Надежда Олешкевич – Экзамен на выживание, или Двойные неприятности (страница 29)

– Ой, а где Лари?

Из соседней комнаты выбежал настороженный мужчина, застыл в проходе. Скомкав грязную тряпку, бросил ее в меня и ринулся в глубь помещения.

Я побежала следом. Кинула в него подвернувшимся под руку предметом, назначение которого я даже не знала. Попала в плечо. Ускорилась и в последний момент, не позволив хозяину квартиры вылезти в окно, затянула его обратно в квартиру.

– Только не бей, не бей, – затрясся мужчина, уже лежа на полу.

– Так его, мелкая, – взобрался на мою голову кузнечик.

Ларн заметил Пиппи, в непонимании перевел на меня взгляд, но пошевелиться не посмел. И лишь сейчас я позволила себе осмотреться.

Небольшая кухонька с горой немытой посуды. В соседней комнате было что-то вроде лаборатории, но пыльной, будто там давно не работал никто. Притом ни одного животного я не обнаружила, хотя клетки имелись.

– Поговорим? – указала я мужчине на грязное кресло в углу, предлагая ему сесть.

Сама же прошлась вдоль столешницы, где лежали остатки еды на тарелках, немытые столовые приборы, корочки хлеба, заплесневевший сыр.

– Эх, Лари любил такие кусочки, – вздохнул мой фамильяр и повернулся к мужчине. – Куда ты его дел, мучитель?!

– Как интересно, – задумчиво произнес он.

Я мазнула пальцем по толстому слою пыли, растерла на подушечках. Подхватила попавшийся на глаза нож, достала из сумки салфетку и вытерла его, чтобы не вымазываться зазря.

– Что же вам интересно? – все-таки повернулась я к Ларну.

– Кузнечик разговаривает. Раньше он молчал.

– Ты слушать не умел! Мелкая, спроси про Лари, я больше не очень хочу его допрашивать.

Я подумала про себя, что способность к осмысленной речи могла появиться благодаря магии, ведь Пиппи стал моим фамильяром, а потому приобрел данное умение прямо там, в академии. Или раньше не видел смысла разговаривать, хотя мог. Но это не особо важно. Я здесь ради другого.

– Как вы переселяете нутро? – поинтересовалась, намеренно поигрывая ножом.

Пусть знает, что цели у меня совсем не мирные.

– Я уже все сказал в прошлый раз. Я не достаю души!

– Вопрос заключался в другом, – продолжала я прохаживаться по кухне и изучать обстановку.

Когда находилась возле окна, заметила в соседнем доме движение, будто кто-то спрятался и не хотел, чтобы его заметили. Что за странности?

– Я спросила, как вы переселяете нутро, мне интересен сам процесс и результат.

Обернулась, выгнула бровь, поторапливая мужчину с ответом.

– Мелкая, а давай ему трусы на усы натянем? Я хочу посмотреть, как это модно.

Ларн с интересом посмотрел на кузнечика. Тот вздрогнул, но выпятил грудь и с важным видом спрятался в моих волосах.

– Он задумал плохое, чует моя левая пятка.

– У меня в планах тоже ничего хорошего, – подмигнула я мучителю Пиппи, и тот напрягся, правильно меня поняв.

Я направилась к нему, с размаху вонзила нож в подлокотник, как раз между пальцами Ларна. Усмехнулась, делая как можно более безумный вид. Таких больше боятся.

– Продолжишь молчать? Может, мне спросить как-то иначе?

– Эт-то смешно…

– Да? А почему не смеетесь?

– Он не умеет, мелкая. После того, как Лари попробовал его пипирку…

– Тш-ш, – затолкала я кузнечика обратно в волосы. – Не отвлекай, иначе мы задержимся здесь надолго. Итак, рассказывайте, как вы переселяете нутро.

– Зачем это вам? – затравленно выдал мужчина, поглядывая на нож.

– Решила заняться чем-то подобным. Ну же, не томите. Я нынче нетерпелива.

– Заметил еще в прошлый раз, – закивал Ларн, – когда вы ударили меня в глаз и потребовали извлечь душу. Но я сразу сказал, что на подобное не способен. Могу переселить, если настрою материю правильно, но никак не достать.

– Переселить, значит, – осталась я довольна услышанным. – И как именно вы переселяете, поделитесь секретом.

– Вы с ними заодно, да?

– С кем?

– С г-гоблинами? Тоже промышляете агрессивно настроенными существами, д-да? Если так, то я отказываюсь что-то рассказывать. Вы уже забрали у меня все экспонаты, я больше не могу творить.

– Экспонаты – это животные, он так говорил, когда надевал большой глаз, – пояснил кузнечик мне на ухо, однако это, как всегда, прозвучало громко и для всех. – Дуралей. Не знает просто, что животные называются животными. Невежа!

Мужчина заинтересованно осмотрел мои волосы, но сразу вздрогнул, едва я дернулась к нему. Вжался в кресло. Казалось, попытался стать с ним единым целым, но только удавалось плохо – цветом от рождения вышел не тем.

– Я не с гоблинами, – пояснила достаточно мягко. – У меня свой интерес.

Я выдернула нож, отступила назад, сложила руки на груди. В общем, дала ему немного пространства, чтобы дышал, думал в верном мне направлении.

– Как вы переселяете нутро? Что для этого нужно? Вы работаете только с животными? В чем сама суть переселения? Говорите, пока у меня хорошее настроение. Полагаю, не стоит упоминать, что случится, когда оно станет плохим?

– Ох, мелкая, чует моя левая пятка…

Я цыкнула на Пиппи, улыбнулась Ларну. Тот сглотнул, все же отлип от кресла.

– Хорошо, расскажу. Но взамен хочу изучить кузнечика.

– Кого?! Мелкая, кого, он сказал? Лари, да? Точно назвал Лари. Глупый, позволил ему сбежать, а теперь скучает, получить назад хочет. Мелкая, но ты не соглашайся. Лари хороший, его нельзя отдавай мучителю.

– Начинайте, – кивнула я.

– Посадите его вон туда, на стол.

Я задумалась, стоит ли притворяться дальше, будто согласна.

– Сперва рассказ.

– Я могу делать два дела одновременно.

Изучить – в этом желании не крылось ничего плохого? Я в сомнении прикусила язык. Подумаешь, посмотрит он Пиппи.

– Сначала рассказ, – стояла я на своем.

Но мужчина будто почувствовал свою власть, перестал трястись и бояться. Он даже поднялся с кресла и зашел в лабораторию, увлекая меня за собой. Надел фартук. Достал металлический обруч с огромной лупой, отдаленно напоминающей мой монокль.

– Сюда, – расчистил он место и настроил тонкие палочки с закругленными наконечниками.

– У вас было достаточно времени, чтобы изучать кузнечика. Я не собираюсь подвергать его опасности, когда как вы, вероятно, вообще ничего интересного мне не расскажите.

Он вздрогнул, стоило мне нацелить на него нож, однако, казалось, теперь не собирался отступать. Жажда знаний оказалась выше страха.

– Я переселяю сознания из разумных существ в животных, – быстро сказал он. – Однако ни одно еще не обретало способность к внятной речи. Прошу, дайте осмотреть кузнечика. Я не сделаю ему ничего плохого.

Вправду, чего это я? Подумаешь, изучит…

Вот только внутри все противилось подобному поступку. Мне не хотелось передавать своего фамильяра человеку, который издевался над ним. Хотя не факт, что именно издевался, потому как ни одного четкого примера от Пиппи я до сих пор не услышала.

– Сознание – это часть нашей души, не она сама, но то, что с ней плотно связано, – быстро заговорил мужчина, видя мое колебание. – В животных тоже есть души и, если правильно настроить волны передатчика, можно поменять сознание вместе с ней. К примеру, перенести вашу душу в кузнечика, запечатать там.

– И тогда их будет две.