Надежда Храмушина – Вторая жизнь Нолика (страница 7)

– Иди, отдыхай! – сказала мне Сивила. – Завтра придёшь ко мне. Сможешь встать-то?

Я встал и пошёл к дверям. Сивила окрикнула меня:

– Что ты видел?

Я отрицательно покачал головой, и тут же почувствовал волну неверия, которая шла от Ража. Я постарался не показать, что почувствовал это и вышел из дома. Была какая-то усталость во всем теле, но не такая, как после работы, а совсем другая, непонятная, от которой просто хотелось сесть и закрыть глаза, не думая вообще ни о чём. На улице было всё серо, неподвижно, словно я очутился в рисунке, выполненном простым карандашом.

В подвале я не учуял никаких отвратительных запахов, и это меня уже не удивило. Трезор сидел на своём месте и продолжал резать шкуры на ремни. На меня он даже не посмотрел. Я попытался проникнуть в его голову, чтобы прочитать его мысли. Но там был полнейший вакуум. Ни одной мысли.

Я свалился на свою постель, и тут же забылся глубоким сном, совершенно без сновидений. То, что подо мной были твёрдые доски, меня больше не беспокоило. Последней моей мыслью было, чтобы быстрее мне поставили ещё один укол, и я уйду отсюда. Домой! Я хочу домой!

Я понял, что не дышу, только утром, когда умывался. Это был настоящий шок. Пытался начать дышать, но оказывается, то, что человек совершенно бессознательно делает со своего рождения, не поддаётся повторному запуску, как бы ты ни старался. Я пробежал по лесу, думая, что при нагрузке мой организм сам захочет глотнуть свежего воздуха. Нет, дыхания не появилось. Я понял одно – почему-то я продолжаю жить, даже лишившись основной своей функции. Сердце моё иногда стучало, я его слышал, а иногда молчало, и это тоже не поддавалось никакому объяснению. Вспомнил Луноликого, что он сказал, что теперь я где-то там, в другом мире. Это неприятное открытие. И ещё, мне не нравился Луноликий, даже если это часть меня. И он мне сказал, чтобы я не боялся следующих уколов Сивилы, они меня сделают ещё сильнее. За счет чего? Где я черпаю силы и откуда у меня способность читать мысли? Ничего просто так не даётся человеку. Нет у меня таких заслуг, чтобы меня наградили, поставив выше других людей. Вывод я сделал один – что бы со мной ни произошло, это пришло от силы, которая ненавидит людей, и я даже про себя побоялся назвать это имя.

Я снова сел под деревом, чтобы понять, как мне не оказаться со всеми своими потрохами в его лапах. Первый шаг я уже сделал, но осознание того, что я не хочу идти дальше по этому пути, позволяло надеяться, что я пока не стал его слугой. Я вспомнил, как Сивила говорила Гибидию, что прибор этот сломан, что какое-то кольцо там отсутствует, и что надо вручную что-то подкручивать. Прекрасно, значит прибор, теоретически, дал сбой при выполнении операции по моей трансформации. По крайней мере, я искренне хотел этого. А откуда я вызвал Луноликого? Где он был до этого? А что, если Луноликий тоже приобрёл не все свои таланты, не обрёл полной силы? Поэтому и осторожничает, втирается в доверие. Острая мысль вспышкой пронеслась в моей голове – он должен был подчинить меня, поработить, да только с первого раза у него не получилось.

Я не был голоден, и сначала подумал, что теперь, кроме отсутствия дыхания, у меня ещё и отпадёт надобность в пище, но решил, что всё равно пойду к Агате, поем. Агата усадила меня за стол, смотрела настороженно, из чего я сделал вывод, что её предупредили насчет меня. Пока я механически жевал кашу, которую она поставила передо мной, я настроился прочитать её мысли, но кроме каких-то вздохов внутри, я ничего не услышал, ну и ещё пара фраз типа: «какой худой», « бедненький». После завтрака мы с ней спустились в подвал, и я перетащил наверх мешок с мукой. Кстати, я сам удивился, как я легко его подхватил и донёс. Про себя отметил, что силы у меня есть, и даже гораздо больше, чем раньше.

Я пошёл к Сивиле и, поднявшись на крыльцо, сразу же настроился на неё и услышал её голос, она говорила Ражу: « Смотри внимательно, сработает ли заклинание». А Раж ей ответил: «За собой смотри! Сама говоришь, тянет тебя к извлекателю, говорю тебе, давай его подальше в лесу держать, чего боишься-то?» Она ему отвечает: «Того и боюсь, что вас с Гибидием подомнет он, сами не заметите, как начнёте колоть себя. А у меня защита крепка, не сомневайся. Сейчас этого спытаю». Я не знал, что мне нужно сделать, чтобы устоять перед её колдовством, но внутренне весь сгруппировался, мысленно представив, как я отгораживаюсь от неё образом Луноликого. Откуда я это взял, не знаю. Само пришло, хоть я и понимал, что довериться ему было актом полнейшего отчаяния.

Сивила с Ражом сидели за столом, на котором в беспорядке были свалены разные книги, некоторые были открыты, на некоторых клочками весела паутина, как в каком-то ужастике. Она кивнула мне и я сел напротив неё.

– Ты уже понял, что ты изменился? – спросила она меня.

– Я перестал дышать, – ответил я.

– И всё? – она буквально буравила меня взглядом, и я почувствовал поток энергии, идущий от неё.

– А что ещё должно быть? – я прямо смотрел на неё, чувствуя, как чёрная энергия, словно морские волны, разбивается о защиту Луноликого.

– Не дерзи! – зло сказала она. – Ты что себе возомнил? Думаешь, бессмертным стал? Так я тебя быстро в этом разубежу.

– Наверное, должно пройти время, чтобы это осознать, – раздался голос Ража. – Подождём. Да не пыли ты так! Дай ему прийти в себя.

– Хорошо, – Сивила отвернулась от меня и сказала Ражу: – Ничего не почувствовала, – потом снова посмотрела на меня и сказала: – Иди. Вечером снова придёшь.

– Не будем торопиться с выводами, ты прав, пусть пройдёт время, – услышал я её голос, закрывая за собой дверь.

Выйдя из дома, я опять заметил кошку Гибидия. Она настороженно смотрела на меня, готовая сорваться прочь при малейшей опасности, и я почувствовал в ней страх. Страх передо мной. И это страх полз к Гибидию. Я медленно пошёл в лес мимо дома Гибидия, настраиваясь на него. Встав за его домом, я почувствовал боль колдуна, и понял, что для него не прошла бесследно работа с прибором. Он лежал весь мокрый, обессиленный, и пытался читать какой-то заговор, но мысли постоянно ускользали от него, и он снова и снова начинал читать снова, заикаясь, но дальше первых слов дело не шло. Получалось одно из двух: или в приборе, действительно, сбились настройки, или так и задумывалось изначально, просто Сивила не всё знает об его устройстве.

Следующие две недели я каждый вечер приходил в Сивиле, и оставался у неё почти до самой ночи. Она занималась своими делами, а я просто сидел, глядя в пол. Она несколько раз пыталась ввести меня в транс, и я подыгрывал ей. После чего она долго смотрела мне в глаза, подбираясь к моим мыслям. Но я уже научился делать себя совершенно пустым. Иногда с нею был Раж, и он тоже ходил вокруг меня, пытаясь произвести какие-то манипуляции. Они пришли к выводу, что кроме отсутствия дыхания, во мне больше не произошло никаких изменений. Хотя один раз Раж произнёс фразу, от которой я напрягся. Он сказал Сивиле:

– Одно из двух – или всё идёт по нашему плану, как мы и предполагали, или мы сами копаем себе могилу, и нам лучше сейчас остановить его, пока не поздно.

Сивила зацыкала на него, приведя свой контраргумент, что она уже меня просветила насквозь, и ничего угрожающего в моём поведении и в моей голове не нашла. Я тоже за это время наблюдал за нею и понял, каких усилий ей стоит не поддаться соблазну и не поставить себе такой же укол. Она этот прибор убрала под двойную защиту – сама наложила на него знак, и Ража заставила, но очень мучается из-за этого.

Всё это время я размышлял только об одном – допустить ли второй укол. Я ведь не знал даже, что за прибор попал в руки Сивилы благодаря мне, не знал, для чего он предназначен. Если после первого его воздействия я так кардинально поменялся, что же ждет меня после следующего укола? Все эти ответы я мог получить только у Луноликого. Но если я попаду к нему второй раз, вместе с ответами я получу ещё порцию изменений в себе, а это меня настораживало. И самое страшное – Луноликий станет тоже сильнее, и, наверняка, захочет попробовать управлять мною. Луноликий – не Сивила, и мне его не обмануть, и защиту от него не поставить. Я прекрасно осознавал, что теперь я смогу уйти из логова Сивилы, и они не смогут меня остановить. Но я не хотел уходить без прибора, а его у Сивилы мне не удастся отнять, открытого противостояния с двумя колдунами мне не выдержать.       И я решил остаться. Я получу ответы, и я буду сопротивляться Луноликому. Как это будет, я не представлял пока, но то, что я никогда не буду служить злу, в этом я был уверен.

Но тут произошло ещё кое-что. Однажды ночью я проснулся от неясного беспокойства, что-то ворвалось в наш мир, совершенно чуждое и враждебное. И тут у меня открылась ещё одна способность. Я, неожиданно для себя, воспарил над своим телом, вылетел из подвала, пролетел над домом Сивилы, потом над домами Агаты и Гибидия, и полетел дальше к источнику возмущения эфира. Ощущение полёта были великолепно, полная свобода и лёгкость во всём, даже несмотря на присутствие такого сильного раздражителя, каким являлся невидимый гость.

Я увидел огонь, вырывающийся из чёрного колодца. Огонь был беспощадный и неукротимый, и казалось, что если тот, кто держит этот неистовый огонь на своём поводке, вдруг отпустит его, то огонь моментально уничтожит всё живое. В то же время свет от огня был до странности привлекательным, и меня потянуло к нему. Я стал изо всех сил сопротивляться этому зову, и у меня это получилось, я остановился, не долетая до него. Над огнём висела чёрная ладонь, сотканная из дыма, которая хищно шевелила огромными пальцами, будто перебирая что-то в них. Я разглядел тёмные фигуры, которые стояли вокруг колодца. Вокруг них змейками закручивалась пыль. Одна из фигур, что-то монотонно бубнила, и я понял, что это Раж, который держал в руках длинный свиток и зачитывал слова из него. Напротив него, лицом ко мне, стояла Сивила, и лицо её, освещенное хищным пламенем, походило на морду крысы с оскаленными клыками. Она держала свою руку в самом центре огня, и синие огни прыгали у неё под ладонью. Потом я заметил почти неуловимые серые потоки, которые истекали от чёрных пальцев на руку Сивилы, а от её руки ползли в грудь стоящих перед ней колдунов. Значит, вот ваш хозяин, сам пришёл, собственной персоной. Как только я подумал это, ладонь застыла, и я понял, что хозяин обнаружил моё присутствие. Моментально весь огонь сконцентрировался в моём направлении, будто сильный ветер повернул его ко мне. В груди у меня зажгло, словно туда вылили расплавленный металл. Я попытался отлететь, но невидимые огненные путы начали сжиматься вокруг меня, выжигая в моём сознании любые попытки сделать самостоятельные движения. Из последних сил я представил Луноликого, поставив его перед собой как щит, и увидел, как затрещали и обуглились края его круглой головы. Но и огонь ослабил свою хватку и начал чернеть, выпуская во все стороны клубы ядовитого чёрного дыма. Фигуры вокруг колодца начали корчиться, задыхаясь в дыму, они распластались у колодца, как черви, придавленные сапогом.