Надежда Салтанова – Следующая остановка – дача. Сборник рассказов (страница 1)

Шрифт

Следующая остановка – дача

Сборник рассказов

Авторы: Копосова Дарья, Журавлева Дарья, Косенок Александра, Харлова Марина, Полтараус Юлия, Мыслевцева Анастасия, Чуфистова Марина, Салтанова Надежда, Сазонова Гаянэ, Алексеева Евгения, Савостикова Екатерина, Нуссбаумер Мила, Ильина Ирина, Кирсанов Виталий

Редактор Дарья Копосова

Составитель Ольга Красильникова

Составитель Дарья Журавлева

Дизайнер обложки Мария Илларионова

Корректор Екатерина Гришаева

ISBN 978-5-0069-5556-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Письмо к читателям от составителя сборника

Представленные вашему вниманию рассказы попали ко мне необычным образом. Как случайный пляжник находит на песке бутылку с посланием жертв кораблекрушения, так и я обнаружила папку с этими рассказами на скамейке в полупустой пригородной электричке. Только что ее не было, и вот уже есть, точно внесло ветром в приоткрытое окно. Пролистав ее, сперва без интереса, отметила, что короткие рассказы смешаны с чем-то вроде расписания – перед каждым стояло название станции и время. Увлекшись чтением, не сразу увидела, что минуты, которые уходили у меня на один рассказ, в точности соответствовали промежутку между станциями в этом расписании. Дойдя же до последней страницы, я, наконец, заметила, что рассказы отпечатали на оборотной стороне официальных бумаг, а точнее – переписки управления пригородных железных дорог и дачников. Последние просили оставить в расписании необыкновенно удобную электричку, железнодорожники же хотели сэкономить, уступив убыточный маршрут автобусам.

Письма дачников были полны драматического накала, в ответах железнодорожников сквозь мутную завесу канцелярщины пробивалось угрюмое недовольство. Наконец, у фанатов приговоренной к отмене электрички возник бизнес-план: привлечь новых пассажиров уникальным бестселлером, который можно было прочитать в этой электричке и нигде более.

Тут только я соотнесла лицевую и оборотную сторону листов и сообразила, что прочитанные мною рассказы и были, по всей вероятности, тем бестселлером, который кто-то выкрал или прихватил по рассеянности из литературной электрички.

С новым интересом вчиталась я в расписание, где первая станция оказалась мне знакома. Это был разъезд N* на полпути до моей собственной дачи. Видимо, от него и отходила одноколейка, по которой сквозь березовую рощу и ромашковое поле бегал электровоз с двумя вагончиками.

Не знаю почему, но обладание попавшим ко мне сборником казалось чем-то неправильным и даже незаконным, точно это я подло умыкнула его из чужой электрички. Каждый раз, отправляясь на дачу, брала я папку с собой с твердым намерением выйти на разъезде N* и вернуть ее на законное место. Но то в расписании оказывались большие прорехи, то тяжелая поклажа останавливала меня от этой затеи. От дорожной скуки я перечитывала рассказы, каждый раз изумляясь их несхожести. Тут и мистика, и лирика, и юмор, и даже ужасы. Стоит ли говорить, что вскоре появились у меня любимчики, а один рассказ я пролистывала как можно скорее. Стоило зацепиться глазом за название, и все: по приезде на дачу сразу зарядит дождь.

Уже в конце дачного сезона вышла на разъезде N*, решив довести дело до конца и расстаться с папкой. К несчастью выяснилось, что я безнадежно опоздала: необыкновенно удобную электричку с двумя вагончиками отменили месяц назад. Тут только пришла мне в голову ужасная мысль, что рассказы были рукописью, существовавшей в единственном экземпляре. И теперь я, только я одна виновата в том, что они так и не стали приманкой для новых пассажиров, а крохотная электричка больше не тронется с разъезда N*, не нырнет резво в березовый колок, не расплещет коротким гудком уток с дачного пруда, не брызнет из-под ее колес ромашковое поле…

Все, до чего смогла я додуматься, – это привести в порядок рассказы и сделать их достоянием читающей общественности. Надеюсь, теперь они многим скрасят монотонный путь на дачу. А если во вселенной существует справедливость – а она существует, – то это непременно запустит цепь маловероятных событий и совпадений, которые вернут необыкновенно удобную электричку в расписание.

И быть посему!

Грибы пошли

Дарья Копосова

По осени на даче омерзительно пахнет. Кто-то скажет – сыростью. Я отвечу – грибами.

Грибами.

Да вовсе не теми, о каких вы подумали. Хрусткие грузди, пафосные белые, трухлявые подберёзовики, сопливые маслята, радужные шпионки-сыроежки – все повывелись, когда в дачном кооперативе «Красный Партизан» поселился он. Сальный и лощёный. Чьих он был – и не вспомню уже, скажу только, что сразу он мне как-то не понравился.

А все говорили, что он – за ЗОЖ: нужно следовать положительному примеру, стоит только попробовать разок, и жизнь изменится до неузнаваемости.

Не соврали.

Изменилась.

Вчера из «Красного партизана» мне пришла срочная телеграмма: «Приезжай тчк грибы пошли тчк твоя ба». И теперь я бесшумно пробиралась на старенькую бабушкину дачу не для того, чтобы голожопо рассекать по утренней росистой травке, кутаясь в прохладу жидкого тумана. Я шла к покосившемуся дому, в котором не горел свет, и молилась господу, чтобы бабушка была просто мертва.

Под ногой скрипнула и надломилась, дав воду, прогнившая насквозь доска. Крыльцо было пропитано смертью, и я видела, как по нижней части входной двери набухала влажная плесневелая полоса.

Натянув на нос повязанный вокруг шеи Павловский платок, чтобы не вдыхать лишнего, я скинула с плеча обрез и толкнула им дверь.

Не заперто.

Из дома доносилась покойная тишина. Я заглянула, не встретив привычного аромата рыбного пирога, и, готовая к худшему, вошла в бабушкину дачу.

Вонючая скверна, растёкшаяся по полу, облизывала подошвы опрометчиво белых кроссовок, причмокивая при каждом шаге. Обеденный стол, книжный шкаф, кровать, всё ещё бережно укрытая лоскутным одеялом, стены, чёрно-белая фотография покойного деда и даже закопчённые прабабкины иконы в красном углу – всё было покрыто хлюпкой серой слизью. Я тронула пальцами липкую дрянь, принюхалась.

Тухлятина.

Под подоконником, усеянным зелёными осколками, дохлой медузой расползался желеобразный вонючий труп. Точно такой же, только больше, вывернутый наизнанку, покоился в раковине, рядом со сгоревшим блендером. Два, насквозь проткнутые кухонными ножами, были прибиты к столу. Один плавал кверху пузом в стакане с бабкиной вставной челюстью. И ещё с десяток догнивали на полу, выпотрошенные точными выстрелами дробовика.

– Покойся с миром, бабуля. Наверняка, ты храбро сражалась, – я опустила ствол и уже собиралась валить из этого адского местечка навсегда, как услышала за спиной щелчок передёрнутого затвора.

– Пароль!

Я обернулась. Бабушка, вместе с дулом дробовика, смотрела на меня в упор, но не могла разглядеть толком из-за катаракты и сумерек. Да и времена теперь были такие, что лучше перебдеть.

– «Почему у тебя такие большие зубы?» – проговорила я на автомате и приподняла лицо из-под шарфа.

– «Чтобы есть врагов твоих!» – ответила бабуля и растянулась в беззубой улыбке. – Нюрочка, солнышко, ты приехала!

С трудом, но ба смогла растопить печку – единственное место в доме, куда пока не добралась скверна. Мы залезли на лежанку: подышать сухим жаром и обкашлять дела насущные.

Замусолив между дёсен маковую цибарку, скрученную из моей первой пятёрошной тетрадки по русскому языку, бабуля дымила и рассказывала:

– У дряни этой имён – как у дьявола. Учёные зовут её, к примеру, Medusomyces gisevii – Медузомицет то бишь. Японцы называют «Ко тя киноко». У нас на Севере звать зверя Монджурой, так как пришёл он с Востока и распространился по всей Европе и Центральной России во времена Второй Мировой войны. О том, что эта дрянь разумна, можно судить хотя бы по тому, как она маскировалась под микстуру, чтобы захватить как можно больше территории. Ведь поначалу-то считалось, что она лечит всё – от запора до сифилиса. А вон оно как обернулось-то…

– Не зря мне эта идея всегда не нравилась. Как можно было добровольно пить эти сопли?

– Так поколение твоей матери ради здоровья даже мочу употребляло внутрь. Чего уж теперь.

Бабуля выдохнула маковую гарь, потрясла слабо светивший фонарик и ткнула им в тетрадку со своими записями:

– Я тут маненько понаблюдала за соседями, и могу сказать так: ваша эта комбуча совершенно распоясалась…

– Это ваша комбуча.

– Теперь и ваша тоже. Значит, слухай сюда: зомби-апокалипсис официально на старте. И лезет он из банки с чайным грибом.

Деревня наша захвачена была за одну ночь – вечером ещё бабка Шура, соседка, нормальная ходила, а уже утром на заборе запрещенные буквы нацарапала. Ты ей: «привет, старая!», а она тебе в ответ только улыбается. У меня гриб в банке трёхлитровой стоял для опытов – не принимала его сама никогда, ты же знаешь, меня от комбучи пучит. Ночью вскакиваю от звона страшенного, думаю: ну, всё, враг наступает, окна бьют. Смотрю – неееет, касатик из трёхлитрушечки выполз и распочковался, как слизень, по всему дому. Пока всех недругов заколбасила, пока на разведку сходила выяснить, чего это они опять активными сделались, тогда уж тебе телеграммку-то и пульнула. Так что, хватай, Нюрка, лопату. Пошли.

1 2 3 4 Вперед

Надежда Салтанова – Следующая остановка – дача. Сборник рассказов (страница 1)

Следующая остановка – дача Сборник рассказов

Письмо к читателям от составителя сборника

Грибы пошли Дарья Копосова

Следующая остановка – дача

Сборник рассказов

Грибы пошли

Дарья Копосова