Надежда Порошина – Толстиков. Дом с открытыми глазами (страница 4)

Дарья почти рассмеялась, но вовремя закрыла рот ладонью.

Право.

Это слово давно перестало означать в их доме то, что означало для других людей.

Роман тоже никогда не говорил, что запрещает ей уйти. Он просто вставал в дверях и продолжал разговор. Не отнимал телефон — просил показать переписку, если ей нечего скрывать. Не запрещал встречаться с подругами — объяснял, что настоящая семья должна проводить свободное время вместе. Не выгонял — напоминал, кому принадлежит дом.

Каждому поступку находилось правильное название.

— Мы выйдем тогда, когда его не будет, — сказала Дарья. — Без сцен. Без разговоров.

— Хорошо.

— Дети не должны это видеть.

Елизавета горько улыбнулась.

— Даша, они уже всё видели.

Наверху хлопнула дверь.

Обе женщины замолчали.

По потолку прошла тень. Послышались тяжёлые шаги.

На этот раз они принадлежали не ребёнку.

Дарья быстро опустила крышку коробки. Елизавета схватила рюкзак и отступила в коридор.

Шаг.

Пауза.

Ещё один.

Роман шёл к лестнице.

Дарья почувствовала, как кровь пульсирует в висках. Она оглядела кухню.

Коробки.

Документы были спрятаны, но коробок раньше здесь не стояло.

Кофта на стуле.

Открытый шкаф.

Маркер на столе.

Он заметит.

Красная точка камеры продолжала смотреть на неё.

Дарья схватила ближайшую коробку и поставила возле мусорного ведра, будто собиралась выбросить. Вторую раскрыла и начала складывать туда старые журналы.

На верхней ступеньке показалась рука Романа.

Затем плечо.

Дарья заставила себя не смотреть.

— Вы что здесь делаете?

Его голос был хриплым после сна.

Елизавета первой повернулась к нему.

— Не спится.

Роман спустился ещё на несколько ступеней. На нём были домашние брюки и футболка. Он смотрел не на Елизавету, а на Дарью.

— Обеим?

— Я услышала шум, — ответила Елизавета.

— Какой шум?

— На кухне.

— А что на кухне?

Дарья продолжала складывать журналы. Руки дрожали, поэтому она старалась двигаться медленно.

Роман спустился до конца.

— Даша.

— Что?

— Я спросил, что вы делаете.

— Разбираю старые вещи.

— В три часа ночи?

— Не могла уснуть.

Он посмотрел на коробки.

— Почему?

— Что почему?

— Почему ты не могла уснуть?

— Просто не могла.

— Так не бывает.

Дарья подняла голову.

За последние годы она научилась распознавать момент, когда обычный вопрос превращался в начало долгого разговора. Голос Романа становился особенно спокойным. Он слегка наклонял голову, будто действительно хотел понять. Но правильный ответ уже существовал в его голове, и теперь ей предстояло угадать его.

— Бывает, — сказала Дарья.

Роман перевёл взгляд на Елизавету.

— А ты почему одета?

— Холодно.

— В куртке холодно?

Елизавета действительно успела набросить лёгкую куртку поверх свитера. Теперь она стояла, прижав рюкзак к ноге.

— Собиралась выйти покурить.

— Ты не куришь.