Надежда Храмушина – Вторая жизнь Нолика (страница 6)

– А если не буду?

Она так взглянула на меня, что у меня внутри опять всё похолодело, ну и взгляд у неё! И у меня так забилось сердце, что я схватился за него, а она мне говорит:

– Можешь погулять, воздухом подышать, обедать иди к Агате, она в соседнем доме. Если попросит тебя что по хозяйству помочь, не отказывай. Понял?

Я кивнул и вышел из дома. Перво-наперво я прошёлся по посёлку. Домов мало, а территория большая. Я вдоль забора по всему периметру прошёл, так больше километра каждая его сторона. Кругом лес глухой, тайга, что в посёлке, что за забором. Дорожек нет, пробирался сквозь дебри. Забор там высокий, но при желании я смог бы через него перелезть, только знал, что не получится. У меня внутри прямо красными буквами это горело, как приказ. Наверное, Сивила мне его навязала. Я ведь сразу понял, что ведьма она. Только не она там самая главная, правду Лёва сказал, это она только за порядком смотреть поставлена. А она такая же бесправная, как и все в посёлке. Только хорохорится, что будто делает, что хочет. Но о чём бы я ни думал, я снова и снова вспоминал слова Сивилы о том, что сегодня ночью что-то произойдёт, и не мог унять в себе дурные предчувствия. Я сел на землю и привалился к дереву. Вспомнил родителей. Наверное, думают, что у меня полно работы, и некогда даже заглянуть к ним или позвонить. Когда они поймут, что меня нигде нет? В лучшем случае через пару месяцев, так как я и раньше на два-три месяца, бывало, пропадал. Бабушке тоже редко звонил, значит, и она сразу не спохватится. Когда меня отсюда отпустят? И отпустят ли вообще? Силой мне отсюда не выбраться, даже нечего об этом мечтать. Только хитростью. Сделать вид, что мне здесь понравилось, помогать им буду, не задавать лишних вопросов, может и получится притупить их бдительность. Только когда я смогу притупить их бдительность? Через три месяца можно будет уже поставить крест на побеге – будет холодно и, даже если получится сбежать, недолго продержусь при минусовой температуре в футболке и летних кроссовках. И снова невесёлая мысль пришла мне в голову – а с чего я решил, что у меня будут эти месяцы? Неизвестно ещё, как я переживу эту ближайшую ночь, что они со мной собрались делать?

После того, как я до самого вечера по лесу ползал, я пошёл в соседний дом, к Агате. Агате примерно лет тридцать, полненькая такая, мне улыбнулась, только в глазах тоска, видать, тоже там не по собственному желанию живёт. Она не похожа на ведьму, но один раз я видел, как она на дрова в печке рукой махнула – и они зажглись. Она меня накормила. Попросила меня отнести мешок с какими-то тряпками в соседний дом, в котором я ещё не был. Я донёс мешок до того дома, там тоже все окна зашторены, как и в других домах, ко мне никто не вышел, поэтому я поставил его к самым дверям. Только я повернулся, чтобы уйти, как дверь открылась, и из дома выскочил мужик, тоже в возрасте такой, в таком же балахоне, как и Сивила, только лицо такое красное, рыхлое, будто его осы накусали, и как рявкнет на меня:

– Ты что, не видел, что я тебе из окна махнул, чтобы ты на крыльцо не заходил?

Он меня столкнул с крыльца, в это время у него в доме кто-то завыл, да жутко так, и он вместе с мешком быстро заскочил обратно в дом и двери за собой захлопнул. В это же время из продуха под домом кошка выскочила, и шмыгнула за угол. Я вздрогнул, когда увидел на её морде кровь. Чёртово место. Чёртовы обитатели.

Я был прав, назвав это место чёртовым. Просто в точку попал. Когда стемнело, я вернулся в подвал к Трезору. На удивление, он не мучил свою деревянную поделку, а сосредоточенно резал шкуру на тонкие ремни. Шкура была свежая, похоже, недавно с кого-то её содрал, вроде как с косули. После того, как я целый день дышал свежим воздухом, меня чуть не вытошнило, когда я спустился в подвал. Я опять сел в свой угол и стал ждать, когда меня позовут. Я к тому времени уже смирился, принял грядущие события, так как ничем не мог на них повлиять.

Незаметно для себя я даже задремал, и очнулся от окрика Трезора, он опять произнёс имя Сивилы и кивнул мне на дверь. Я попил водички и пошёл навстречу своей судьбе. В посёлке была полная темнота – не было света в окнах, и луны нигде не было, и ни одной звёздочки на небе. Только зловещие силуэты огромных деревьев на фоне жуткой мрачной темноты неба.

Когда я зашёл в дом, кроме Сивилы там было ещё двое – бешеный хозяин третьего дома, покусанный осами, и сухой сгорбленный старик с крючковатым носом в костюме, мрачный, кожа вся в пятнах. Старик сидел за столом, а Сивила с бешеным стояли возле камина. И ещё на столе я увидел тот прибор, из-за которого я и очутился здесь. Вот тогда-то у меня в груди по-настоящему ёкнуло сердце. Я понял, что то, что произойдёт дальше, разделит мою жизнь на две половины – до этой ночи и после. Я ещё не знал, как это будет. Но это будет очень плохо, безумно плохо, бесконечно плохо для меня. Но винить некого, я сам своими ножками сел в ту машину.

– Всё, Гибидий, сказала тебе, что это сделаешь ты, значит, это сделаешь ты! – прикрикнула Сивила на бешеного, и он втянул голову в плечи.

– Это для нас меньший риск, – тихо прошамкал старик – ты же понимаешь, что пользы от тебя никакой нет, вот и докажи, что не зря мы тут тебя держим.

– Если всё обойдётся, и ты сохранишь себя, следующий раз я сама буду это проводить. – Сивила отошла от него к столу и добавила: – Начинай. И без фокусов.

– Как прикажешь, Сивила, – Гибидий повернулся ко мне и критически посмотрел на меня. – Если будет у него следующий раз.

– Ничего, он крепкий, да и особого здоровья для этого не требуется, – успокоила его Сивила и взяла со стола прибор. – Только смотри, у извлекателя нет обратного хода, здесь отсутствует нижнее второе кольцо. На его действие это не влияет, просто тебе надо будет, как только почувствуешь, как начнёт через трубку выходить воздух, сразу же вручную прижать пружину и достать его.

Она показала Гибидию как надо пользоваться прибором и приказала мне подойти к Гибидию. На негнущихся ногах я подошёл к нему, и в тот же миг почувствовал резкую боль где-то в районе сердца, и всё поплыло вокруг меня, постепенно погружая в темноту и мокрый холод. Прямо передо мной замерцало размытое пятно, превратившееся в выплывающую маску, которая висела среди темноты, как луна на небе. Потом она стала чётче, и я увидел абсолютно круглую голову непонятно какого существа, похожую на тусклую луну. Вид её был странен, носа нет, вместо рта полоска, и только глаза, треугольные, с яркими жёлтыми зрачками внутри, с интересом, не мигая, смотрели на меня. Это от неё шёл холод, но я просто констатировал этот факт, потому что это меня совершенно не трогало и не пугало, я не чувствовал больше боли в сердце, не чувствовал обиды за то, что был похищен, только полнейшее равнодушие и отстранённость. Я был вне времени и вне человечества, став сторонним наблюдателем и действующим лицом одновременно. А ещё я понял, что тот, кто сейчас на меня смотрит, сделает меня сильнее, и это позволит мне вырваться из плена. Неожиданно раздался голос Луноликого, это я так про себя назвал висевшее передо мной существо, прервавший мои размышления:

– Приветствую тебя! Как я долго ждал этого!

– Кто ты? – вырвалось у меня.

– Я – это твоё отражение в этом мире.

– В каком мире?

– Ты всё поймёшь в своё время, не торопись. Я – это ты, а ты – это я. Ты – не первый, кто заглянул сюда, но ты первый, кто вызвал меня к себе.

Я спросил его:

– Что они со мной сделали?

– А разве они тебе не сказали?

– Нет, они решили провести надо мной какой-то эксперимент. Это сделал Гибидий, так как он самый тупой среди них, и Сивила сказала, что в следующий раз, если с ним ничего не произойдёт неожиданного, это сделает она.

– Ха, забавно. Значит, они и сами не поняли, куда тебя выпустили!

– Выпустили?

– Не бойся ничего, ты изменишься, только не показывай им свои новые возможности. Через некоторое время они захотят повторить это, не сопротивляйся, ты снова окажешься здесь, а когда вернёшься в свой мир, ты будешь ещё сильнее. Ничего не бойся, теперь я рядом. Возвращайся.

Я открыл глаза. Я лежал на полу возле камина, а за столом сидели Сивила, Гибидий и Раж и смотрели на меня.

– Живой? – Сивила привстала и нагнулась ко мне.

– Живой, – ответил я ей. – А вы ждали, что я умру?

– Что ты чувствуешь? – спросила она.

– Ничего, – ответил я.

– Не получилось? – обеспокоенно спросил Гибидий.

– Рано, – подал голос Раж, – пусть придёт в себя.

– А что должно произойти? – спросил я.

– Это ты нам скажешь, – ответила Сивила.

И я вдруг услышал, как она подумала: «Долго был там, долго. Надо будет наложить заклятие правды, чтобы ничего не утаил». Я опустил глаза, так как боялся, что она поймёт, что я слышу её мысли. Но она не поняла, так как следом подумала: « И на Гибидия тоже, эта сволочь постоянно что-то пытается скрыть». Я обрадовался, что среди моих новых товарищей нет крепкой дружбы. А ещё я услышал, как за домом сидит кошка Гибидия и прислушивается к разговорам в доме. Она ненавидела Сивилу и Ража, и презирала своего хозяина, но была привязана к нему страшной клятвой. Кошка поняла, что Сивила хочет наложить заклятие правды на Гибидия, и уже плела заговор, чтобы не допустить этого. «Всё интереснее и интереснее!» – подумалось мне.