведь всё произошедшее напрямую угрожало безопасности школы. Если Раллис уже однажды решился на подобное, неизвестно, на что ещё он способен, преследуя собственные цели. Тем более теперь, став вампиром.
После собрания к нам подошла Селена. Глаза её были красными, новость о смерти Майи не прошла мимо неё.
– Виола… – ошеломлённо выдохнула она. – Я так рада, что ты жива. Как это вообще возможно?
Этот вопрос мучил её так же, как и всех остальных. Я чувствовала на себе взгляды учеников, удивлённые, растерянные, жадные до ответов. Не знаю, что поражало их больше, моё неожиданное возвращение или само нападение фералов.
– Это долгая история, – я мягко улыбнулась ей. – Но я снова с вами. И я жива.
Селена крепко обняла меня.
– Я так рада…
– Я тоже, – честно ответила я.
Она отстранилась, но в её взгляде по-прежнему читалось напряжение.
– Но я хочу всё знать. Мы ведь все думали, что ты переродилась.
Я невольно огляделась по сторонам. Интерес к этому разговору был слишком очевиден, многие старались держаться поблизости, прислушиваясь, надеясь услышать правду из первых уст.
– Не здесь, Селена… – тихо сказала я.
Она тоже оглянулась и всё поняла.
– Хорошо.
Селена взяла за руку меня и Камиллу.
– Девочки… – голос её дрогнул. – Я так хочу, чтобы Майя вернулась к нам так же, как ты, Виола…
Она сглотнула подступившие слёзы.
– Я не могу принять её смерть.
– Разве вы были не вместе? – осторожно спросила Камилла.
– Нет… В той толпе нас унесло друг от друга. Я надеялась, что с ней всё будет в порядке, – Селена не выдержала, слёзы хлынули из глаз. – Ведь это же Майя… Она всегда находила выход из любых ситуаций…
– Да, – с тихой грустью подтвердила Камилла.
– Такова наша жизнь. Нам нужно быть сильными, чтобы выжить, – произнесла я вслух почти безэмоционально, хотя эта мысль должна была остаться внутри.
Подруги замолчали. Холодная правда прозвучала слишком резко, но возразить ей было невозможно, так всё и было. На светские разговоры не осталось ни настроения, ни сил. Делать вид, что всё как прежде, казалось невозможным. Мы разошлись по комнатам. Камилла решила лечь и попытаться уснуть, возможно, сон помог бы ей хоть немного справиться с потерей и тем состоянием, в которое она погрузилась. Селена ушла к Элис. Последние события явно сблизили их. После гибели Майи Элис, скорее всего, станет для неё тем, кем Майя уже не сможет быть.
Смерть Майи давила и на меня. Я всё ещё не могла до конца в это поверить. За то короткое время, что мы были знакомы, она успела стать для меня близкой, несмотря на недомолвки и напряжение между нами. Но боль утраты уже не была всепоглощающей. Я воспринимала её как последствия, как неизбежную плату, с которой дампиру приходится сталкиваться в реальной жизни. По крайней мере, так я объясняла себе собственную сдержанность.
Я отправилась к себе, но о сне не могло быть и речи. Во мне было слишком много сил и энергии, и им требовался выход. Сейчас как никогда кстати пришлась бы тренировка. Но я не была уверена, что могу позволить себе подобное. Выходить куда-то, тем более на поляну, сейчас было бы неразумно и небезопасно. Пусть охраны и стало меньше, так как большая её часть пострадала или погибла во время нападения, но учащиеся по-прежнему находились под контролем. Екатерина, по всей видимости, решила пока не привлекать Совет, опасаясь возможных последствий. Однако скрывать произошедшее долго не получится, погибших слишком много. Школе в любом случае потребуется больше охотников-дампиров, а предоставить их может только Совет. Так что это был лишь вопрос времени.
Я легла на кровать и закрыла глаза, пытаясь расслабиться и уснуть. Сон действительно пошёл бы на пользу хотя бы для того, чтобы на время выпасть из реальности и перестать всё анализировать. Но вместо этого мысли медленно, почти незаметно, свернули к Кольту. Я поймала себя на том, что думаю о вампирах, оставшихся после нападения, о том, чем всё закончилось для них. Ответы на эти вопросы я смогу узнать только тогда, когда снова встречусь с ним. Интересно, когда это будет? Сейчас мне трудно представить, как вообще получится покинуть школу. Любое лишнее движение могло привлечь внимание, а выделяться мне было нельзя. Да и директриса, скорее всего, теперь следила за мной особенно пристально, с кем я общаюсь, куда хожу, чем занимаюсь. Тотальный контроль.
– Кольт… – тихо выдохнула я. – Почему я не могу успокоиться, и мои мысли снова и снова возвращаются к тебе?
Я позволила себе погрузиться в воспоминания. Его прикосновения больше не казались пугающими или отталкивающими, как раньше. Холод его кожи не вызывал страха. То, что прежде воспринималось как нечто чуждое и опасное, утратило свою угрозу. Он открылся мне с другой стороны. Его сила была направлена не против меня, наоборот, он был готов защищать, жертвовать, идти до конца, лишь бы спасти меня.
Я невольно улыбнулась.
Теперь я ясно понимала разницу. Поцелуй Кольта был совсем не таким, как поцелуй Николаса. С Ником всё ощущалось иначе, как что-то нерешительное, юное, полное взаимного интереса и осторожного притяжения. Мы словно изучали друг друга, пробуя, прислушиваясь к собственным ощущениям. Это была симпатия, усиленная близостью и эмоциями, которые легко принять за нечто большее. Именно так и путают чувства, интерес и желание кажутся любовью, пока не осознаёшь, что в них нет глубины, нет настоящей привязанности.
Николас проявил себя достойно. Он рисковал, защищая меня, и это говорило о многом. Возможно, за его поступками скрывалось нечто большее, чем простая симпатия. Я это понимала и ценила.
Но с Кольтом всё было иначе. Он бы не отпустил меня обратно в школу, если бы решение зависело от него. Это был мой выбор, и он его принял, даже несмотря на явное беспокойство. Его отношение ко мне не строилось на сомнениях или попытках разобраться в собственных чувствах. Он знал, чего хочет. Его уверенность не давила, она давала ощущение опоры. В этом не было юношеской неопределённости. В основе было другое чувство, глубокое, сильное, взрослое. И сейчас я отчётливо ощущала эту разницу.
С Кольтом мне стало спокойно. Всё изменилось в тот момент, когда он спас меня от Раллиса. Если прежде он пытался казаться холодным и безжалостным, то моя пропажа сорвала эту маску. Он перестал играть роль. Я увидела не убийцу и не хищника, а того, кто способен чувствовать, переживать и любить, даже вопреки собственной природе. И именно это пугало и притягивало сильнее всего.
Глава четвертая
На следующее утро я чувствовала себя морально значительно лучше. Сегодня предстоял обычный учебный день. Это даже радовало, учёба помогала отвлечься, быстрее войти в привычный ритм и не зацикливаться на тех утратах и проблемах, с которыми нам пришлось столкнуться.
Я привела себя в порядок, нанесла лёгкий макияж, надела чёрную рубашку и чёрные брюки, носить что-то яркое сейчас казалось неуместным. Сверху накинула пальто, тоже чёрное. Волосы аккуратно расчесала и уложила мягкими локонами. Посмотрев на себя в зеркало, я удовлетворённо кивнула.
В отличие от большинства, я выглядела так, будто никакого нападения не было, будто я никого не оплакивала и у меня не осталось даже следа от травмы плеча. И всё это благодаря крови Кольта. При этом я не ощущала ни жажды, ни желания большего, что тоже было неожиданным. Скорее всего, Кольт говорил правду, если дампир выпьет кровь, он не перевоплощается в вампира.
Сегодня за мной зашла Камилла. Ночь явно пошла ей на пользу, она выспалась и уже не выглядела такой отёкшей от слёз, как накануне. Не теряя времени, мы сразу направились в столовую. Профессор Юдора, как прежде, нас не встретила. Вероятно, всё своё время она сейчас посвящала раненым, и ей было не до контроля школьных правил. Её место заняла профессор Ставридис. При ней учащиеся вели себя заметно тише, сдержаннее. Одного её взгляда было достаточно, чтобы пресечь любое лишнее движение или слово, она словно уничтожала им, и потому никто не стремился лишний раз попадаться ей на глаза. Быстро поздоровавшись, мы с Камиллой взяли яичницу с беконом, кофе и сели за первый попавшийся свободный стол. Я невольно огляделась. Что бы ни говорили о возвращении к прежнему режиму школы, всё уже было иначе. По крайней мере, пока. Учеников оказалось заметно меньше. Разговаривали вполголоса, а некоторые и вовсе ели молча. Даже шумная компания Кристины и Доры притихла. Я отметила про себя, что они живы. Видимо, гиены действительно живучи. Что Стефан выжил, что эти…