Надежда Савостеенко – Духовный роман (страница 4)
Место было убогим, настолько, что даже в самых кошмарных фантазиях я бы такого не представила, но сил искать что-то другое не было. В этот момент со второго этажа по узкой деревянной лестнице спустилась счастливая парочка, девушка была в нежном длинном платье, она шла вприпрыжку, легко и беззаботно, от них веяло легкостью, и я подумала, что, возможно, все не так уж и плохо, просто я устала и себя накручиваю.
Я открыла старую пыльную дверь комнаты, и первым меня встретил сильный запах старости и сырости. Номер я бронировала с окном, и оно здесь действительно было – примерно 20 х 40 см под потолком ванной комнаты. Сама ванная комната вмещала только унитаз и небольшую раковинку с липким грязным краном, который, похоже, не мылся со дня его установки, как и кнопка смыва унитаза. Должен был быть душ, и он тоже был – в виде небольшой лейки, прикрученной к стене. Принимать душ нужно было стоя, плотно прижимаясь к унитазу. На полу было небольшое отверстие для слива воды. На стенах плесень. А в самой комнате когда-то белые стены полностью покрыты пятнами и застывшей слизью. В центре красовалась большая двуспальная кровать с застиранным постельным бельем, тоже когда-то бывшим белым, с приутюженными намертво волосками предыдущих жильцов многих поколений. Убрать их можно было, только оставив дыру на простыне. Они, дыры, собственно, оставались при любом неосторожном контакте – ткань уже давно свое отжила, местами висела «бахрома» из ниток и не хватало углов. Сонливость подкашивала меня, и я решила лечь поспать пару часов и дальше думать, что делать.
Я постелила футболку на подушку и свернулась калачиком, чтобы занимать как можно меньше пространства на кровати и лишний раз не переворачиваться. На мгновенье я почувствовала себя очень несчастной и хотела поплакать, но сил не хватило. Сдался мне этот аскетизм? А как живут йоги, монахи, отказавшиеся от благ мирской жизни? Лежала бы сейчас дома на роскошной чистой кровати. Я очень хотела спать, но уснуть не могла из-за сотрудников отеля, которые громко разговаривали, смеялись и слушали индийскую музыку, гремели, иногда хлопала какая-нибудь дверь. Поэтому мой организм погрузился в состояние между сном и бодрствованием, я будто спала, но продолжала хотеть спать, иногда приходилось очень аккуратно перевернуться, потому что тело быстро затекало и начинало болеть.
Несколько часов мучений, и мой организм, несмотря ни на что, восстановился. Я отправилась на поиски еды. Улица встретила запахом специй, смешанным с сильным запахом мочи. Еды на улицах было много. Но эта еда не внушала доверия. Мое внимание привлек продавец тростникового сока, ловко орудующий на незамысловатом оборудовании голубого цвета и уже собравший небольшую очередь. В основном это были мужчины. Все они добавляли лайм и лед. Я решила попробовать его отдельно от всего, чем удивила продавца. Продавец демонстративно взял бутылку с водой и, глядя мне прямо в глаза, сполоснул руки, показывая, что у него все чисто и безопасно. По всей видимости, что-то во мне говорило, что я могу быть слишком привередливой. Сполоснул их прямо на лед, который потом добавлял в сок. Я получила свой зеленый напиток, который оказался очень вкусным и освежающим, и вышла на широкую дорогу. По ощущениям, будто в другой город.
Оживленное движение совершенно без правил – люди, рикши, машины, скутеры, коровы, собаки. Сразу же вдоль дороги расположились торговцы, которые продавали всё – от одежды до еды. Около каждой лавки толпились люди, несмотря на то что проезжая часть была в паре сантиметров от них. Стоял громкий визг, все постоянно сигналили, мне после Беларуси было крайне непривычно и хотелось туда, где поспокойнее. Но ведь Индия – духовная страна.
Откуда-то сверху на меня капнуло несколько капель. «Даже не хочу знать, что это», – подумала я и отправилась дальше.
Кажется, за несколько часов я видела уже слишком много в этой стране и все впечатления больше не вмещаются в моей голове. Уехать домой прямо сейчас? Я свободна в любом своем выборе. Я могу снова вернуться к своей прежней жизни, в свой комфорт, где все мной построено, где все понятно и… пусто внутри, где я больше не могу дышать полными легкими, будто толстый невидимый слой чего-то плотного давит на меня. Во всем внешнем изобилии я больше не могу жить. Здесь, в Индии, я чувствую, что вот-вот ухвачусь за что-то большее, найду смысл, заполню пустоту. Но пока мою пустоту заполняют толпы совершенно разных людей – верующих и атеистов, богатых и нищих, счастливых и несчастных. Все мы, кажется, ищем одно и то же – какой-то высший смысл, мы ищем спасение. Для этого люди едут в святые места, чтобы эти места все сделали вместо них – нашли эти смыслы и заполнили пустоту, освободили от страданий, а может, и сделали бы их святыми или бессмертными.
«Гурдвара Бангла Сахиб» – прочла я в картах. Не знаю, почему, но меня привлекло это место, поэтому решено было отправиться туда. Высокий крепкий мужчина в дастаре – тюрбане яркого синего цвета показал мне комнату для туристов, где я могла оставить свою обувь и взять на время головной убор для входа на территорию храма. В общий вход меня не пустили, направили именно сюда. В комнате меня встретил пожилой мужчина, который мило общался с симпатичным иностранцем, как мне показалось, испанцем. Дружелюбно все показал и выдал брошюрку на русском языке о сикхизме. Я и раньше немного о нем слышала, но было интересно увидеть вживую это невероятное место, где рады всем независимо от веры и национальности. Место, где каждый мог найти пристанище и получить горячей еды на обед столько, сколько ему хотелось. И все это совершенно бесплатно, а точнее, можно было оставить донейшн, когда человек хочет отблагодарить, он делает это в том количестве, в каком может. Бедные и богатые сидели рядом на полу.
Территория показалась мне достаточно большой. Первое здание, в которое я вошла, по воле случая было местом приема пищи. А я как раз была невероятно голодна. Заглянув на кухню, я увидела, как несколько женщин лепили лепешки, ловко их перекидывая. Сама «Столовая» была очень большой. В несколько рядов сидели люди, а служащие разносили еду, предлагая снова и снова, пока человек не наестся досыта. Все ели руками, и я была рада вспомнить, как в детстве летом в деревне у бабушки из картофельной каши лепили колобков и ели их руками на улице, сидя босиком на деревянной лавке у стены дома. Здесь я тоже почувствовала себя дома и решила задержаться чуть подольше. Еда была невероятно вкусной. То ли это энергетика места, то ли действительно здешние повара были хорошими.
После сытной трапезы я отправилась к белому каменному зданию – главному в этом комплексе. Ненадолго задержалась около пруда с рыбками и понаблюдала за индийцами вокруг. В углу все желающие могли выпить воды. Индийцы так ловко пили из металлических емкостей, не касаясь их губами, просто вливали воду в себя. Я тоже последовала их примеру, но только облилась и подавилась. Благо стояла невероятная жара, поэтому я даже обрадовалась своей неумелости и тому, что удалось освежиться. Слышались молитвенные песнопения, резво бегали девочки в нарядных ярких платьицах. Я стояла босиком, и это доставляло мне особое удовольствие. Мне в моменте было хорошо. Мантры, смех, люди в разноцветных одеждах, рисунки на арках ворот, белый мрамор, золотые купола, мои босые ноги, доброта людей, которые поддерживают храм. Я знала, что когда-нибудь я еще вернусь сюда снова. Мыслей было много, но они не тревожили меня. Я вошла внутрь, там пели женщины и медитировали все желающие, я тоже присоединилась. Состояние здесь и сейчас, хоть и не по идеальному сценарию, но настоящий момент прекрасен. Впервые в моей жизни у меня не было завтра, да и следующей минуты тоже не было.
– Вы оставили донейшн? – спросил меня пожилой мужчина, когда я забирала свою обувь.
– Конечно, – улыбнулась я. Но мужчина не поверил и полез проверять конверт, в который я положила деньги.
Деньги. Я понимаю, что всем нужно как-то существовать и работать, но этот момент для меня был неприятным, ведь формат донейшн по желанию никого не обязывает. Я решила отпустить негативные мысли и не позволять кому-либо влиять на мои ощущения и настроение.
У меня не было планов, я не знала, куда идти, и сейчас, выйдя их храма, я просто доверилась своим глазам. Я решила идти пешком, не думая о том, куда я приду, что меня там ждет, будет ли мне интересно.
Пестрые рекламные вывески, названия в честь божеств, много политических плакатов и призывов, неугомонный визг транспорта, дороги без пешеходных переходов, шум, смелость, риск, выход из зоны комфорта, коровы, собаки, люди, люди. Худощавый паренек, который не смог мне продать свежевыжатый сок, потому что не понимал, как на английском сказать, сколько он стоит. С одной стороны, я чувствовала себя расслабленно, может, смиренно или устало, с другой – приходилось быть максимально включенной и следить за тем, чтобы не быть никем сбитой или обворованной. Высокие мысли меня не посещали, но это мое внутреннее состояние мне нравилось.
Я набрела на маленький буддийский храм, около которого сидел одинокий монах в оранжевом одеянии. Что-то внутри меня порадовалось: неужели настоящий буддийский монах, который отрекся от всего мирского и посвятил себя высшей цели? Монах кивком показал, где оставить обувь, и пригласил войти.