Надежда Порошина – Толстиков. Дом с открытыми глазами (страница 2)
На другой: «ПОСУДА».
Третья пока оставалась без надписи.
— Мы завтра уезжаем? — спросил он.
Дарья быстро посмотрела на потолок.
— Тише.
Кирилл спустился ещё на одну ступеньку.
— Он услышит?
В его голосе не было обычного детского любопытства. Он не спрашивал, проснётся ли Роман. Он спрашивал, успеют ли они сделать задуманное.
— Иди ко мне.
Мальчик бесшумно сошёл с лестницы. Он научился двигаться по дому, обходя места, где скрипели половицы. Не наступал на третью доску возле кухонной двери. Не задевал плечом стену в коридоре. Знал, как закрыть дверь, чтобы замок не щёлкнул.
Дарья заметила это не сразу.
Дети быстро привыкают к правилам любого дома. Даже к тем, которых никто не произносит вслух.
Кирилл подошёл к столу и увидел край свидетельства, выступавший из-под кофты.
— Ты взяла мои документы?
— Взяла.
— А Алисины?
— Тоже.
— А дневник?
Дарья посмотрела на него.
— Какой дневник?
Кирилл отвёл глаза.
— Никакой.
— Кирилл.
Он прижал руки к животу и качнулся с пятки на носок.
— Ты обещала, что сегодня не будешь задавать вопросы, — прошептал он.
Дарья вспомнила.
После ужина она сказала детям, что завтра им предстоит важный день. Попросила положить в рюкзаки только самое необходимое и никому не рассказывать о поездке. Кирилл сразу захотел узнать, куда они едут, надолго ли и будет ли с ними Роман.
Дарья не смогла ответить.
Она только сказала:
— Сегодня мы не задаём вопросов. Сегодня мы доверяем друг другу.
Теперь это обещание защищало сына от неё самой.
— Хорошо, — сказала Дарья. — Не буду. Но если есть вещь, которую ты хочешь взять, принеси её сейчас.
Кирилл кивнул, однако не двинулся с места.
— Мам…
— Что?
— А мы вернёмся?
Дарья посмотрела на кухню.
На белые фасады шкафов, которые они выбирали вместе с Романом. На большой деревянный стол. На магнит в форме домика, привезённый с первой семейной поездки. На детский рисунок, прикреплённый к холодильнику.
На рисунке были изображены четыре человека. Дарья, Роман, Кирилл и маленькая Алиса. Все держались за руки. Над ними ребёнок написал неровными буквами: «МОЯ СЕМЬЯ».
Рядом стоял большой красный дом.
Дарья столько лет мечтала о нём.
Не именно об этом здании, не об этих комнатах и не о дворе с высоким забором. Она мечтала о месте, откуда её никто не сможет выгнать. О человеке, который не исчезнет, когда станет трудно. О семье, в которой дети будут засыпать без страха, что утром всё изменится.
Мечта исполнилась слишком точно.
У неё появился мужчина, который никогда не исчезал. Он всегда знал, где она находится. Всегда замечал, когда она задерживалась. Всегда требовал закончить начатый разговор. Всегда возвращался к вопросу, пока не получал нужного ответа.
Он был рядом даже тогда, когда Дарье больше всего хотелось остаться одной.
— Я не знаю, вернёмся ли мы, — честно ответила она.
Кирилл долго смотрел на неё.
— Хорошо.
В одном коротком слове прозвучало облегчение, которое сын попытался скрыть.
Дарье стало больно.
Она хотела обнять его, но Кирилл уже повернулся к лестнице.
— Я принесу дневник.
— Только тихо.
— Я знаю.
Он поднялся, не коснувшись ни одной скрипучей ступеньки.
Дарья сняла со стола кофту, ещё раз проверила документы и положила их на дно коробки с книгами. Сверху поместила несколько старых журналов, два детских альбома и толстый словарь.
На стене над дверью горела красная точка.
Дарья подняла голову.
Камера была направлена на вход, но часть кухни тоже попадала в объектив. Роман установил систему наблюдения после того, как во дворе пропал строительный инструмент. Тогда Дарья не возражала.
Безопасность.
Так он сказал.
«Теперь мы всегда будем знать, кто приходил к дому».
Через неделю он спросил, почему она вернулась из магазина на семнадцать минут позже обычного.
Ещё через несколько дней позвонил и поинтересовался, зачем Елизавета выходила во двор ночью.
Потом прислал Дарье кадр, на котором она разговаривала у калитки с соседкой.