Надежда Мельникова – Дикарь (страница 12)

Ещё?! Он и не должен там трогать. Это работа. Всего лишь важное поручение.

— Учитывая сильное возбуждение, ты отлично держишься, — усмехнувшись, переходит на хриплый шёпот.

— Чего? — вру сама себе. — Не выдумывай, Даниил. Лучше расскажи: как все было? Она купила квартиру или ты? На чьи деньги? С какой целью? Если я не получу подпись, она пришлёт кого-то другого.

— Значит, ты не испытываешь возбуждения? Правда? Ну же, Барби. — Кажется, он наклоняется, не могу открыть глаз — боюсь. — Неужели ты не хочешь меня? Жаль, я не могу проверить твою грудь, уверен, соски уже каменные.

Я задыхаюсь. Я не могу понять, где я. Не открываю глаз и только борюсь сама с собой. С закрытыми глазами легче собирать мозги в кучу. Я не могу продолжать беседу, когда его сильные руки такие умелые. Всё пропало. И лес, и мороз, и конь. И Петра с Семёном давно не слышно. Всё сконцентрировалось на руке дикаря.

— Приехали!

Резко убирает ладонь. Спрыгивает. Стягивает меня с лошади. Ставит прямо и неожиданно громко кричит:

— Степановна, привёз постояльца! Открывай ворота. Чужачка натанцевалась. Чаю бы, отогреться.

У меня аж рот открывается от удивления. Он смотрит мне в глаза. И я хочу его стукнуть, но понимаю, какой ничтожной себя выставлю.

Господи, он так меня скрутил, что я даже не заметила, когда Семён и Пётр ушли от нас. В какой момент мы остались наедине? Чёрные глаза горят жаром. Дикарь усмехается и запрыгивает на Призрака. А я хватаюсь за забор, будто нахожусь в состоянии крайней степени опьянения. Но, понимая, что он может увидеть мою растерянность, становлюсь ровно. Кричу ему вдогонку «спасибо», резко хватаюсь за ручку калитки. Пытаюсь открыть. Но голова кружится. И в глазах двоится.

Это всё из-за поездки вниз головой! Я уверена. Нельзя человеку долго в таком положении. Просто противопоказано.

Глава 13

Глава 13

Не могу отдышаться. И сердце никак не успокоится. В дом Степановны вошла, к двери привалилась, а внутри настоящий водоворот. От чувственной пытки кружится голова, и горит, и колотится сердце.

— Во что ты опять вляпалась? Даром что Забава, вид у тебя, как у нас говорят, «на Мадрид», — смеётся Степановна, при этом возится с трёхлитровой банкой. — Хорошая жена, Забавушка, всегда знает, как правильно заливать чайный гриб, запомни, главное условие полезного напитка — чистота. Грязные руки, немытая посуда или сырая вода могут погубить гриб.

Очень увлекательно, но мне сейчас не до напитков. Я после рук дикаря отойти не могу, потрясена и, наверно, схожу с ума. Регулярно делаю глупости. И сейчас не соображаю, где я. И стыдно и сладко одновременно. В глазах аж двоится от перевозбуждения.

Прохожу через тамбур, словно в забытьи, в потьмах натыкаюсь на кота. Он взвизгивает, но когти не выпускает, просто шарахается. В хате хоть глаз выколи. Степановна экономит.

Когда я получила задание от Елизаветы, я думала, это будет лёгкая работа. А в итоге не могу очухаться и включить голову.

Я всё ещё чувствую его руки. Хотя он в очередной раз поступил как хам и дикарь, но не могу не признать, что реагирую.

— Скажите, пожалуйста, — стараясь остыть. — Степановна, вот вы знали Елизавету, жену Михайлова, а за что вы её так не любите?

Старушка прерывает свои занятия и, сжав марлю, которой до этого тщательно протирала крышку банки, становится неподвижной.

— Она такое, Забавушка, сделала, что ни в аду, ни в раю не прощают.

— Изменила ему? — выскакивает из меня само собой.

Первое время я думала, что это Лиза несчастная жертва дикаря, уж очень грубыми и жестоким показался мне этот мужлан. И ввиду того, что гордость и дискомфорт по отношению к красивому мужику не позволяли думать трезво, я никак не хотела раскрыть глаз. Я приняла женскую сторону, и всё. А ведь в жизни не всегда всё так однозначно. К тому же дикарь прибавил сюда постыдное влечение к нему. И я творю чёрт знает что.

Даниил спас меня несколько раз подряд, и я начала задумываться. Такой ли он плохой, каким я его нарисовала?

Неожиданно поменяла своё мнение. И дело даже не в безнравственном желании, которое он во мне пробуждает, а в том, что если хорошенько подумать, то, похоже, что-то недоговаривает именно Елизавета.

А может, это потому, что тело горит огнём после его жарких прикосновений, и я его оправдываю? Ох! Сейчас бы хорошо снова в снег. Желательно вниз головой. Может быть, тогда вулкан потухнет и мысли успокоятся? Рядом с дикарем волнительно, страстно и очень-очень страшно. И он ужасно меня нервирует. Однако это так не похоже на мою обычную жизнь, где всё сравнительно скучно и однообразно, поэтому я сама не своя.

В общем, это задание я запомню надолго.

Хозяйка думает, что бы ответить на заданный мной вопрос. Её лицо меняется, и, судя по всему, нахмурившись, она что-то вспоминает. Жду, затаив дыхание. Эта тема отвлекает меня от плотских мыслей о дикаре.

Кот Васька снова кружит у моих ног, а Степановна опускает голову, явно не желая вдаваться в подробности.

— Есть вещи пострашнее измены, Забава, — впивается в меня взглядом.

И я каменею. Даже представить не могу, о чём она.

Хозяйка темнит. А меня уже не остановить.

— Скажите, — повторяюсь, усаживаясь за стол. — Знаю, что уже спрашивала, но всё ещё надеюсь на ответ, — делаю лицо рыжего кота из мультика про Шрека, складываю руки в молитвенном жесте. — А кем Михайлов работал до того, как сюда приехал? Судя по разговорам, он далеко не дурак. И есть у него какое-то образование. Во многих вопросах он очень хорошо разбирается.

— Конечно, — смеётся, — совсем не дурак, медицину закончил. Лечебное дело. Мужик толковый и работящий. Этого не отнять. Характер не сахар, так жизнь заставила. Ой, опять лишнего сболтнула.

— Он врач? — удивляюсь.

Так и сижу в куртке, не сообразив, что её надо снять. Хорошо хоть обувь у входа оставила, а то Степановна убила бы. У неё полы от чистоты аж скрипят.

— Не совсем. Он этот. Как его. Судмедэксперт. Вот прибьют тебя завтра, не дай боже, и такого, как наш Михайлов позовут волоски снимать. Раны мерять. Как говорится, искать следы, определять причину.

Я прям шокирована. Сладко-горькое возбуждение во всём теле никуда не делось, но приобрело новые очертания. По разговорам с дикарем я поняла, что он не просто деревенский мачо. Думала, может, что-то связанное с сельским хозяйством. Аграрный институт или колледж, но медицина — это же очень сложно. Я впечатлена.

— Ого! А как он здесь оказался? Уж явно поблизости такой работы нет. Непохоже, что он в отпуске лошадьми и дровами занимается. Выглядит, будто сбежал и остался здесь навсегда.

— Шубу сними, Забава, а то заживо сгоришь. Помрёшь. Нельзя перегреваться.

— Если продолжу посещать деревенские мероприятия и кататься на машинах местных жителей, точно помру. — Слушаюсь хозяйку, стягиваю куртку и шарф, кладу на соседний стул и вспоминаю свою глупость.

Стыдно.

— Да ладно, ребята у нас неплохие, просто ты их с ума свела своей красотой, вот они немного и растерялась.

Удивлена, что Степановна уже в курсе. Вроде только что приехали.

— Откуда вы знаете?

— Так Сёма мне всё рассказал. Раньше вашего прискакал. Тебя Данила аккуратно на Призраке вёз, медленно, боясь угробить, а они с Петькой по дороге на колхозную телегу запрыгнули. Вот как вернулся, так в щель забора мне и давай жаловаться. Он к Михайлову тебя очень ревнует. Просил сообщить, если тот вдруг тебя ко мне не притащит, а домой потянет.

Закатываю глаза, ну этот Семён даёт. Просил не рассказывать Степановне и сам же всё ей растрепал.

— А насчёт вашего Данилы — да, очень аккуратно он меня вёз. Просто с комфортом, — говорю с нескрываемым сарказмом. — Вниз головой.

Степановна смеётся и, поднявшись на деревянную табуретку, ставит банку на тёмную полку.

— С Данилой тебе вряд ли что-то светит, он одинокий волк, обжёгся — и всё, лучше к Семену присмотрись. Он хлопец замечательный и заинтересован.

Слушаю, анализируя слова хозяйки, и никак не могу поверить в то, что сказала Степановна. Чёрт с ним, с Семёном. Вспоминаю, что судмедэксперт — это самый настоящий врач, который изучает травмы, даёт заключения о тяжести и способе их нанесения, участвует в проведении ДНК-тестов, ищет причину смерти. Важный и грамотный человек. Выходит, что дикарь не такой уж и дикарь.

— Значит, он работу бросил? Михайлов ваш.

Степановна тянется к окнам, поправляя белоснежные шторки.

— Вот неугомонная. Говорю же, не для тебя он. Уволился, уехал, потому что хороший. — Поправляет платок, завязывая туже, затем идёт к следующему окну.

Приподнимаю брови в удивлении.

— Это как? Расскажите, расскажите. Очень прошу.

Степановне, как любой бабе, неймётся поделиться.

— Но обещай, Забава, что ты могила.

Поднимаю с пола Ваську прижимаю к себе. Киваю несколько раз подряд.

Степановна ставит чайник на плиту, достаёт печенье.

— Работа у него такая, что порой играет решающую роль при приговоре. Сама понимаешь, он может судьбу человека поменять. И этим многие пользовались. Или по невнимательности, или намеренно, увы, это не редкость.

Глажу Ваську, приоткрыв рот. Слушаю.

— Михайлову, ясно дело, это не нравилось. И лез он куда не следует. Знаю два случая, про них в газете писали. Первый про одного парня, он на производстве работал. Зимой с приятелем-ровесником гуляли на улице, выпили. А к ним подошёл мужик, тоже нетрезвый. — Степановна открывает шкафчик, достаёт заварку, продолжая: — Завязалась драка. В результате мужик остался сидеть на земле, а парень с приятелем ушли восвояси. Не помню, как их фамилии. Но незнакомец не вернулся домой, его нашли во дворе, недалеко от того места. Мёртвого.