Надежда Моргунова – Дом, которого нет (страница 4)

Часть 29.

Я больше не хочу носить это в себе.

Я выплеснула правду, чтобы освободить место. Для новой жизни. Для Дома. Для будущего.

Всё, что было — было. Теперь моя очередь строить.

Часть 30.

Меня, «Дом, которого нет» (а по сути — гордое, отдельно стоящее здание), приглашают сделать кавер на «Человейники».

Кажется, кто-то перепутал адреса. Но мне уже смешно.

Я, знаете ли, не размножаюсь почкованием в муравейнике. Я — особняк. На отшибе. С табличкой «Вход запрещён». И у меня даже есть балкон.

Так что кавер, пожалуй, запишу. Но только чтобы все услышали, как звучит музыка из-под собственной, отдельно стоящей крыши.

Часть 31.

«От природы».

Я ходила на маникюр к девчонке на дому. За 500 рублей делала шеллак, когда везде он стоил две с половиной – три тысячи. Так и выживала, экономила, но выглядела хорошо. Умудрялась.

И вот однажды моя маникюрша говорит: «Я думала, ты от природы так поёшь». Я аж переспросила: «От природы?!».

Нет, милая. Никакой природы. Одиннадцать лет обучения, гнесинка, мировые педагоги, сотни часов распевок и пустой холодильник. Вот такой «природы» дар.

Но выгляжу хорошо — это да. Спасибо шеллаку за 500 и Людке, из соседнего подъезда.

Часть 32.

Помощь, которая не дошла.

Когда случился пожар, нам выделили помощь. Самый высокий кабинет одобрил выплату. Я держала в руках документы, где было написано: «Одобрено». Казалось бы — живи, восстанавливайся, дыши.

Но деньги до меня так и не дошли. Ни после первой жалобы, ни после десятой. Они просто застряли где-то в лабиринтах бюрократии. И я осталась одна — с одобренной выплатой, которая превратилась в бумажку.

Теперь я знаю: система умеет говорить «да» так, что на деле это означает «нет». Но я не сломалась. И теперь строю свой Дом без их помощи.

Часть 33.

Янтарная люстра.

После пожара уцелело немногое. Но была одна вещь — люстра. С янтарём. Вся в дыму, в копоти, но янтарная, тёплая, живая. Самое ценное, что осталось от дома.

Приходили люди осматривать помещение. Из служб, из комиссий. Кто-то из них, видимо, разглядел в этой закопчённой люстре ценность. Нищеброд, почуявший наживу. И украл. Просто взял и унёс единственное, что уцелело в огне.

Я не знаю, кто это был. Но знаю, что даже в пожаре находились те, кто хотел забрать последнее. А я — осталась. И строю новый Дом, в котором будет свет — без янтаря, но с душой.

Часть 34.

Богачка после пожара.

Кто-то увидел в закопчённой люстре ценность и украл её. Видимо, думали, что после пожара я — богачка, можно поживиться, что мне кто-то помогает, что я в шоколаде.

А в это время мне отказали в выплате в десять тысяч рублей. Десять тысяч. Которые положены по закону. Просто прислали отказ. Без объяснений. Без жалости.

Вот такая она, «богатая жизнь». Ты теряешь всё, а люди думают, что тебе подали руку. Только руку эту я так и не увидела. Зато видела тех, кто уносил последнее, пока я стояла на пепелище.

Теперь я строю свой Дом сама, без их «помощи». И он будет крепче любого янтаря.

Часть 35.

Двухъярусные кровати и собаки.

Это был цирк. Самый настоящий. Я написала своему звукорежиссёру. Не с просьбой о помощи, а просто чтобы кто-то знал. Прислала фотографию этих двухъярусных кроватей. Территория закрытая. Вокруг — собаки.

И я написала: «Мне очень страшно. Я не могу выйти. Я вообще не знаю, выживу ли я, или меня тут просто разберут».

Да, я так и написала. Потому что это было реально. И в тот момент мне казалось, что это конец.

Но меня вытащили. Нашлись люди. И я снова здесь. Пишу. Строю. Живу…

Часть 36.

Геометка.

Я написала своему звукорежиссёру. Он не стал охать, не стал паниковать. Просто сказал: «Скинь геометку матери».

И всё закрутилось. Собрали людей, чтобы вытащить меня оттуда. Надо отдать должное — вытащили. Позже мой начальник признался: он работал в похожем месте и знал все внутренние правила. Без него, наверное, не справились бы.

Так я узнала, что иногда «просто работа» — это спасённая жизнь. И что лучшие спасения, начинаются с одного сообщения. И с геометки.

Часть 37.

Спасибо вам.

Я до сих пор точно не знаю, кто меня вытащил. Это была огромная группа людей. Звукорежиссёр, мать, начальник, кто-то ещё — они объединились и просто сделали это.

Я им очень благодарна. Потому что, если бы я там осталась, это был бы точно конец. У меня бы просто не осталось моральных сил жить дальше. Совсем.

Но они не дали мне исчезнуть.

Часть 38.

Феномен времени.

Люди перестали брать трубку с неизвестных номеров. Они думают, что их все готовы обмануть. Что каждый звонок — это афера, кредит, угроза. Но в это время кто-то реально горит. Кричит в трубку, просит помощи, пытается дозвониться до родных. А его пропускают.

Потому что «неизвестный номер». Потому что «так безопаснее». Это феномен нашего времени. Мы так боимся быть обманутыми, что перестали слышать живых людей. И однажды, когда помощь понадобится нам самим, мы можем остаться в тишине, полной пропущенных звонков.

Часть 39.

С корабля на бал.

Однажды я устроилась на очень странную работу. Это случилось 13 декабря. А уже на следующий день меня отправили на корпоратив в Казань. С корабля на бал.

Я ещё даже не знала толком, чем занимаюсь, но уже сидела в поезде. Всё было как в тумане: новая должность, новые люди, новый город.

Наверное, это была одна из тех ситуаций, когда жизнь говорит: «Не думай, просто едь». И я поехала.

Часть 40.

Двушка в подарок от мэра.

Мы стояли в очереди на квартиру 20 лет. Мой отец был простым, но очень уважаемым и бедным человеком — учителем. А дед — директором крупнейшего московского завода. Когда отец взял в жёны девушку из деревни, дед и его супруга были в ярости. Несколько лет они не общались. Я даже ни разу не видела свою бабулю Лидию.

И вот, спустя 20 лет жизни в ветхой однушке вчетвером, нам наконец дали ипотеку на двушку в Лианозово. Это был подарок от города. От самого мэра.

А потом эту квартиру увели у моей семьи. Через мошеннические схемы её увёл мой бывший муж — по совместительству трус и домашний боксёр.

Так мы остались без подарка. Без квартиры. Без надежды.

Но не навсегда. Продолжение следует.

Часть 41.

Я не буду мельчать, чтобы вам было удобно.