Надежда Рыжих – Роман о детективе. Любви неясные мотивы (страница 7)

– Пустите на постой, хозяюшка, недельки на две, приблизительно. Отдохнуть от шума городского. Лето в городе пыльное, душное, – смущаясь под внимательным и пытливым взглядом, попросил с порога, входя в просторную горницу.

– Проходите, – внезапно обрадовалась крепкая молодуха, вскакивая ему навстречу. – Комнатка есть. Маленькая, но отдельная. Располагайтесь. Если молочка пожелаете или еще чего, говорите, не стесняйтесь.

– Спасибо, хозяюшка. Не буду возражать. За дополнительную плату, не беспокойтесь. Но прошу вас, живите, как жили, не напрягайтесь сильно.

– Да что вы, – зарделась хозяйка. – В моем доме давно мужчины нет. Мне за радость поухаживать. К тому же, вы располагаете к себе. Вижу, уважили мой труд: разулись.

– Чистое у вас крыльцо.

– Мамка, а кто к нам пришел? – заскакивая с улицы, перебила его девочка – школьница. – Ой, чужой! А я подумала, соседи у нас. А к тетке Клаве племянница приехала. Хорошенькая! Тетка ахает и ругает ее почему-то. Что-то про волосы. Я не поняла!

– На постой, вот, просится человек, – пояснила мать. – Пусть поживет. Не стеснит нас?

– А-а-а… – протянула дочь с восторгом, развернулась на одной ноге, как заправская гимнастка,и умчалась на улицу хвастаться, что у них теперь тоже есть постоялец. Ко многим приезжали летом отдохнуть, а у них бывали не так часто, так как мамка ее не любила ухаживать за чужими людьми.

Ян обосновался в комнате, как заправский отпускник. Развесил пару рубашек на спинке стула, чтобы немного распрямились. Сунул чемоданчик под кровать, достал блокнот, внес в него адрес дома, сунул туда использованный билет – для отчета; и время до ночи провел у окна. Кроме местных, никто мимо не проходил. Раза два хозяйка предлагала поесть: стучала легонько, деликатно покашливала. Он был предельно вежлив, соглашаясь, но просил занести в комнату.

Когда солнце, заходя где-то за домом, послало в деревню последние лучи и те, скользнув понизу, отразились в стеклах соседей через дорогу, озолотили цветы в их палисадниках, Ян с удивлением подумал, что подобную красоту в городе не увидишь – нет там нужного простора. Луна явилась сразу же, как тьмой накрыло кустики, цветы, траву у домов, а в окнах напротив загорелся свет. На небо высыпали полные тайн звезды. В установившейся над деревней тишине было нечто волшебное, поэтому глаза стали слипаться, и не заметил он, как уснул, – сказались беспокойства города и систематические недосыпы.

Проснулся с первыми петухами. Они кукарекали во всю силу своих легких, и только глухой не услышал бы. Чуть позже замычали коровы, разбуженные, вероятно, горластыми хозяевами курятников, и потребовали внимания. Позвякивание утвари, поскрипывание дверей и калиток, беззлобные покрикивания соседей вскоре утихомирили крикливую живность. Хозяйка, вернувшись со двора, сновала по дому, вся в трудах, и Яну показалось неправильным отлеживать бока, слушая звуки проснувшегося дома, тем более что он выспался.

– Доброе утро! – поздоровался приветливо, приоткрывая дверь из своей комнаты.

– Доброе и… теплое… с утра. Река так и парит! Когда-то я каждое утро бегала купаться в эту пору, а как мужика не стало, так и не до речки. Но вы сходите. Не пожалеете, будьте уверены! Тут недалеко. Сразу за огородами. Мостки есть. После молочка выпьете с теплым хлебушком – сейчас в духовку поставлю. А, может, парного желаете?

– Спасибо большое, но сначала к речке.

Не из тех он был, кому с первого шага требовалась чашка чая или кофе, чтобы проснуться окончательно. Теплый хлеб воодушевил на ожидание, а парное молоко никаких чувств не вызвало, так как, обычно, предпочитал охлажденное и, желательно, из холодильника. Чуть позже это могло быть восхитительным завтраком… Хозяйка провела его одобрительным взглядом и вернулась к утренним делам.

Никогда он не жил в деревне и не представлял себе, как чудесно идти по росной траве босиком; смотреть, как встающее солнце играет с капельками воды на траве… Шел по узенькой тропке мимо грядок с буйной зеленью, плодовых деревьев с застывшими ветками в обильной завязи будущих поздних яблок, вдыхал свежий чистый воздух и наполнялся восторгом от деревенского великолепия… В конце огорода, вдоль невысокого заборчика, скрадывая его неказистость пышной молодой порослью, стройным рядком тянулись рослые вишни, предлагая желающим ранние полуспелые ягоды. Никто, похоже, не отказывался, так как нижние ветви по ту сторону забора были обобраны основательно и кое-где из травки проглядывали недозрелые светлые косточки… Ян сорвал несколько штук, не удержавшись от соблазна, прищурил глаз и одобрительно посмотрел на умеренные краски раннего утреннего неба, ощутив во рту глубокий, терпкий вкус кисловатых вишен. Неожиданный всплеск воды коснулся его слуха. Послышалось удовлетворенное мурлыканье, и тихая песенка зажурчала, как ручеек, восхваляя окружающую природу. Он был поражен, восхищен и желал непременно увидеть чаровницу, искусно выводящую незатейливую мелодию, поэтому перелез через заборчик и стал продвигаться вдоль него, стараясь не шуметь.

У соседнего огорода точно также рядком стояли вишни, но за ним вдруг оказался крутой обрыв, на склоне которого, вцепившись мощными корнями в землю, уползающую вниз, стояла старая яблоня с раскидистыми толстыми ветвями, и спрятаться здесь не было никакой возможности. Подумал, что можно пройти через чужой огород и выйти на то место, откуда доносится голос, но внезапно оробел. Не сумев сдержать эмоций, сорвал еще несколько вишен, висящих, будто специально перед лицом, сунул в рот, проглотил вместе с косточками, не ощутив вкуса и не осознавая, что ест. Постоял, подумал, затем спустился к берегу в том месте, где стоял, и поплыл, стараясь не шуметь. Что-то вело на этот голос, и он не мог сопротивляться зову сердца… Река вильнула вправо, и поднимающееся над горизонтом солнце осветило для него хрупкую фигурку, стоящую по грудь в реке. Лежащие на воде волосы, расплываясь во все стороны, образовывали огненный полукруг. Девушка смотрела на солнце, будто собиралась унестись ему навстречу, как только закончится ее песня, и водила вокруг себя руками. Чуть слышный шлепок сзади заставил ее резко обернуться, но Ян моментально ушел на глубину, не позволив себя обнаружить, и издали залюбовался длинными ногами и тонкой талией, отчетливо видимыми сквозь толщу чистой воды. Боясь спугнуть, выскакивая, как чертик из табакерки, обнаженную красавицу, а больше всего опасаясь испортить столь неприличным способом знакомства то, что могло бы начаться при благоприятных обстоятельствах; он бросился прочь так стремительно, будто за ним погнались те самые черти. Через несколько десятков метров не выдержал и всплыл вверх брюхом, как снулая рыба. Открытым ртом глубоко вдохнул воздух, стараясь не производить шума. Вновь погрузившись, проплыл еще чуть-чуть и с величайшей осторожностью выполз на берег.

Конечно, увидеть его здесь красотка не могла, но он привык принимать самые жесткие меры безопасности и частенько переигрывал, но "осторожность не повредит и лучше сделать лишние телодвижения, и остаться в живых; чем недоделать и валяться потом в пыли, никому не нужным и хладным". Здесь он немного лукавил, так как и дел-то стоящих пока не имел чести расследовать, но кино в детстве обожал и еще в те годы был впечатлен величайшими сыщиками всех времен и народов.

А пока… Скрываясь за кустами лозы, росшей чуть ли не по всему берегу, нашел полую камышинку и, используя в качестве дыхательной трубки, двинулся в обратный путь. По дну неглубокой реки. На что надеялся, чего хотел и сам бы не ответил. Вел себя, как неопытный подросток, боящийся колкого слова… очень взрослой девушки, и сам удивлялся своему поведению. Сердце бешено колотилось в груди, пока подкрадывался, но, все равно, опоздал – ее уже не было там. Тогда он всплыл со всеми предосторожностями, чтобы осмотреться… и увидеть, как девушка уходит. Возле огородной калитки она обернулась, то ли почувствовав на себе взгляд, то ли по другой причине, а он скрылся в глубине. В его появлении сейчас не было смысла. А кем бы выглядел он в ее глазах? Свистеть, кричать вслед – не тот возраст. Все равно, не вернется. Нет, так рисковать он не мог.

Вернулся тем же путем. К своему берегу. Пересидел некоторое время за кустами, чтобы не случилось конфуза, и отправился пить молоко с теплым хлебом, но мысли о девушке прочно засели в его голове. Теперь он страстно желал увидеть ее личико, ощутить вкус губ, обнять стройную "тростиночку" и прижаться к пожару волос. Неожиданный подарок судьбы: отпуск в деревне, связанный с работой в ближайшие полмесяца, обещал неплохой отдых души и тела. Долго сдерживаемые тайные желания прорвались к жизни со всей страстью молодого организма, заставляя мечтать и надеяться.

«Почему бы и нет? – размышлял, торопливо поглощая пищу и все более воодушевляясь. – Кто откажется от романтических отношений, если повести себя разумно?!»

После завтрака заторопился в сад и, обнаружив удобное местечко под сливовым деревом, откуда хорошо просматривался двор соседей вместе с калиткой, уселся с толстенной книгой… "что-то про марксизм-ленинизм"… до того скучной, что не позволяла отвлечься от главной задачи: наблюдения… Софью в этот день видел всего два раза, но, "о, неслыханная удача", сфотографировал ее лицо. Обрамленное завитками черных волос, до того милое, что сердце защемило от несправедливости, что кому-то досталась такая красота, а его удел – продолжать завидовать. Может, и рыженькая окажется, если не красоткой, то хотя бы симпатичной? Возможно, неискушенная, деревенская девушка-простушка с дивными волосами и приятной фигуркой. По всей видимости, дочь тетки и двоюродная, или какая там, сестра брюнетки.