Надежда Рыжих – Роман о детективе. Любви неясные мотивы (страница 13)
Странный будущий клиент – в этом он больше не сомневался – был прав. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы сделать вывод о его доходах и роли детектива в деле, где и сам клиент мог быть детективом, но из чувства самосохранения вынужден нанимать работника.
– А впрочем… Подвезти?
– Нет! – вскрикнул клиент, отвергая помощь. – Как пришел, так и уйду. Свои данные я записал на клочке бумаги, пока ждал в этой жуткой темноте. Сами понимаете, заранее приготовить не мог. Надеюсь, разберете каракули. Прилагаю аванс и жду с нетерпением. Назоветесь внебрачным сыном, тогда смогу ввести вас в курс дела, не вызывая подозрений.
– Почему сыном, а не кем-то еще? – заинтересовался Ян. – Или искали детектива определенного возраста?
– Совершенно верно! Любой каприз исстрадавшейся души взрослого сына будет исполнен счастливым отцом и понят окружающими правильно. Судя по вопросам, решились?!
– Не устаю поражаться вашей интуиции. Согласен, даже не зная деталей, – вы меня заинтриговали.
– Прощайте, – прошелестел голос клиента, и тень его растворилась на пустыре. Вероятно, пришел сюда одному ему известным маршрутом и им же удалился.
Не всякий горожанин знал ходы-выходы в хитросплетениях улиц и закоулков города. Приезжий, тем более. Может, бывал тот здесь или проживал? Об этом Ян тоже собирался узнать, но потом… Потом…
Светогорск раскрасился осенними красками, сменив зеленую листву буквально за несколько дней до его отъезда, и долгое время еще будет радовать впечатлительное население, но детектив не оценит порывы природы, так как отсутствовать будет, судя по всему, длительное время и когда вернется на родину, сам не знает. Этому, в сложившихся обстоятельствах, был только рад. Путь предстоял в центральную часть Пиренейского полуострова, большой город, включающий в себя двадцать один административный район с прекрасными скоростными дорогами, железнодорожными путями, аэропортом, одним из крупнейших в мире. Он не мог упустить прекрасный шанс увидеть новые места и надеялся среди прочих великолепнейших чудес незнакомого края непременно посетить Центр искусств королевы… Софии, который из всех музеев мирового значения, расположенных в этом городе, выделил для себя особо и прекрасно понимал, почему.
«Чистейшей воды мазохизм!» – мрачно думал обо всем этом, так как имел препаршивейшее настроение, но решения своего менять не собирался. Ему нужны были перемены!
– 2 –
Мадрид прекрасен в любое время года, но осень показалась особенной. Точнее, осенью в этой местности и не пахло! Все так же светило жаркое, летнее солнце, зелень окружала всевозможнейшие постройки, предлагая благодатную тень. Все цвело, благоухало, восхищало, и Ян безмерно радовался, что так удачно, в непростой период своей жизни, кардинально поменял, на время, образ жизни и даже страну…
Центр – самое лучшее место в любом городе, где бы тот ни находился. Он и красив, и ухожен, и застроен специально для привлечения важных особ. Мадрид не был исключением. Сюда стремились богатейшие люди разных стран и, подтверждая свой статус оплатой невероятных счетов по обслуживанию в сногсшибательных по красоте и величественности отелях, заключали выгоднейшие сделки. Находиться у всех на виду – что может быть лучше для успешного бизнеса!
Представляя себя одним из тех… самых, детектив приосанился, придал лицу многозначительное выражение и взбежал по ступенькам отеля, как боящийся опоздать деловой человек.
– Пребывает ли в сиих роскошных апартаментах господин Корзун? Желаю встретиться и иметь разговор.
– Вас… приглашали? – с сильным акцентом уточнил швейцар, закрывая собой дверь перед скромным посетителем – пятизвездочный дорогой отель бродяг не жаловал. Кто он такой, в скромной одежде, с потертой сумкой через плечо, без машины, охраны?! Конечно, невоспитанный провинциал без понятий, к тому же, жутко самонадеянный. Будто ему позволят сюда войти!
– Нет, но он должен быть рад. Очень рад! Сын приехал, – беспечно заявил Ян. – Прямиком из аэропорта Барахас. С терминала на терминал, а потом – метро. Как все просто у вас и доступно! Прошу подсуетиться, приятель.
– Сын? Не шутите? Что-то не похоже.
– С какой стати мне шутить, любезный? Делать больше нечего, чем сотрясать воздух без причин?! Подсуетитесь, чтобы не пришлось сожалеть об упущенных возможностях.
– Сейчас узнаю, – швейцар осмотрел посетителя с ног до головы, но прогнать не посмел. Кто знает этих богачей?! Рядятся в дерюжки и примеряют на себя простую жизнь. Экзотику подавай! Наслышан он о причудливом отдыхе "отдельных заевшихся" и только мечтал оказаться на их месте: чтобы… и казино, и рестораны, и скачки лошадиные, и рев моторов на катерах, и брызги соленые в лицо, и девочки, роскошные, пухленькие, щекастые…
Надеясь, что невинный вопрос не вызовет гнева состоятельного постояльца, если что не так; а за добрую весть принято… вознаграждать и… все может быть… поэтому оставил посетителя за дверьми и направился к внутреннему телефону.
Дожидаясь его возвращения, Ян спустился вниз, на последнюю ступеньку широченного крыльца, и, позевывая, стал наблюдать за проезжающими машинами и такими же простыми, как сам, людьми. Никто рядом не стоял, и вблизи не наблюдалось желающих остановиться, поэтому зевал, не стесняясь, – бессонная ночь настойчиво напоминала о себе.
«Чашечка крепкого кофе успокоила бы тебя», – благодушно подумал о неприличной зевоте, похлопал себя по щекам и поморгал глазами для прояснения зрения.
«Сейчас бы холодненький душ… Знойно в чужой, но прекрасной стране…»
И вновь широко зевнул, обнажив чуть ли не все зубы.
Внезапно в двух шагах остановилось роскошное авто и его непосредственность презрительно скривила лицо худенькой, вертлявой женщины, вылезающей из салона. Он ухмыльнулся, заметив ее реакцию, зевнул парочку раз назло, и шустро взбежал по ступенькам к двери. Кто знает, кто она?! Пусть сразу «поймет», что собой представляет молодой человек, если доведется контактировать по какой-либо причине. Если же пути не пересекутся, – она его больше не увидит, он – ее, а душа легко освободится от ложного стыда, присущего только девицам на выданье, но не «матерому волку-детективу», для которого все средства хороши, если требует дело. Судя по всему, дама была достаточно богата, чтобы содержать телохранителей. Те высыпали из другого автомобиля и окружили ее. Проходя мимо Яна, стоящего в позе ожидания, она слегка кивнула, не глядя ему в глаза. Будто в обязанности ее входило быть вежливой и творить, непременно, добро; которое творить не желала, судя по мимике, но статус знатной дамы требовал; поэтому, подчиняясь светским правилам, сначала полезла в свою сумочку, покопалась; потом, не найдя там чего-то важного, сделала знак телохранителю. Тот достал из кармана и сунул в руку ничего не подозревающего Яна доллар. Детектив оторопел. Никогда прежде даже помыслить не мог, что может выглядеть нищим в чьих-то глазах – то ли усталость брала свое, то ли вынужденное ожидание сказало все без слов посторонней женщине, то ли простая одежда, не сочетающаяся с величественным, богатым отелем или же… все вместе. Возможно, среагировал бы он как-то иначе, будь у него время, но в эту же минуту появился многозначительный швейцар и отвлек на себя внимание.
– Господин Корзун ждет вас, – вежливо склонив голову, сообщил он. Входящая в вестибюль женщина удивленно оглянулась на него, посчитав, вероятно, за идиота: презрение так и сквозило в ее взгляде, но тот, несколько смущенно, смотрел на Яна и ничего не заметил. Похоже, по ее мнению, здесь не было достойного лица, кого мог ожидать Корзун. Не потрепанного же бродягу, в конце-то концов?!
Ян понял, что дама приняла слова швейцара на свой счет, но разубеждать ее не поспешил. Кивнул в знак признательности и сунул в ладонь служаке злосчастный доллар, а про себя отметил, что она, возможно, имеет какое-то отношение к его клиенту, иначе не отреагировала бы так, будто швейцар сообщил прописную истину… Тем более, запоздало… в спину… что само по себе оскорбительно для «тонкой натуры» разнеженной вниманием особы… Размышлять дольше он не собирался, оставив все загадки на потом, так как и времени на это не осталось: в вестибюле его ожидал вежливый и предупредительный администратор, с зачесанными наверх и напомаженными черными волосами. Стройный, величавый, он, явно, гордился своей должностью, судя по выражению лица.
– Пройдемте за мной. Господин Корзун – очень важный клиент и его гости – наши гости. Тем более, сын господина, – указав направление оттопыренным слегка пальцем левой руки, прошел вперед, довел до нужного номера, постучал осторожно и ушел, когда на стук открылась дверь, и выглянул охранник.
Хмурый черноволосый «качок», размером с дверь, которую он открыл, прошелся тяжелым взглядом по Яну с ног до головы и посторонился. Тот не замешкался, не стушевался, как неуверенный юнец, – вошел с претензией во взоре и каменным лицом, будто сам визит ему неприятен. Осмотрев каждого вызывающим взглядом, гордо вскинул голову и прищурился. Казалось, еще немного и он сплюнет в знак наивысшего пренебрежения к присутствующим и запоет, если не «Мурку», то нечто подобное.