Надежда Шестакова – Тень Совета (страница 11)

Думая о «гиенах», я вспомнила и Эмму. Лично с ней я пока не сталкивалась, но её имени вчера не прозвучало среди погибших. Значит, скорее всего, и она жива.

Предмет Юдоры, самовыживание, временно убрали из расписания. Физиологию вампиров, которую преподавал профессор Раллис, передали профессору Парису Гривасу, преподавателю боевых дисциплин. А греческую мифологию теперь вела Каллиста Ставридис. Эта замена меня не радовала, придётся гораздо чаще с ней контактировать.

Первая половина дня прошла вполне сносно, ровно до того момента, когда после обеда ко мне подошла Юдора и сообщила, что директриса Екатерина хочет меня видеть. Эта новость будто выбила из меня весь воздух и остатки уверенности. Я вдруг отчётливо вспомнила, что моё пребывание здесь по-прежнему висит на волоске и что видеть меня в школе Екатерина совсем не стремится. Тем не менее, надеясь на лучшее, я собралась с духом и отправилась вслед за Юдорой в корпус преподавателей. Расспрашивать её не имело смысла. Скорее всего, разговор пойдёт о том, как я пропала, как вернулась и что на самом деле произошло с профессором Раллисом.

Кирия Екатерина находилась у себя в кабинете. Юдора аккуратно постучала и вошла первой, затем жестом пригласила меня следом. Екатерина сидела за большим письменным столом, заполняя какие-то бумаги. В комнате стояла мёртвая тишина, и в ней я отчётливо слышала собственное сердцебиение.

– Присаживайся, Виолетта, – скомандовала Екатерина.

В её голосе уже не было той откровенной злобы, с которой она говорила со мной в прошлый раз.

Юдора села рядом, и это принесло облегчение, я чувствовала её присутствие и поддержку. Оставаться наедине с Екатериной мне совсем не хотелось. Директриса отложила ручку и внимательно посмотрела на меня.

– Профессор Юдора Костаки ввела меня в курс дела. Значит, ты утверждаешь, что профессор Коста Раллис перевоплотился?

Я сглотнула. Вообще-то об этом говорил Ник, а не я. Почему же сейчас этот вопрос задают именно мне? В нём явно скрывался подвох. И как мне теперь на него отвечать? Я выдержала паузу дольше, чем было принято.

– Я ничего не утверждаю, – спокойно сказала я. – Я лишь говорю то, что видела и слышала.

В кабинете повисла тишина. Екатерина не сводила с меня взгляда, словно выискивая неточность, за которую можно зацепиться. Я почувствовала, как Юдора едва заметно напряглась рядом со мной.

– И что ещё ты видела и слышала? – тем же ровным тоном продолжила Екатерина.

Я снова не ответила сразу. Сейчас каждое слово имело вес.

– Я видела, что профессор Раллис действовал осознанно, – сказала я медленно. – Он контролировал происходящее. И слышала, как он говорил о выборе, который сделал добровольно.

Я не стала уточнять больше, чем было необходимо. Не стала описывать деталей, способных превратиться в обвинение против меня самой.

– Ты понимаешь, – произнесла Екатерина, – что подобные слова могут быть расценены как попытка переложить ответственность?

– Понимаю, – ответила я без колебаний. – Именно поэтому я говорю только о том, чему была свидетелем.

Екатерина откинулась на спинку кресла, сцепив пальцы. Её взгляд стал холоднее, сосредоточеннее.

– Ты утверждаешь, что он перевоплотился по собственной воле?

Я снова сглотнула, но голос не дрогнул.

– Я утверждаю, что он больше не был дампиром, – сказала я. – И что его действия представляли угрозу для школы и для учеников.

Юдора тихо вдохнула, будто собиралась вмешаться, но Екатерина подняла руку, останавливая её.

– Этого достаточно, – сказала она после короткой паузы.

Она посмотрела на меня уже иначе, не как на нарушительницу, а как на проблему, не дающую ей достаточного количества информации. Я ясно чувствовала её заинтересованность. Ей хотелось услышать гораздо больше, чем я была готова сказать. Но и открыто требовать она не могла, за неимением других фактов. Я была для неё неудобной, но необходимой. И даже если в её намерениях и было убрать меня, то точно не сейчас. Для чего-то я ей была нужна, и в этот момент я ощущала это особенно ясно.

По слегка рассеянному взгляду Екатерины и затянувшемуся молчанию я поняла, что она пытается воздействовать на меня своей магией, мягко, почти незаметно, располагая к беседе, подталкивая к доверию, вынуждая раскрыться. Её сила скользила осторожно, выверенно, словно она проверяла, насколько глубоко может зайти. Но её дар на меня не действовал. Разумеется, показывать это было нельзя. Я позволила взгляду стать чуть менее собранным, дыханию ровнее, плечам расслабиться, изображая подчинение её влиянию. Ровно настолько, чтобы у неё не возникло новых подозрений на мой счёт. Я играла в ту игру, которую она начала. И делала это осознанно.

– Ты понимаешь, Виолетта, – продолжила она, – что пока Совет не поставлен в известность, всё сказанное тобой остаётся лишь словами?

– Понимаю.

– И что твое дальнейшее пребывание в школе напрямую зависит от того, подтвердятся ли эти слова?

– Да.

Екатерина внимательно всматривалась в моё лицо, словно решая, стоит ли мне верить. Затем медленно кивнула.

– Тогда запомни одно, – сказала она. – До тех пор, пока я не дам иного распоряжения, ты не обсуждаешь произошедшее ни с кем. Ни с учениками, ни с преподавателями. Ни с теми, кому доверяешь.

Она сделала паузу.

– Включая Николаса.

Это прозвучало не как просьба. Как приказ.

Очевидно, она не хотела нашего общения. Екатерина видела, как он заступился за меня, и понимала, что он и дальше будет на моей стороне. Именно поэтому ей было важно пресечь это заранее, не дать мне опереться на него, не позволить продолжать этот союз.

Юдора больше не пыталась вмешиваться в разговор. Спустя мгновение Екатерина кивнула ей, давая понять, что встреча окончена.

– Пойдём, Виолетта, – сказала Юдора, поднимаясь.

– До свидания, – произнесла я и пошла следом за ней.

Директриса не ответила. Она лишь проводила нас холодным, внимательным взглядом, таким, в котором не было ни прощания, ни снисхождения. Только расчёт.

Остаток дня прошёл спокойно. Но встреча с Екатериной оставила холодный отпечаток в душе, ощущение настороженности и лёгкую тревогу. Словно всё на самом деле прошло не так гладко, как могло показаться. Я не могла до конца разгадать её намерения, но ясно чувствовала подвох. Интуиция настойчиво подсказывала держаться подальше и от неё, и от Ника.

Стараясь не зацикливаться на тревожных мыслях, после окончания занятий я направилась к себе. На уроках было катастрофически трудно сосредоточиться и вникнуть в материал. Все преподаватели приветствовали меня так же, как и в тот первый день, когда я только прибыла в школу. Но теперь в этих приветствиях чувствовалось иное отношение, не как к новенькой, а как к той, кто словно вернулся с того света. Разница ощущалась слишком явно.

Добравшись наконец до своей комнаты, я выдохнула с облегчением. Мне отчаянно хотелось просто остаться наедине с собой. Но моему спокойствию не суждено было продлиться. В дверь постучали. Я лениво поднялась с постели, на которую уже успела прилечь, и направилась посмотреть, кто пожаловал. И всё же, распахнув дверь, я замерла. На пороге стоял Деймон.

– Что?.. – удивлённо выдохнула я, не сразу понимая, как реагировать.

– Деймон! – наконец воскликнула я.

Он рассмеялся, явно забавляясь моей растерянностью. Я, не раздумывая кинулась ему на шею.

– Я так рада, что ты здесь!

– Привет, – улыбаясь, ответил он, обнимая меня в ответ.

Я отстранилась и внимательно посмотрела на него. Он будто изменился за это время, стал суше, поджарее, жёстче. В нём появилось что-то новое, собранное, почти напряжённое.

– Тебя там что, не кормили? – попыталась пошутить я.

– Не до еды было, – коротко ответил он.

– Проходи, – я отступила в сторону, приглашая его внутрь.

Деймон вошёл и огляделся, будто видел мою комнату впервые, задерживая взгляд на деталях дольше обычного.

– Как ты тут?

– Пойдёт… – я махнула рукой. – Лучше расскажи, где ты был. Почему ты так резко пропал? Что вообще случилось?

Я по-дружески толкнула его в плечо.

– Ты даже не попрощался.

– Времени не было, Виола, – серьёзно ответил он. – Я сам толком не понял, что произошло. В один вечер наставник велел мне срочно собирать вещи, дал билет в Дельфы, посадил в машину и отправил в аэропорт. Сказал, что я должен немедленно покинуть школу.

– Но почему?

Я искренне не могла понять такой спешки. Насколько мне было известно, никого из школы так внезапно и без объяснений никуда не отправляли.

– Я спрашивала у профессора Париса о тебе, – вспомнила я. – Он сказал, что ты сдаёшь экзамен в реальных условиях, справляешься с вампирами.

Деймон посмотрел на меня так, будто я сказала откровенную глупость.

– В нашей школе никогда не было экзаменов «в жизни», – сухо ответил он.

– Я так и поняла, – кивнула я. – Поэтому и удивилась.

Деймон сел на стул у письменного стола. Я устроилась на краю кровати, внимательно глядя на него и ожидая продолжения. Его молчание было слишком осмысленным, чтобы быть случайным.

– Это было решение Кольта, – тихо, почти неслышно произнёс Деймон.