Надежда Моргунова – Дом, которого нет (страница 3)

Так что, дорогие мои, следите дальше. Мой сериал только начинается, а вы — просто массовка и даже - не в титрах.

Ждите новых серий.

А те, кто следил — пусть задумаются, не пора ли им сменить «хобби».

Музыкальная индустрия крупных и заметных фигур не такая уж и большая - а маленькая. Нас все знают. И Вас - все знают. Поэтому, ваши «свежие идеи» и новинки по обложкам для треков мы реализовали еще в 2021 году.

Цирк.

Часть 20.

Иногда мне пишут люди. Ошибаются именем, потому что привыкли общаться со многими. Спрашивают «как дела». Говорят «сочувствую», когда узнают, что у меня умер отец.

Знаете, это почти мило. Почти по-человечески.

Вот только руки я сложила не в молитве за них. Я просто закрыла эту дверь. Потому что за ней — шесть лет обмана, 300 тысяч, грязные секреты и пустые обещания. А я теперь живу в Доме, которого нет для таких, как они.

Entry Forbidden.

Часть 21.

Игорь Моргунов. Мой отец. Гений, которого у меня украли.

Когда я была ребёнком, он впервые посадил меня за пианино. Мои ноги не дотягивались до нижней педали, и он стоял рядом и собственной ногой пытался продлить каждую мою ноту. Он стоял и играл со мной, чтобы музыка звучала дольше.

Он показал мне целую песню. Всего из двух нот. Я до сих пор её помню — «Подберу музыку к тебе, подберу музыку к дождю». Эту мелодию он написал сам. И этот дар он передал мне.

Он записал меня в музыкальную школу тайком. Без лишних слов, без разрешений — просто взял и отвёл. В шесть лет в Перово мне сказали: «У вас идеальный слух», и взяли без вопросов. Это был его триумф. И мой.

А через месяц меня оттуда забрала мать. Сказала, что у неё нет времени водить меня. Одним своим решением она удлинила мой творческий путь на несколько десятков лет. Удлинила — но не остановила.

Сегодня Игоря Моргунова больше нет. Но есть я. И есть проект «Дом, которого нет», который я продолжаю в память о своём отце, сделавшем для меня всё, что он мог. Он дал мне то, что у него было — музыку, веру в меня и свои две ноты. Теперь я строю этот Дом для нас. Для него, для сына, для будущего.

Отец, я продолжаю. Ты сделал всё, что мог. Теперь моя очередь.

Часть 22.

Я всю жизнь была девочкой, которая чего-то ждёт.

Поэтому и стала «Надеждой Придёт».

Ждала, что когда-нибудь смогу учиться. Ждала, что стану востребованной, что меня услышат. Ждала, что мне дадут шанс.

В шесть лет у меня был идеальный слух. Меня взяли в музыкальную школу без вопросов. Я могла всё уже тогда. Но мать сказала, что у неё нет времени меня водить, и забрала.

Мой бывший муж запрещал мне петь. Мать кричала: «Хватит петь!»

У меня не было шанса начать раньше. Мне никто не помогал.

В двадцать девять лет, когда они наконец отстали, я открыла свой лейбл. И люди смеялись: «В двадцать девять только начинаешь?» Да. Потому что раньше было нельзя. Потому что я всё делала сама.

У меня 235 песен. Это не хобби. Это талант, переданный по роду. Я строю свой Дом, свой проект, свою жизнь.

Я больше не жду. Я просто иду.

И если вы тоже ждали, пока вам «дадут», — не ждите. Берите сами. У меня получилось.

Часть 23.

Он посмотрел на меня и сказал: «У меня было только два таких ученика, Вам с ним стоит познакомиться, я это устрою. Ты невероятно талантлива!»

Это было в Гнесинке. Я пришла туда сама, без музыкальной школы за плечами.

Сольфеджио я написала на 20 баллов. Проходной был 45. Я просто не знала теории — меня ей никто не учил.

Но на творческом конкурсе комиссия поставила мне высокий балл. Они видели талант. Только формальности перечеркнули всё.

Я не остановилась. Пошла учиться частным образом к Николаю Николаевичу. Тому, кто воспитал не одно поколение музыкантов. Он просто посмотрел на меня и сказал: «У меня было только два таких ученика, Вам с ним стоит познакомиться, я это устрою. Ты невероятно талантлива!»

Эти слова я запомнила на всю жизнь. Не в дипломе дело, а в даре. Упорство и вера в себя важнее любых оценок. Теперь у меня 235 песен и проект «Дом, которого нет».

Часть 24.

Всю жизнь в нищете, и это не смешно.

Тебе завидуют, потому что ты талантлива, но никто не помогает.

Это горькая ирония, над которой смеются только те, кто никогда не был на моём месте.

Я не жду больше. Я говорю сама. И пусть теперь это услышат все.

Часть 25.

Ты ничего не дал, ты ничего не получишь.

После общения со многими людьми у меня возникает ступор. У нас почему-то принято делиться, даже если сам всю жизнь без штанов.

Я тоже следовала этому правилу какое-то время. Пока проводка в моей квартире не загорелась, и я вдруг не поняла: у меня в этом мире нет ни друзей, ни родственников. Нам с сыном оказались открыты только двери храма, и то как временный вариант.

С тех пор я ничего никому не должна. И делюсь только с теми, кто сам хоть что-то дал. Остальные пусть проходят мимо.

Часть 26.

Чтобы украсть такую судьбу или пытаться её копировать в творчестве, нужно быть не просто вором, а полным идиотом.

Моя жизнь — это не лёгкий путь. Это учебник по выживанию. Тот, кто попытается присвоить его себе, просто не вывезет. Он разобьётся о мою реальность, потому что нельзя украсть то, что построено на такой боли и такой силе. Это как пытаться утащить раскалённый Нож — схватят и обожгутся.

Моя история — это не просто слова. Я переплавила боль в песни, потерю — в проект, а предательство — в стальной щит. И тот, кто попытается это скопировать, просто не справится с такой тяжестью. Моя защита — это моя подлинность. То, что прожито, невозможно подделать.

Они крадут слова, но не могут украсть боль. Они крадут идеи, но не могут украсть талант. Я — это я, и это главное, что не отнять.

Часть 27.

Финальный гвоздь в крышку гроба.

Они думают, что они такие крутые. Ходят, надувают щёки, строят из себя важных людей.

А рядом с ними был человек, которому реально можно было помочь. Живой, талантливый, настоящий.

И они все прошли мимо. Абсолютно все.

Мать, которая не дала учиться. Бывший муж, который воровал и запрещал петь. Директор, который выкинул с работы. Продюсер, который не узнал в лицо.

Вы все опоздали. Вы потеряли шанс, который даётся раз в жизни. Вы просто не заметили сокровище, что стояло у вас под носом.

А я теперь сама себе хозяйка. Сама себе талант. Сама строю свой Дом, и в нём для вас нет комнаты.

Это финальный гвоздь в крышку гроба вашего лицемерия.

Спите спокойно.

Часть 28.

Лунатики.

Для семьи брата мы — как лунатики. Странные, бедные, вечно с какими-то проблемами. Но удивительное дело: они всегда знали, что я — их. А не своих. Они принимали меня, когда свои — выталкивали. Они замечали меня, когда свои — молчали.

И сейчас, оглядываясь назад, я думаю: может, семья — это не всегда про кровь? Иногда это про то, кто тебя видит, а кто — отворачивается.