Надежда Савостеенко – Духовный роман (страница 7)

Я заметила, что люди приходят сюда не молиться, а пофотографироваться. Я хотела найти духовность, но в моем уме родилось осуждение. Зачем создавать такое столпотворение, если ты приходишь не ради чего-то высшего? И хотя я не верю в Бога, как его представляют в религиях, я верю в то, что есть что-то большее, чем мы. А для разговора с этим высшим можно и в храмы не ходить вовсе, все это только между тобой и Им. Это все мишура, декорации. Все это не важно. Только я углубилась в негативные раздумья, как тут же наступила на что-то острое и поранила ногу. Боль пронзила стопу, и мне показалось, что пошла кровь. Босиком на грязной земле в Индии с открытой раной – только этого мне не хватало. Но сразу пришло осознание, что намоленные места важны для людей. Они сильны энергетически. Быть в кругу людей, которые тебя понимают и имеют такое же мировоззрение, важно.

Я поблагодарила Богиню Радху за это осознание, хоть оно и было в прямом смысле болезненным, за встряску, которая вытащила меня из негатива, который я сама себе создавала, и за то, что она пустила меня в этот храм. Говорят, что во Вриндаван могут попасть далеко не все. Только те, у кого созрела определенная хорошая карма. Пока время не пришло, могут случаться различные непредвиденные обстоятельства, которые обязательно помешают попасть в город. Я уже не говорю о тех, кто очень хотел бы, но не может себе это позволить. А я здесь. В одном из самых духовных мест, хожу недовольная. Я даже не знаю, чем заслужила такое благословение. Но посещение этого места было как ведро ледяной воды на голову. Как же часто мы не видим благословения, не замечаем множество хорошего, что у нас есть, концентрируясь лишь на недовольстве, обидах, страхах, размышлениях о том, как должно быть, как все должны жить и вести себя. Я же умная, я же хорошая и правильная.

Мы наконец прошли ворота и попали на территорию комплекса. Стало немного свободнее, хотя все еще многолюдно. Внутри яркие и вполне реалистичные фигуры, показывающие эпизоды воплощения Кришны на земле. Кришна в победном танце на голове большого семиголового змея-демона Калии, у которого из всех его голов извергается кровь. Кришна поднимает всего одним пальцем гору Говардхана, которая позже стала местом паломничества верующих. Здесь матушка Яшода бежит за озорным маленьким Кришной. А здесь Радха и Кришна проводят время, качаясь на искусно украшенных качелях. Все эти сцены о любви. Не только между мужчиной и женщиной, о великой любви матери и ребенка, Бога и преданных, безусловной любви. Каждый, даже убогий, больной или бедный, может рассчитывать на эту великую любовь Бога к себе. Бегающие радостные дети, красивые индианки, надевшие все свои лучшие сари и украшения, – все кружится в едином танце-карнавале с Кришной и Радхой.

Пришло время покинуть это место, ситуация у ворот стала еще хуже. На мгновение я испытала страх. Толпа нарастала сразу за воротами комплекса, появилась давка, покинуть которую можно было лишь перелезая через высокий металлический забор. Многие карабкались через него под останавливающие крики полиции. Кто-то нашел небольшое отверстие, но все равно приходилось взбираться на довольно высокую каменную ограду. Выбора не было, я предпочла более низкий путь. В самом эпицентре страх стал меньше.

Я заметила, что начала чувствовать единение, мне уже никто не мешал, хотя людей стало еще больше, а ситуация усугубилась. Я залезла на каменное ограждение, чья-то рука помогла мне, и я спрыгнула с другой стороны, опираясь на чье-то плечо. Кто-то держался за меня. Прыгали прямо на проезжую часть с бешеным трафиком. И никто не возмущался. Хоть и казалось, что в этой давке можно не только без рюкзака остаться, но и без одежды. Все понимали, что это нужно всем. Каждому из нас это было нужно, и мы все здесь равны. Не время возмущаться, время действовать сообща, хотя и не договариваясь друг с другом. Не «я хотела так, а они мне мешают», а мы. Мы все в одинаковом положении, никто не больше, никто не меньше. Я здесь сейчас никто. Песчинка в большой пустыне.

Быстро перебежав дорогу, я смогла глубже вздохнуть и перевести дух. Да, Вриндаван дал встряску. Но я знаю, что я еще вернусь в этот город. Думаю, сейчас было не то время и не тот день недели – был выходной день. Хотя, может, как раз то. Именно все эти обстоятельства пробудили во мне осознание. Многое перевернулось в моем мышлении. Но все же. Вернусь уже одна и в другом состоянии. Не как турист, а на время, чтобы пожить, погулять по улочкам на рассвете. Энергетика города пропитана благостью и духовным экстазом одновременно. И хотя мой недовольный ум все пытался испортить, мне удалось прочувствовать это тонкое присутствие.

Гостиницу Вишал подобрал в Агре, поэтому нам предстояло провести с ним некоторое время вдвоем.

– Ты мой друг, и я хочу знать о тебе все, – Вишал настойчиво хотел узнать обо мне побольше и, когда мы сели в машину, завел разговор. – Я хотел бы помогать тебе, если нужно будет. Хорошо, я начну. Моя мама уже умерла, а отец жив, но он не может двигаться, он лежачий.

– Мне жаль. А кто за ним ухаживает, пока ты здесь?

– Моя жена, конечно.

– То есть твоя жена не путешествует не потому, что ей не нравится, а потому, что ухаживает за твоим отцом, в придачу к вашим двум маленьким детям? А ты, оставив ее, поехал с незнакомой девушкой?

– Это нормально для нее. Моя жена счастлива со мной. Она знает, что я с тобой – таким хорошим другом.

Мы вошли в гостиницу с довольно большим холлом, в котором чего-то ожидала группа туристов. Вишал начал оформление. О чем шла речь с сотрудником гостиницы, я не понимала, они разговаривали на местном языке. Я же проследила, чтобы мне сразу вернули паспорт. Когда мы начали расписываться, я уловила злой взгляд пожилого мужчины в строгом сером костюме, который сидел недалеко от стойки регистрации за компьютером. Видимо, работник. Он просто сверлил меня взглядом, даже сел вполоборота, чтобы смотреть на меня. Я еще никогда не ощущала на себе столько ненависти. Почему именно я привлекла его внимание? Одета я была вполне прилично по индийским меркам – в широких брюках наподобие шароваров серо-белого цвета и свободной удлиненной футболке. И не мешало бы личное мнение о гостях держать при себе. Что за манеры?

Худой темнокожий паренек взял наши ключи и пошел показывать номера. Мне дали выбор. Первый номер был средней чистоты, с грязным постельным бельем на кровати. На наволочке были характерные складки – было видно, что постельное после предыдущих гостей не меняли. Я заметила такую особенность в Индии – чистое постельное белье – большая привилегия вне зависимости от стоимости номера. Казалось бы, бедные индийцы упахиваются в поте лица за гроши так, что сил нет. Но нет, сотрудники в основном сидят в полулежачем положении и либо бесконечно болтают друг с другом, либо на всю громкость, будто не знают о существовании наушников, смотрят видео. Если убирают, то очень поверхностно. Уволила бы всех. Второй номер мне понравился больше: белье выглядело чистым, а это главное. В самом номере я старалась особо ничего не трогать. Вишал с помогающим пареньком отправились за нашими вещами в машину. Я пошла с ними, чтобы ничего не оставили. По пути Вишал подошел к стойке регистрации еще что-то обсудить. Мы вернулись, и Вишал распорядился вкатить его чемодан в мой номер.

– Извините, – возмутилась я, – вы перепутали, это мой номер.

– Мы с тобой позже поговорим. Сейчас отпустим сотрудника, не при нем, – засуетился Вишал.

Я заметила, что ключ от номера уже только один. Вишал обманом хотел разместиться со мной в одном номере, и когда подходил на ресепшен, сдал второй ключ.

– В смысле? Нет, мы решим все сейчас, забирай свои вещи и выходи.

Через щель закрывающейся двери я увидела полные слез глаза. Как у теленка, которого оторвали от мамы и ведут на бойню. Мое сердце на мгновенье сжалось.

– Спокойной ночи, мой друг, я зайду завтра за тобой в девять, – тихо, сквозь слезы, выдавил из себя Вишал.

Прежняя я пожалела бы его, предав себя. Но той наивной Эвы больше нет, и это дорогого мне стоило. Я долго над собой работала. Такое уж у меня сердце – жалеть всех, кто пытается растоптать меня. В конце концов я поняла, что это я сама себя топчу с помощью этих людей. Рано или поздно приходится признать, что все они тоже взрослые люди, которые сами принимают решения в своей жизни и несут за них ответственность. А я формирую свою собственную лучшую жизнь. И если так продолжится, то я не продвинусь.

Вспомнилась история, когда я только училась вести бизнес. Помимо проектирования дизайна интерьеров, у меня был небольшой салон мебели. Я тогда старалась, чтобы всем вокруг было хорошо. Результат один – сотрудники садились мне на шею. Бесконечные причины, почему они что-то не могут. Я взваливала их работу на себя, еще и зарплату им выплачивала. Работала в моем салоне консультантом женщина, которая через неделю после устройства начала на несколько часов опаздывать. Она рассказывала о своей тяжелой жизни. О том, что ее бьет муж, что выгоняет в одной пижаме на улицу зимой. Я жалела ее и прощала. Однажды она не пришла на работу и не предупредила. Подъехав вечером в салон, я обнаружила, что он закрыт. Дозвониться до нее не удалось. Она пропала на несколько дней. А позже сама объявилась как ни в чем не бывало с очередной грустной историей. Я всех понимаю и прощаю, но это было большим неуважением ко мне, ведь можно было позвонить. Тогда ко мне подошла соседка-предпринимательница и сказала: «Эва, если ты хоть мало-мальски директор, нужно в первую очередь думать о компании».