Надежда Мельникова – Строгий профессор (страница 9)

Наташа не слишком высокая, но пропорции настолько чудесны, аппетитны и привлекательны, что проходящие мимо студенты сворачивают головы. Провожая взглядам её стройные ножки, испытываю неловкость. Ведь кроме того, что я профессор и её преподаватель, я всё ещё достаточно молодой мужчина. И не могу не реагировать на красивые, упругие женские бёдра, хоть и очень стараюсь этого не делать. Так заложено природой.

— Идёмте. — Встречаю девушку в холле и открываю ей дверь, выпуская на улицу, обращаясь к ней с повышенной строгостью.

Я выясню, что за тип поднял на неё руку, и в целях безопасности подвезу её домой. На этом всё. Отвезти нужно: я настоял на беседе, я несу ответственность за её позднее возвращение, значит, я должен доставить её на место и вручить родителям в целости и сохранности. Было бы неплохо поговорить и с ними тоже, но это в том случае, если речь пойдет о парне Ивановой.

Лёгкие сковывает странной злостью, глубоко вздохнуть не получается. Будущий разговор вызывают беспокойство.

Студенты спешат как можно скорее покинуть стены родной альма-матер, преподаватели прощаются, сухо кивая друг другу, не поднимая глаз и не обращая на нас с Ивановой никакого внимания. У всех своя жизнь и свои проблемы, и только мне особо некуда спешить.

На улице довольно прохладно, дует неприятный, порывистый ветер.

— Моя машина припаркована возле кафе «Гараж», там мы и поужинаем, — заявляю строгим, не терпящим возражений голосом.

— В смысле? — Притормаживает Иванова, натягивая на голову забавную вязаную шапку.

— В смысле — я хочу есть, так как давно пришло время ужина, а вы, Иванова, расскажете, что с вами случилось, ну и, если захотите, тоже будете ужинать.  Я угощаю, — откашлявшись и взглянув на неё без тени улыбки. — У нас с вами деловая встреча, Иванова, на которой я решу, что мне с вами делать дальше.

Наталья молчит и в диком изумлении хлопает ресницами. Правда, не спорит, моментально соглашаясь на моё предложение.

— Тогда, если не возражаете, профессор, я отковыляю немного вбок, чтобы позвонить матери и сообщить о том, что задержусь, а то она будет беспокоиться.

Иванова заглядывает мне в глаза, а я заставляю себя хмуриться.

— Конечно.

Не могу сдержать усмешку. Забавная она всё-таки, как скажет что-нибудь. У неё ловкий ум и неплохая сообразительность. «Отковыляю вбок». Обычно студентки заискивают передо мной, активно нахваливая, а эта вечно перепуганная, зажатая, но при этом остроумная и какая-то наивная, что ли. Интересный экземпляр.

Качаю головой, разглядывая носки своих ботинок и продолжая улыбаться. А потом зачем-то снова смотрю ей вслед. Ветер треплет её короткую клетчатую юбку в складочку, приподнимая ткань ещё выше. И хотя я провожаю взглядом девичью спину, на самом деле не могу не смотреть на её бедра, подлавливая момент, когда их будет видно полностью, до самого верха… Вот же идиот.

В то время, как Иванова отходит поговорить по телефону, из университета выплывает Лариса.

— Рома, не меня ли ты ждешь в столь поздний и такой романтичный час? — певуче тянет коллега, стреляя глазками.

Не то, чтобы я очень заинтересован в ней. Баранова, конечно, симпатичная, но голова у меня от неё не кружится. И тот факт, что она стоит у обочины, ожидая, когда за ней приедет её богатый поклонник, и в это время флиртует со мной, вовсе нервирует. Как-то это неправильно.

— Жаль, сегодня я занята, Ром, могли бы поужинать вместе, — поёт сладкоголосая англичанка, подключая нескончаемые резервы соблазнения.

В припарковавшейся рядом с нами машине только водитель, сразу понятно откуда взялась такая храбрость. Её мужчина не увидит меня, а подчиненный вряд ли расскажет об университетском коллеге на обочине. Я помогаю Барановой сесть, аккуратно прикрывая за ней дверь автомобиля. Машина плавно отъезжает и, проехав пару метров, притормаживает на светофоре.

И как раз в этот момент ко мне возвращается Иванова. Миловидная блондиночка начинает говорить с такой скоростью, что я не успеваю улавливать ход её мыслей.

— Роман Романович, завтра я напишу объяснительную и рано утром положу её вам на стол, — задыхаясь. — В ней, в объяснительной, я подробно расскажу всё, что со мной произошло. Тот вопрос, что вас интересует. Так что остановите машину, вытащите из неё Баранову и ужинайте с Ларисой Владимировной, как вам на самом деле и хотелось. Я знаю, что вы благородный человек и беспокоитесь о моей шее, обо мне, но не стоит из-за такой мелочи портить себе вечер и личную жизнь.

— Не понял.

— Это я хлопнула дверью, когда выходила из аудитории. Простите меня, Роман Романович. Мне очень стыдно.

— Опять не понял.

Лицо Ивановой то бледнеет, то краснеет, кажется, её немного трясет. Тараторящая Наталья выглядит раздосадованной и разгневанной. И это снова веселит меня. Потому что, несмотря на горящие глаза и сжатые в кулачки руки, она смотрится невероятно искренней и открытой. Она выдает чистые, яркие эмоции, которые я, уважаемый профессор за тридцать, закоренелый холостяк и, что греха таить, местами зануда, позволить себе никак не могу.

Был бы немного глупее, подумал бы, что студентка Иванова ревнует меня, своего профессора, к преподавателю английского. От этой мысли хочется расхохотаться в голос. Бред какой-то.

— Успокойтесь, Иванова. Успокойтесь, пожалуйста. Идëмте. — Разворачиваюсь и следую прямо, шагая по тротуару к кафе «Гараж». Идем мы минут десять, а то и пятнадцать.

— Роман Романович, а если… — пыхтит Иванова, не поспевая за мной.

И почему меня это так забавляет? Она такая хорошенькая, когда волнуется.

— Нет, — строго отрезаю я.

— Но я могла бы...

— Нет, Иванова.

— Хорошо.

— Нет.

Это смешно. Открывая для Ивановой дверь и убедившись, что она не может меня видеть, я позволяю себе ещё раз улыбнуться.

Глава 6. Спаситель Роман Романович

Шутки шутками, но тема для разговора предстоит совсем не веселая. Я отодвигаю для своей студентки стул и сажусь напротив.

От того, что я вижу перед собой, тело кидает в жар. На меня смотрит натуральная блондинка с застенчивой, нежной улыбкой и огромными серо-зелëными глазами. Я вижу Иванову только по пояс, вторую половину тела скрывает стол, но и этого хватает, чтобы снова ощутить странную неловкость, которую я, черт меня дери, не чувствовал рядом с женщиной уже очень много лет. Интимные отношения были, а вот этого трепета — нет.

На ней белая водолазка, эротично обтягивающая тонкое тело, изящные руки и длинную шею. Иванова женственная и хрупкая девушка с маленькой, наверняка задорной грудью, олицетворяющая собой ожившую мужскую фантазию.

И хватит уже себя обманывать, мой мозг, или не мозг, а что-то другое, подсознательно выбрал для доклада именно эту студентку, потому что моему внутреннему миру очень нравится находиться рядом с ней. Но нужно взять себя в руки и вспомнить о собственном возрасте и положении. Она для меня слишком маленькая, чересчур юная и незрелая. Иванова — моя студентка. Этот список можно продолжать бесконечно. Такие девочки устраивают истерики на пустом месте, капризничают, ревнуют и бьют посуду, они шлют эсэмэски, требуют объяснений прямо во время работы, а ещё плачут, всё время плачут.

Откуда я это знаю?! Догадаться несложно.

Вчера я точно так же сидел за столом в ресторане, но с другой прекрасной женщиной. Ужинал в компании двадцативосьмилетней блондинки, дочери подруги матери. Пошёл на это ради Валентины Павловны. Самое интересное, что у нас даже случился секс. Дочь подруги матери скромно дышала подо мной, спрашивая бесчисленное количество раз, хорошо ли мне.

Мне было средне. Не то, чтобы совсем плохо, но и не так, чтобы вау. Это было странно и совсем не горячо. Как последний мудак я сослался на занятость и ушел, оставив её в растерянных чувствах, потому как совместная ночёвка означала бы, что мне понравилось. А это лишние надежды. Продолжения отношений мне не хочется, о чём я и сообщил ей сразу же. Валентина Павловна будет разочарована в старшем сыне.

Но сегодня совсем другое. Наташа выглядит милой и очень нежной. Я вижу, как она перелистывает страницы меню, раскладывает на коленях салфетку. Мне тут же представляется, как усевшись на мою поясницу, Иванова делает мне, уставшему и затюканному ректорской проверкой, массаж плеч и спины. Я обнимаю подушку, подложив её под щёку. Наташа совсем легкая, почти невесомая. Правильно массажировать тело не умеет. Но это и не нужно. Мне просто хорошо оттого, что она рядом. Не глядя, протягиваю руку и касаюсь её маленькой хрупкой ступни, глажу розовую пяточку. Обожаю, когда у женщины розовые, нежные пятки без мозолей и трещин. Это моя слабость. Я уверен, что у Ивановой именно такие, надо будет посмотреть весной, когда она наденет открытые босоножки. Так вот, возвращаясь к фантазиям — Иванова, конечно же, не умеет делать массаж, но от прикосновения её пальчиков к коже мне становится хорошо и спокойно. Я живу один, и мне хочется вот этого: когда проведешь несколько лекций подряд, устанешь как собака, а тебя просто гладят, уговаривая, что всё будет хорошо.

Иванова рассматривает меню. А я резко втягиваю воздух носом. Чёртов извращенец и педофил. Собирался её от маньяка спасать, а сам разглядываю несчастную студентку, фантазируя о ней.

— Нам, пожалуйста, вот это и это. Тычу в меню. — А ты выбрала? — закрываю глаза, одернув себя. — В смысле вы выбрали, Иванова?