Надежда Ожигина – Чары, любовь и прочие неприятности. Рассказы слушателей курса Ирины Котовой «Ромфант для начинающих». Книга 1 (страница 19)
– Ильда, дорогая, это будет формальность, ты же понимаешь! – проговорила мама. – После свадьбы с ним познакомишься, невелика проблема! Их род очень просил сыграть свадьбу как можно быстрее, – щебетала мама. – Бизнес, детка, ничего личного. Я уже всё заказала. Не переживай.
– Дорогая, – добавил папа более мягко, – если не ты, то тогда Амелия выйдет замуж. Ты не думай, он хороший маг и человек. Достойный род. Просто так надо, ты же знаешь, для мира, для равновесия. Мы уж думали, что Ами не успеет закончить учёбу, но ты так вовремя решила вернуться. И, знаешь, их род согласовал тебя моментально.
Брунгильда поняла в этот момент только одно, что, возможно, там, в пещере, она приняла неверное решение. А ещё, что с самой дальней, призрачной мечтой о встрече с Гато придётся попрощаться. Послезавтра она станет женой родовитого наследника какой-то там семьи.
И как-то сразу испортилось настроение и стало всё неинтересно: кто тот жених, что за род. Хотя уж лучше она, чем малышка Ами. Сестрёнке всего-то восемнадцать. В конце концов, назвалась наследницей – полезай замуж!
– Хорошо, – сказала она, решительно откинув косу за спину, – делайте всё что нужно, готовьтесь и позовите, когда нужно будет идти в храм! – добавила Ильда.
– Не понимаю, чего ты ржёшь, как конь? – возмущался Амарантус.
– Ам, может быть, потому, что ты решил стать подружкой невесты и принарядился по случаю? – хохоча и вытирая слёзы одновременно, ответила Брунгильда.
– А кем ещё я должен был быть? – ещё более возмущённо мяучил кот, потрясая розовыми в блёстках усами.
– Ну, например, шафером, – продолжала смеяться Ильда, разглядывая стразы, украшающие чёрную шкурку кота, и кольца Амелии, нанизанные на хвост и лапы.
Эти двое спелись сразу! Младшенькая экстравагантным нарядом выражала протест. Она не желала отдавать сестру за «абы кого», и Ам был с ней согласен. Брунгильда же хохотала над их выходками.
Вся эта суматоха, предсвадебные ритуалы воспринимались ведьмой как милое и забавное приключение, так же она воспринимала и замужество. На удивление, ей действительно было весело!
Что ж, самым важным было пройти обряд смешения кровей родов для равновесия мира. В древности, конечно, всё происходило в первую брачную ночь, но в современных реалиях двух капель крови в каменной чаше в храме Праматери было достаточно. А дальше уже как договорятся молодожёны.
В комнату заглянула мама и, взволнованно окинув дочь взглядом, осталась довольна. Брунгильда отказалась от кружев и фаты и выбрала элегантное светлое платье известного модельера, подчёркивающее все достоинства её фигуры и оттеняющее серебряные волосы.
– Милая, мы уехали, будем ждать тебя в храме, не опаздывай, – бросила мама фразу и скрылась за дверью.
Ильда подождала положенное время, погрозила Амарантусу и, оглядев себя в зеркало, спустилась в холл.
Стоя одна перед закрытыми дверьми величественного каменного храма Праматери, Ильда улыбалась и посмеивалась тому, как Она всё устроила. Вырвала её из гор Шень Цонья, словно сорняк, и отправила замуж. Чтобы уж наверняка ведьма не сбежала и не подвергала опасности мир. Откуда-то сейчас Брунгильда точно знала, что Амелии на самом деле ничего не угрожало. Праматерь не позволила бы испортить судьбу девочке. Взглянув на ещё закрытые серые створки с изображением всех стихий и магических сил, Ильда почувствовала лёгкое тепло, коснувшееся её сердца. И светло улыбнулась, ощутив, что место, где она находится сейчас, – единственно верное. Иначе и быть не могло. Ощущение правильности всего происходящего и соединенности всех деталей витража жизни, её полной гармонии укутало пуховым платком. Ильда не успела понять, что ей напоминает это чувство и где она его уже встречала, как распахнулись двери храма, заиграла музыка, и перед ведьмой легла красно-зелёная дорожка цветов, ведущая её между рядами гостей к мужчине в чёрном фраке, стоящему у алтаря к ней спиной.
Брунгильда Бруха широко улыбнулась новой жизни и шагнула к будущему мужу.
Их разделяло около ста метров. Ильда всматривалась в жениха, но ей закрывали обзор свечи, стоящие вдоль прохода.
Вдруг внутри неё пламенем и болью взвилась стихия: «Буду любить тебя всегда, буду любить тебя всегда, буду любить тебя всегда, буду…»
Но она не останавливалась, продолжая идти к алтарю Праматери. Ведьма чувствовала, как растягивается время, как смазываются звуки и лица окружающих людей. Свет свечей перестал слепить, и она увидела, как будущий муж медленно поворачивается в её сторону. Краски потеряли свою яркость, серый цвет – любимый Праматерью – окутал весь мир, чётким же оставалось лишь лицо высокого смуглого мужчины с горящими, чуть раскосыми глазами и тёмными, отливающими медью волосами.
– Я обещал любить тебя вечно, моя Иль, – хриплым взволнованным голосом проговорил Гато Амари. – И я сдержу слово.
1. За дезертирство Гато Амари был осуждён военным трибуналом на срок лишения свободы до шести лет. После восстановления от ранений, полученных в ходе операции по снятию порчи, выбрал отработку наказания в подразделении секретных магопераций. Месяц службы в котором приравнивается к году заключения магтюрьмы. Спустя шесть месяцев участия в военных операциях на границе миров был уволен в запас.
2. Брунгильда таки побила Гато, как только они окончили обряд бракосочетания и вышли из храма. В этот момент она явно слышала заливистый смех Праматери.
3. Чан Ук оказался соглядатаем рода Амари и присматривал за Брунгильдой в горах Шень Цонья. Когда Ильда об этом узнала, она была настолько обескуражена, что слегка прокляла мужа.
4. Супруги Амари вырастили дерево гуаявы в саду на тайной поляне. А через много лет их дети нашли там вход в небольшую пещеру.
5. Амарантус добился, чтобы его признали частью рода Бруха по имеющимся астральным связям с родственниками наследников рода и написали с него картину «Амарантус Бруха I».
Карина Григорян. СВЕТЛЯЧОК В ОБЪЯТИЯХ СЕВЕРА
– Беги на север, Гайа! – шипела мачеха, помогая мне переодеваться.
Минуту назад она растолкала меня и подняла с постели. Спросонья я не понимала, что происходит. Судя по темноте, за окном была полночь, ведь здесь, на юге, рано светлеет, а ночь совсем короткая.
Облачив моё вялое тело в какие-то обноски, леди Фелиссия усадила меня на стул перед зеркалом, взяла большие ножницы и, не давая мне опомниться, одним движением руки отрезала мои длинные волосы. Мазнув по спине, коса, перехваченная широкой бархатной лентой, чёрной змеёй скрутилась у ног. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала – бледное лицо, испуганный и растерянный взгляд карих глаз, наливающийся слезами, опущенные уголки пухлых губ.
С мачехой я была в тёплых отношениях и никогда бы не подумала, что она на такое способна. Волосы – это сила и красота девушки, именно так считали южане. Так же считала и леди Фелиссия и постоянно заставляла меня расчёсывать волосы по несколько раз в день. Прежде чем я успела всхлипнуть и расплакаться, мачеха зажала мне рот рукой.
– Сосед отправляет старика Ивара в столицу, сказал, яблочное повезёт постоянному клиенту, – она продолжала шептать и натягивала на меня старую коричневую шапку. – Спрячься в повозке старика. В столице не задерживайся, отправляйся на север, там тебя не найдут.
– Кто не найдёт? Что происходит? – спросила я, ошарашенно переведя взгляд на мачеху.
– Давай, Гайа! Торопись! Нет времени на разговоры! – леди Фелиссия обняла меня и сунула в руки большой матерчатый мешок. – Деньги, документы, одежда здесь, – проговорила она, выталкивая меня за порог моей комнаты.
Уже на улице мачеха накинула на меня плащ и сунула в руку конверт. Она, как и я, была напугана, но её решительный взгляд заставил меня поддаться и поверить в какую-то абсурдную ситуацию, в которой мне грозит опасность.
– Ты светлячок, милая, как твоя мать. Беги и останешься жива! – напоследок молвила мачеха, смахивая слёзы.
Услышав это, я очень испугалась и едва дыша припустила к телеге. Пробежав несколько метров, я увидела, как старик Ивар шёл от дома к воротам и тихонько разговаривал с собакой. Он был добрым и нежадным человеком, вот и сейчас достал из сумки с провиантом кусочек мяса, приготовленного в дорогу заботливой женой, и, наклонившись, протянул руку с угощением виляющей хвостом от нетерпения собаке.
Гайа мысленно поблагодарила старика за его доброту и собаку за её извечный интерес к еде. Она забралась в телегу и легла, прижимаясь к правому бортику – при погрузке телег фруктами, вареньями и настойками справа и слева от бортиков телеги оставляли пространство – чтоб меньше трясло, а ящики обкладывали мешками, так что Гайа удобно устроилась и укрылась свежей соломой. Свой мешок она из рук не выпускала и даже привязала его завязками к запястью, неизвестно когда придётся спрыгивать с повозки. Она успела немного успокоить сердце, почему-то бешено бьющееся в ушах и висках. Она была напугана не столько тем, что её жизнь теперь навсегда изменится, сколько осознанием того, что секрет её магии раскрыт и это угрожает её жизни.
Ивар, распрощавшись с охранительницей соседского дома, влез на облучок, тихонько присвистнул, и лошадка, повинуясь команде старика, потянула яблочный воз в южную столицу.