Надежда Мельникова – Строгий профессор (страница 8)

— Я прошу прощения за то, что пропустила наши дополнительные занятия. Больше этого не повторится.

Снова вытираю щёки, шмыгнув носом, приподымаю подбородок. Надо собираться и идти домой, выбора у меня нет. Повертев шеей, обнаруживаю, что куртка сползла со спинки стула и валяется на полу. Поднимаю, сгибаюсь и разгибаюсь, суечусь, пытаясь найти в рюкзаке кошелёк.

А профессор делает шаг вперед и бесцеремонно сдергивает с моей шеи платок. Черт, так я и знала. Он заметил! Он очень правильный, и в его понимании со мной произошло нечто ужасное. Так оно и есть, вот только его это не касается.

Тряпка, сползшая с моей шеи слишком тонкая, короткая и скользкая, не мудрено, что я спалилась, но ничего другого я в шифоньере не нашла. Следы дедовских пальцев чересчур четкие и яркие. Мне неловко. Не ожидала, что Заболоцкий начнет распускать руки и дëргать мою маскировку. Машинально прикрываю синюшные отпечатки пальцев на коже. Смотрю профессору в глаза. Умоляю оставить меня в покое.

А он выглядит так, будто ему защемили дверями яйца.

— Вы плачете из-за этого?

Я встаю, осматриваясь, собирая свои вещи. Теперь я понимаю, как ему удалось получить высшую ученую степень. Он просто всех там достал. И ему её вручили, чтобы избавиться.

— Да, я плачу из-за этого. Извините, мне нужно идти домой.

Выхожу из-за стола. А Заболоцкий хватает меня за локоть, будто подругу или старую знакомую. Это шокирует. В его глазах столько гнева, он пытается защитить меня. Я слышала сплетни о его благородстве и рыцарстве, но никак не думала, что это коснётся меня лично.

— Нельзя позволять какому-то малолетнему придурку поднимать на вас руку, — в сердцах отчитывает меня профессор.

— С чего вы взяли, что он молодой, Роман Романович? Может, ему тридцать шесть, — как обычно, не подумав, выпаливаю я, смело глядя преподавателю в глаза.

Заболоцкий разжимает пальцы на моем предплечье.  Смотрит прямо, явно смутившись упоминания его собственного возраста и не до конца понимая, что конкретно я имею ввиду.

Будь я хоть немного спокойнее, не переживи я такой стресс сегодня ночью, я бы, конечно, ничего такого себе не позволила. И когда я почти уже ухожу…

— Это какие-то сексуальные игры? — Разворачивается профессор, заставляя меня остановиться. Усмехнувшись, оборачиваюсь. Да уж, у моей квартиры стоит очередь из поклонников, и все они мечтают задушить меня во время секса.

Перед глазами всплывают горящие дедовские глаза и спутанные клочки седых волос. Сейчас мне кажется, что все нехорошие воспоминания вышли из моей головы, встали вокруг и тяжело дышат, а я сама, как муха, попавшая в повидло, ползу через силу по столу и оставляю противные, липкие следы.

— До свидания, профессор. Мне нужно идти. — Опускаю я голову, устремившись к выходу.

Не собираюсь я грузить этого невероятного мужчину своими бытовыми проблемами. Ни к чему ему эта информация.

Роман

В конце сегодняшней лекции я позволяю своим студентам задать мне любой интересующий их вопрос. Меня приятно удивляет количество желающих, но первой руку тянет первокурсница с густой копной огненно-рыжих волос. К сожалению, я не помню её имени, но кажется, она прилежная студентка.

— Главное правило профессора Заболоцкого?

Немного подумав, я выхожу из-за кафедры и, поместив руки в карманы дымчато-серых брюк из костюмной ткани, отвечаю громко и с выражением:

— Ради своей семьи я готов закопать труп на заднем дворе дома.

Помещение лекционной аудитории наполняется дружным смехом и коллективным улюлюканьем. Пришедшаяся по вкусу шутка вызывает лёгкий трепет внутри. Так бывает всегда, когда мне удается увлечь аудиторию, ведь, по сути, каждая моя лекция — это своеобразный экзамен.

Но занятие подошло к концу. Звонок давно прозвучал. И на этой веселой ноте я решаю отпустить студентов, объявляя об окончании пары. Неосознанно ищу глазами Иванову и снова натыкаюсь на светлую, опущенную над тетрадкой макушку.

Иванова сегодня невероятно трудолюбива. Обычно она смотрит прямо на меня, внимая каждому слову, за исключением того раза, когда умудрилась уснуть на моей лекции. Но в этот раз к концу пары она исписала полтетради, ни разу не подняв головы. Рюкзак собирает так же: быстро и сосредоточенно.

Для выступления с докладом я выбрал Наталью, просто потому что должен был кого-то выбрать. Идея деканата мне активно не нравится. Зря они решили, что доклад должен читать именно первокурсник. Я искренне считаю, что восемнадцатилетняя девушка по сути ещё ребенок. Такое ответственное задание ей давать рано.

Но теперь в моем отношении к ней кое-что изменилось. Отметины на её шее, замеченные мной в кафе, не дают мне покоя, и я хочу с этим разобраться. Имею ли я моральное право лезть в личную жизнь своих учеников? Могу ли я позволить себе оставить без внимания тот факт, что кто-то пытался её придушить? А если завтра она не придёт на пары, потому что я ничего не предпринял?

Внутри застревает неприятный ком. Эта симпатичная, молоденькая девочка плакала навзрыд, пряча следы чьих-то лап на шее, и об этом я не могу перестать думать вторые сутки. Кто это мог сделать? Отец, отчим, любовник, уличный бандит? Иванова такая хрупкая, изящная, миниатюрная. Нужно не так много силы, чтобы свернуть эту тонкую длинную шею. Меня злит, что какой-то ублюдок мог покуситься на это невинное сокровище.

— Добрый день!

Баранова — преподаватель по английскому, её голос застаёт меня врасплох.  Оборачиваюсь. Яркая и эффектная Лариса зависает в проеме входной двери, прижав к своей пышной груди папки и бумаги с конспектами. Она привлекательная молодая женщина, её внимание не может не льстить любому здоровому мужчине. Складываю свои вещи, собираясь активнее. Её пара следующая в этой аудитории.

Полагаю, Барановой удалось расслышать последние аккорды моей лекции, и она решает добавить нашему общению пикантности. У неё есть обеспеченный поклонник, и вряд ли её слова можно расценивать хоть как-то серьезно, но я всё же слегка удивляюсь в момент, когда преподаватель английского оказывается у моего стола и, наклонившись к уху, недвусмысленно шутит:

— Роман Романович, а как же негласное правило никогда не спать со своими студентками? Разве не это главное правило Заболоцкого?

Мы переглядываемся, и я смеюсь, находя её шутку забавной. Да, со студентками я никогда не спал и, к счастью, не собираюсь. Об этом я сообщил ей на одной из университетских вечеринок, наверное, она запомнила.

В этот момент дверь в аудиторию с хлопком закрывается. Последний студент покидает помещение, оставляя меня с Барановой наедине.

— Сквозняки, наверное, — пожимает она плечами, усаживаясь за преподавательский стол.

Мне здесь делать больше нечего. Шагнув в коридор, среди потока студентов я сразу же замечаю знакомый блондинистый хвостик. Передвигается Иванова заметно лучше, но я всё равно намного быстрее.

— Наташа, я жду вас сегодня после шестой пары.

— Роман Романович! — Перепуганно рыщет взглядом под ногами Иванова, отчего-то не решаясь взглянуть мне в глаза. —  Это ведь будет после восьми часов вечера, а мне на автобус и потом неизвестно сколько добираться. Да и я уже слабо соображаю, с восьми утра здесь. Давайте лучше завтра с утра, от меня будет больше толку.

— Сюда пройдемте. — Подталкиваю я свою студентку к пустой рекреации.

Я за неё переживаю. Мне не дают покоя следы на её шее, тот кто сделал это… А что, если завтра у неё уже не будет?

Иванова запрокидывает голову и смотрит прямо на меня, изучая своими открытыми светлыми глазами. У неё красивое лицо: миндалевидные глаза, маленький аккуратный нос, пухлые розовые губы.  Чудесные волосы. Мне нравится её миниатюрная стройная фигура. Я вообще предпочитаю именно таких. Маленьких женщин. Будь ей лет на десять больше и встреть я её где-нибудь на нейтральной территории, обязательно бы пригласил такую, как Иванова, на свидание. Но в нашем случае об этом даже речи не может быть. Она ещё ребенок.

— Я хочу с вами поговорить не по учебе.

Иванова теряется, кажется, даже краснеет, снова рисует взглядом зигзаги на полу.

— А по поводу следов на вашей коже.

Моя студентка тут же поднимает руки к шее, машинально пытаясь подтянуть вверх ворот водолазки.

— Роман Романович, всё нормально, просто забудьте об этом.

Я наклоняюсь к ней, моментально мрачнея. Поднимаю руку с выставленным вперед пальцем, настаиваю, пытаясь доказать свою правоту. Так и думал, что она прикрывает какого-то малолетнего ублюдка.

— Если мы не поговорим, и вы не расскажите мне всё, как есть, я буду вынужден обратиться в полицию.

Иванова пугается и, вжав голову в плечи, согласно кивает, направляясь в сторону коридора.

— В двадцать пятнадцать на крыльце, Наталья, и не опаздывайте.

Мы с Ивановой спускаемся на первый этаж параллельно друг другу. Идем вниз по двум разным лестницам, оказываясь в холле одновременно. Не могу сдержаться и скольжу взглядом по открытым девичьим ногам. Всего секунда, но волнующая картинка отпечатывается на подкорке сознания сама собой.

И почему именно сейчас, когда у нас с Ивановой серьёзная совместная работа, моей студентке вдруг приспичило носить короткие, сексуальные юбки? Раньше, если я не ошибаюсь, она ходила только в брюках и балахонах. Всё было прилично. Меня устраивало. А что же происходит сейчас?