Надежда Мельникова – Дикарь (страница 10)

А я не могу успокоиться. После стресса у меня просто припадок. Смеюсь как ненормальная гиена.

Просыпается Семён и, нахмурившись, оценивает обстановку. Он тоже вылезает наружу.

— Даниил, ты что, дурак?! — присоединяется к визгу староста. — Нельзя было по-человечески порешать?

Чувствую, как лицо покрывается пятнами, и с широко раскрытым ртом хлопаю себя по бёдрам руками, заходясь в истеричном смехе:

— Он не дурак, он дикарь!

Глава 10

Глава 10

Аккуратно выскальзываю из машины. От пережитого стресса едва держусь на ногах. Прижимаю к себе сумку, оступаюсь, проваливаюсь в сугроб. Поднимаюсь. Стряхиваю снег. Даже не верю, что выбралась. Голова кружится. Тяжело дышу и смотрю только на Михайлова.

На общем фоне катастрофы моё последнее падение такая малость.

Не знаю, куда себя деть. Даже бежать нет возможности.

А мой спаситель выглядит великолепно. Я такого ещё не видела. Сильный мужик на крепком коне. Мечта любой женщины. Влажные фантазии и всё такое. Кошмар для меня и моего задания.

Недаром Елизавета ему квартиру почти отписала, он же посадил меня на поводок. Отпустил с ними, чтобы спасти.

Деревенский дурак на такое не способен.

Ну почему я веду себя как идиотка? Вот в чём вопрос. Отчего не могу сделать что-то в этой деревне нормально? Всё изначально пошло не так. Сама не понимаю, что творю. Прям тупею на глазах. А у меня, между прочим, есть золотая медаль за успешное окончание школы и в дипломе всего одна четверка. Откуда подобные «искромётные» решения? Что со мной происходит? Что за кренделя я выделываю?

Знаю этого типа всего ничего, но позволяю ему действовать на себя удушающе, словно затягивая на шее ремешок.

— Где я возьму деньги на ремонт этого корыта?! Меня же жена придушит! — визжит Петька, напоминая о себе.

С силой заставляю себя оторвать взгляд от дикаря. Пётр, вместо того чтобы открыть капот, накручивает круги вокруг «нивы», будто не знает, что делать и куда себя деть.

Чуть вдалеке Семён, согнувшись пополам, причитает. Кажется, он начал трезветь, и теперь ему стыдно. Раскаивается человек. Сразу видно, что переживает. Зовёт меня по имени, а потом загребает в ладони снег и умывает лицо.

Петькин приятель и вовсе удивляет: скрывается из виду, убегая куда-то в темноту леса. Не понимаю… Куда он? Видимо, не боится, что его сожрут волки. Но я рада, что больше не интересую его как объект страсти. Вообще, в этой деревне очень хочется побрить голову налысо и перетянуть грудь. Меня аж трясет от страха.

Внутри «нивы» что-то шипит. Не думаю, что находиться сейчас рядом с машиной достаточно безопасно, поэтому отхожу в сторону, бреду по снегу, подальше от Петиной красавицы.

Я в полной растерянности, просто не знаю, куда податься.

Снова ищу глазами дикаря. Михайлов, немного потоптавшись, обещает рыдающему Петру какие-то деньги и разворачивает лошадь, приближаясь ко мне.

Ясно же как белый день, что он ничего не подпишет. Не согласится, хоть на рельсы ложись! Смысл за ним таскаться? Но поблагодарить надо. Поэтому я говорю как можно громче:

— Спасибо, Даниил! Обязана жизнью!

Выходит наигранно.

— Ты, Барби, давай лучше деньги собирай, — удерживает на месте лошадь.

И смотрит холодно. Без улыбки и радости. У него всегда такой взгляд, будто он видит меня насквозь. Сейчас глаза практически чёрного цвета. Мне не по себе. Я всё время чувствую себя в чем-то виноватой.

Вздрагиваю. Конь фыркает, поднимает снег с земли. Встаёт на дыбы, демонстрируя величие и силу. Ржёт. А дикарь уверенно держится в седле и даже не морщится, полностью контролируя ситуацию.

Кутаюсь в куртку. Смотрю на него и не знаю, как с ним себя вести.

— Деньги?! — вдруг доходит до меня смысл его фразы. — Но у меня нет денег. Не надо было меня спасать.

— Ты издеваешься, Барби?!

Я не проявляю пренебрежение, просто выгляжу глупо. И делаю это в одна тысяча сто семьдесят пятый раз.

Дикарь добивает:

— Кажется, это ты, а не я полез в машину к пьяным мужикам.

— Да лучше бы я её не брал! Дура! Мы же думали, ты сама хочешь! — орёт Петька.

— Да всё было отлично, — кашляет Семён, — пока ты, Даниил, не появился!

Зажмурившись, качаю головой. Я так испугалась, что ничего не соображаю. А ещё лошадь подходит чересчур близко. Я боюсь, что Михайлов и его Призрак затопчут меня копытами насмерть.

— Ну тогда с тебя…

Называет сумму. Не понимаю и не хочу понимать. По новой кутаюсь в пуховик. Жму голову в плечи и стою на месте. Кажется, в ту сторону был дом Степановны. Верчу головой. А может, в другую сторону. Я потом придумаю, что делать дальше и где найти ЕЩЁ денег. Но сейчас бы добраться до гостевого дома.

— В такую сумму Пётр оценил ущерб, нанесенный его автомобилю.

— Отлично, — развожу руками, хлопая себя по бокам. — Одним долгом больше, одним меньше.

Решаюсь всё-таки пойти налево.

— У тебя долги?

Кивнув и передумав, держу путь прямо! Все тропинки, дороги и деревья здесь совершенно одинаковые. Надо же было уронить березу на развилке.

— А что так? Перебрала с заказами в онлайн-магазине?

— Нет, Даниил, слишком много потратила денег на туры по местным деревням.

— Шутница, — комментирует дикарь.

А я задираю голову, дабы взглянуть на него, дикарь не смеётся. Суров, красив и властен, как бог Олимпа. Прищуривается. Взгляд становится хищным. Движения быстрыми и хладнокровными.

— Хватит, и так много времени потратил на всякую дичь.

Чуть прибавляет скорости и, всё ещё сидя на лошади, наклоняется, ловко подхватывая меня одной рукой. Затем перебрасывает перед собой через седло. Кидает на Призрака невнятным кулем, как сраный мешок картошки. Одной рукой крепко придерживает за зад, чтобы я не свалилась, другой ведёт коня по дороге. Сердце останавливается от ужаса. Вишу вниз головой и ору как резаная. Снова потеряв шапку, чувствую, как рассыпаются волосы, падая мне на лицо. Пытаюсь хоть за что-то ухватится, но конь — это не рейсовый автобус, у него нет поручней. И руки безжизненно виснут вниз. Я сейчас получу инфаркт миокарда.

— Не ори, испугаешь животное. Лошади не любят крика.

Бьёт меня по заду для профилактики.

— Я боюсь!

— Это хорошо. Страх — это двигатель развития!

Ненормальный дикарь. Сумасшедший, бешеный. Как только мне кажется, что я сама виновата, веду себя как-то не так, глупая и недалекая и могла бы быть умнее, дикарь устраивает для меня очередную задницу.

Ну почему с ним вечно какой-то дурдом? Неужели нельзя было посадить меня в седло, как делают все нормальные люди?

— Понятное дело, что страшно, Забава. Но это всё равно лучше, чем ночью к пьяным мужикам в машину садиться. Считай это процедурой просвещения. Ты плохо себя ведешь, а неуправляемый нрав — результат плохого воспитания.

И ещё один сочный шлепок по заду.

Глава 11

Глава 11

Вздохнув, замолкаю. И Михайлов, не говоря ни слова и придерживая меня, спокойно ведёт лошадь, умудряясь сохранять достаточно ровный темп. Потеряв всякую надежду добраться до тёплого помещения в вертикальном положении, послушно еду вниз головой. Иногда приподнимаясь, чтобы кровь отлила от мозга. Наверное, он везёт меня к себе домой. Сейчас устроит мне варфоломеевскую ночь.

Но это ещё не всё. Приключения продолжаются. Судя по участившемуся скрипу снега, нас кто-то догоняет.

— Дань! А Дань? — кто-то зовёт дикаря.

Поворачиваю голову, рядом, с моей стороны от лошади, плетётся перепачканный и взъерошенный Петро.

Дикарь не реагирует. А Петька никакой. Машину бросил, бредёт параллельно нашему движению. Выглядит совершенно потерянным.