Надежда Савостеенко – Духовный роман (страница 6)
Мы торопились, Вишал почему-то считал, что мы непременно должны попасть в темпл Банке-Бихари до его закрытия, а не после того, как он снова откроется через пару часов. До закрытия оставались считанные минуты. Я с трудом успевала рассмотреть «декорации» вокруг. Большой поток людей, в котором мы шли, начал замедляться и остановился. Передо мной была огромная дверь. Внезапно она больно ударила меня в бедро, и толпа людей метра в два позади резко подхватила меня и прижала еще плотнее к впереди стоящим людям, к которым я и так была прижата. Толпа, сжав со всех сторон, внесла меня в храм. Дверь закрылась. Мы, плотно прижимаясь друг к другу, ручейками с разных сторон двинулись к центру. Индийцы громко кричали имя Радхи – кто-то заводил, остальные подхватывали. «Радхе, Радхе!» – звучало отовсюду. Попутно все успевали делать селфи и фотографировать то, что происходило в середине. На середину иногда выходил мужчина, похожий на брамина, бросал какую-то гирлянду, и все вскрикивали еще громче. Крики, давка, я начала испытывать страх, но успокаивала себя, надеясь, что умру не в святом месте, не сегодня и не от того, что меня задавят прихожане. Хотя для кого-то такой способ смерти был бы благословением.
Минут через 15 началось служение, и толпа еще резче рванула куда-то в центр. Меня сжали еще плотнее, и у меня уже не оставалось выбора, кроме как, еле касаясь ногами земли, идти, куда идут все. Индийцы стремились отдать свое подношение, а я, увидев ближайшую дверь, устремилась выдавиться из толпы. Вскоре, прижимая свой рюкзак, я выпала на улицу. Там тоже было много людей, но гораздо свободнее. Плюс ко всему стояла адская жара. Каждый индиец, видя мое светлое лицо и зеленые глаза, считал нужным указать мне на мои вещи и предостеречь, чтобы я их крепко держала, потому что их со скоростью света выхватывают обезьяны. Они, здесь, к слову, главные. И если обезьяна отобрала какую-то вещь, будь то очки, телефон или кошелек, можно с этими вещами попрощаться навсегда. Рядом разговаривали три индианки. Обезьяна подбежала и схватила одну за сари, индианки всполохнулись и уступили.
Через некоторое время вышел довольный Вишал, и мы отправились дальше. Мне нужно было перевести дух и хотелось осмотреться. Не люблю делать все второпях. Тем более я прилетела в Индию, чтобы замедлиться и больше чувствовать.
– Ты хочешь есть? – поинтересовался Вишал.
Я заметила, что в Индии едят много уличной еды. Она здесь повсюду. И индийцы частенько останавливаются перекусить помимо основных приемов пищи.
– Немного, больше хочу посидеть где-нибудь отдохнуть, для меня уже слишком много впечатлений за сегодня.
– Хорошо, я знаю хорошее место с вкусной едой, – Вишал выглядел счастливым и вдохновленным. Это его религия, и он чувствует благоговение, находясь в столь святом месте. А мне, кажется, еще нужно поработать над собой, потому что я такого благоговения не ощущала и мое настроение едва ли дотягивало до нейтрального, я чувствовала, что во мне много непринятия, жалоб и даже осуждения. Конечно, я старалась отслеживать свои негативные мысли, но это не помогало, и мысли все равно одолевали.
Моторикша с шумом двинулась по людной улице. Старик, управляющий этим транспортом, сразу завел разговор с Вишалом, отвлекаясь на разговоры с другими водителями и маневрируя между другими рикшами, машинами и людьми. Ехали мы медленно, много раз останавливаясь. Минут через 10 Вишал сказал, что мы прибыли. Мы перешли дорогу и оказались около тележки, на которой готовили какую-то еду. Около нее ютилась толпа людей, рядом, прямо на земле, сидел пожилой мужчина, просящий милостыню.
– Здесь очень вкусный тандури панир, который ты любишь.
– Я сейчас не готова есть стоя, я устала и хочу отдохнуть, хотя бы просто посидеть и прийти в себя.
– Хорошо, я возьму себе, а ты попробуешь, может, тебе понравится.
Я поняла, что нам с этим человеком не по пути и друзьями мы не станем. Я сейчас не искала новых друзей. И Бога, честно, я не искала. Я искала только себя. Увидев дерево, раскинувшее тень, я села прямо под ним. Индийцы лежат на земле, здесь это нормально.
– Расскажи о себе, о своих родителях, – Вишал, увидев, что я отстранилась и явно чем-то недовольна, подумал, что сейчас самое подходящее время пойти на сближение.
– Извини, я устала и хочу побыть в молчании. Вокруг и так много разговоров. Ты забронировал номера в гостинице?
– Конечно, я обо всем позаботился. Пока мой друг со мной, я за него беру ответственность. Тебе не о чем волноваться.
– Два номера? – уточнила на всякий случай я.
– Конечно, ты же мне сказала, чтобы мы будем жить в двух разных номерах.
Закатное солнце начало опускать свои золотистые лучи на землю. В Индии даже лучи кажутся божественными. Пропитанными духовностью. Здесь все дышит духовностью – закаты и рассветы, песок под ногами, пыльные листья растений и даже нищие, которые спят на земле. Какой-то легкий трепет пробирается в мою душу. Но он так тонок и так уязвим. Кажется, что вот-вот я познаю что-то глубокое. Но как только я пытаюсь ухватиться за это еле уловимое ощущение, оно растворяется, оставив след, некое послевкусие разочарования или потери.
Жара спадала, и людей на улице прибавилось. Мне кажется, я никогда не видела столько людей. Если бы я смотрела на это издалека, а не была в самом центре, я бы не поверила, что в этой толпе можно хоть как-то передвигаться.
А пока храм ИСККОН, или Шри Кришна Баларам Мандир, встретил кружевной белой аркой, словно воплотившись из сказки. Главными божествами храма являются Кришна и его Брат Баларама. Кришна, как и Рама, согласно поверьям, является аватаром Бога Вишну – одного из Триады Богов. А Баларама – вечный помощник и преданный Вишну – Шеша – Бог нагов или змей. Количество историй в индуизме поражает, их традиции так многогранны и интересны. В храме было хоть и многолюдно, но более спокойно, или я смирилась. Стены изображали эпизоды из жизни Кришны. Внутри верующие распевали мантры. Справа от входа сидела группа девушек в сари – индианки и европейской внешности, все дружно пели имена Бога. «Харе Кришна, Харе Рама, Харе, Харе», – громко звучало под тонкий звенящий звук караталов. Мантра звучала бодро, но сами девушки выглядели обессиленными, кажется, их энергией был только духовный экстаз, а пели они не первый час, возможно, без перерыва. Чуть глубже в храме святое имя Бога воспевали уже другие люди – женщины и мужчины всех национальностей, кто-то также пел мантры, а кто-то медитировал, прикрыв глаза и погрузившись в удовольствие. Они, в отличие от девушек на входе, были бодрыми и счастливыми. Один из мужчин в белой одежде, заметив, что я на него смотрю, улыбкой и взглядом пригласил присоединиться.
В бесконечном потоке людей я нашла только что освободившееся свободное место около стены и села на слегка прохладный пол, чтобы помедитировать. Знаю, что верующие медитируют на мантру, повторяя ее про себя, кто-то визуализирует образ божества. Говорят, что такие медитации взращивают в практикующем благие качества, которыми обладают сам Бог или Богиня, на которых медитируют. Но я не знала других медитаций, кроме той, которой меня обучил Александр, – наблюдать за дыханием. Кроме того, я не уверена была, верю ли я во все это. Я чувствовала, что есть что-то духовное, что-то большее, чем я, но слепая вера не по мне. Я хотела найти свое. Я прикрыла глаза, расслабилась. Вдох, выдох. Я сама не заметила, когда и как стихли все голоса. Мне было спокойно. Иногда мой ум улавливал доносящееся «Харе-Харе» и снова погружался в тишину. Так я просидела полчаса.
Внутренний покой дал мне смелость, и я совершила сумасшедший шаг, обманываясь мимолетным успокоением, веря в стабильность этого состояния, – я согласилась посетить еще один важный храм. Их здесь действительно много. Как и людей. Как этот город может вмещать столько? Когда мы пришли к темплу, уже совсем стемнело. Здесь темнота спускается быстро. Нет этих розовых облаков, которые держатся до глубокого вечера, как у нас в Беларуси.
Прем Мандир – Храм Любви. Комплекс был поистине сказочным. Белоснежный храм украшен гирляндами из мрамора с золотыми элементами. Он весь сиял разноцветными подсветками и виден был издалека. Перед ним собралась длинная очередь из вплотную прижатых друг к другу людей. Сложно было отследить, где она заканчивается. Люди все прибывали. Охранник, стоявший у других ворот, постоянно что-то говорил в громкоговоритель. Около этих ворот было два охранника, а людей совершенно не было. Как я потом поняла, это был выход. Люди проходили здесь по кругу, и это было больше похоже на посещение музея, чем храма. Вишал попросил подождать в стороне. Мы почему-то не пошли в очередь. Он подошел к одному из охранников и начал о чем-то разговаривать. О чем, я не понимала. Я заметила, что в разговоре он указывает на меня, а охранник отказывает и уже начинает злиться из-за настойчивости Вишала. Когда первый мужчина отказал, он пошел ко второму, стоявшему всего в паре метров от предыдущего. Я подошла узнать, в чем дело, и выяснилось, что Вишал упрашивал пропустить нас без очереди. Почему они должны были, по его мнению, меня пропустить, я так и не поняла. И не хотела этого. Я не хотела никаких исключений, связей и прочего. Я хотела просто быть, как все, и наблюдать. Поэтому мы пошли в очередь, которая, на удивление, продвигалась довольно быстро. Однако я успела погрузиться в свои мысли и всколыхнуть какой-то глубокий слой, в котором содержалось недовольство. Только теперь оно распространялось на всех людей.