Надежда Храмушина – Вторая жизнь Нолика (страница 8)

Я очнулся у себя в подвале. Да, этот огонь мне не по зубам. Но ничего, я ведь не знаю, на что ещё теперь способен. Этот колодец надо засыпать, и помочь в этом мне сможет только Луноликий. У меня перед глазами стоял дьявольский огонь, и я так и не смог уснуть до утра. Неужели дьявол на самом деле существует? И что теперь предпримут его верные слуги, после ночного катаклизма? Поняли ли они, кто явился причиной их скомканного ритуала? Мой инстинкт выживание кричал мне, что если Сивила со своей компанией догадались, значит, мне придётся бежать отсюда, так и не получив ответы на свои вопросы.

Утром я не пошёл к Агате, а сразу пошёл к Сивиле. Но двери мне никто не открыл. Я настроился на Сивилу, но наткнулся на какое-то подозрительное безмолвие. Тогда я пошёл к дому Агаты, и там тоже самое, полная тишина. К колодцу идти я не рискнул. Я повернул по знакомой уже тропе в лес, дошёл до любимого моего места, и просидел там до вечера. Сначала я думал, что Сивила со своей бандой погибли в дыму, что огонь разозлился на них, и, не сумев дотянуться до меня, расправился со своими слугами. Но потом я отмел это, нет, скорее всего, Сивила поставила какую-то дополнительную защиту от меня, чтобы я не мог заглядывать в её мысли. Это плохо. Но с другой стороны, они могли со мной расправиться ещё ночью, не дожидаясь утра. А раз этого не произошло, я решил, что буду дальше вести себя, как ни в чём не бывало. Так себе план, больше похожий на защиту страуса, засунувшего голову в песок.

Как стемнело, я снова пошёл к Сивиле. Дверь была открыта. Сивила сидела в кресле возле самого камина и даже не повернула в мою сторону голову, когда я зашёл. Я прошёл к камину и стал рядом с ней. Взглянув на её лицо, я вздрогнул. Оно всё было испещрено красными шрамами. На голове её был накинут чёрный платок, на коленях лежала открытая книга. Она не отрывала взгляда от горящего камина.

– Неудачный день? – спросил я.

Горло моё сдавила невидимая рука и повалила на пол. Я уже распрощался с жизнью, когда та же рука поставила меня обратно на ноги. Я закашлялся, и опёрся на камин. Сивила так и не повернула ко мне головы. Хлопнула входная дверь и по комнате прошёл ветер, заплясали язычки пламени на свечах, листы в книге Сивилы поднялись и плавно опустились обратно. Не поверите, но я слышал, как ветер что-то прошелестел ей! Камин вспыхнул ярче, осветив лицо Сивилы, и я увидел, как с него исчезают следы ожогов.

– Есть что рассказать? – глухо спросила она.

– Нет, – коротко ответил я.

– Боишься?

– Чего?

– Какой отчаянный! Готовься, – зловеще проговорила она. – Скоро мы сделаем тебе второй укол. Всё, иди.

– Как готовиться? – не смог удержаться я от сарказма.

Она подняла на меня глаза и долго внимательно смотрела на меня, потом махнула мне рукой, показывая на дверь. Я вышел из дома и остановился. Так, значит, хозяин жестоко наказал своих вассалов. Неужели он на самом деле подумал, что это они нарушили ритуал? Или это ловушка? Скорее всего, второе. И ещё, зачем она меня предупредила о втором уколе? Просто потому, чтобы я мучился и боялся?

Я не пошёл в подвал, а прошёл вокруг домов остальных колдунов. Гибидий жив, он говорил с кошкой, жалуясь ей на слабость и на несправедливость жизни. К кирпичному дому я ни разу ещё не подходил, пока жил в поселении. Наверное, это дом Ража. Раж мне кажется самым хитрым из них. Стоит ли мне рисковать, стараясь подслушать его мысли? Поколебавшись, я всё-таки пошёл к его дому. Раж сидел на крыльце, и сразу меня заметил. Я моментально поставил перед собой Луноликого, когда Раж окликнул меня. Лицо его тоже было со следами ожогов, но намного меньше, чем у Сивилы.

– Не спится? – спросил он меня вполне дружелюбным тоном.

– Зачем вы это делаете со мной?

– Ты должен нас благодарить, что мы выбрали именно тебя. Ты станешь не таким, как эти слабые людишки. Ты сможешь управлять ими.

– А вам это зачем?

– Ты теперь с нами, ты – часть нас. Ты станешь сильнее, и мы станем сильнее. Разве не о силе и могуществе мечтает каждый из вас?

– Я об этом не мечтал.

– Мечтал, мечтал! – Раж засмеялся. – Ты что думаешь, мы бы сами не могли взять извлекатель из твоего ящика с инструментами? Это была проверка. Ты её прошёл. Поэтому ты сейчас здесь.

– Так вы это специально подстроили? – я был поражён.

– Ну, как специально! Ты увидел извлекатель, после этого и мы его увидели.

– Почему он называется извлекатель?

– Знаешь, история извлекателя достаточно туманна, не всё сходится в разных источниках, не всё мы знаем о нём. Изначально он был совершенно другой конструкции, и назывался «Славное возвращение на поле боя», и он возвращал к жизни воинов, заколотых саблями, затягивая их раны и делая в дальнейшем невосприимчивыми их к любому оружию. Это «Славное возвращение» было подарено одному восточному шаху, но даритель неизвестен. Шах, благодаря такому подарку, получил неуязвимых преданных воинов, и с такой непобедимой армией значительно расширил свои владения. Но потом «Славное возвращение» пропало. С новыми изобретениями человечества в части убивать друг друга, с появлением огнестрельного оружия, опять всплыл новый чудесный инструмент для воскрешения бойцов, и он стал называться « Извлекатель пуль, дающий ещё девять жизней».

– Во мне не было пуль, и я не умирал, – напомнил я ему.

– Видишь ли, получивший ещё одну жизнь, становился более сильным и удачливым в бою, пули его словно облетали. Разве ты не хочешь быть таким удачливым и сильным?

– Этот вопрос должен был быть задан до того, как вы всадили мне трубку в сердце.

– О, нет! – воскликнул Раж. – Не в сердце! Хотя извлекатель может достать пулю из сердца, это правда, но после этого не надо снова запускать сердце, то, что поддерживает жизнь воскрешенного, не нуждается в сокращениях его. Но есть некоторые тонкости использования извлекателя. Понимаешь, никто и никогда не получал все девять жизней. И причина банальна. Извлекатель один. Всего один. Кто бы его ни дал людям, он сделал это в единственном числе. И инструкцию этот даритель дал к нему устную. И дал он её единственному человеку, первому, у кого в руках оказался этот прибор. А за долгие века людская фантазия исказила истинный смысл и настоящие возможности извлекателя. А последние двести лет связь между держателями извлекателя нарушилась, так как тот, кто держал извлекатель двести лет тому назад, просто спрятал его, не передав своему преемнику. Остались кое-какие обрывки описания, что и кто делал, и они достаточно противоречивые.

– Ну и пусть бы он дальше валялся у меня в ящике, зачем он вам понадобился? – удивился я.

– Не всё так просто, – Раж вздохнул. – Кому-то он понадобился. Вернее понадобился тот, кто принёс извлекатель на землю. И к нему можно выйти только через извлекатель.

– Зачем вы мне собрались делать второй укол? Я не буду вам служить, я не один из вас, и никогда им не буду.

Раж отвернулся от меня, и просидел какое-то время молча. Я решил, что он не собирается больше со мной говорить, повернулся и только собрался уйти, как Раж тихо заговорил:

– Я видел одно письмо, которое написал человек, который трижды испытал на себе действие извлекателя. Он стал одним из них.

– Из каких из них? – не понял я.

Раж смотрел на меня. В его глазах я прочитал ответ, который мне совсем не понравился.

– Из них, – повторил он. – Никому из смертных нет туда дороги, а он мог находиться и там и здесь.

– Но я не хочу быть одним из них! – вскричал я. – Испытывайте сами на себе этот чёртов извлекатель! Гибидий уже мечется от того, что с ним сделал извлекатель, он его изменил, и неизвестно, не тронется ли он своим рассудком навечно. Извлекатель не игрушка, и Сивила тоже понимает это!

– Так значит, ты изменился? – Раж встал и грозно шагнул ко мне. – Я так и знал! Ну что ж, придётся тебе потерпеть некоторые неудобства, – он крикнул в темноту: – Сивила! Неси имату!

Я попытался скрыться в лесу, но толстая верёвка опутала мне шею, и голову мою покрыл чёрный мешок, облепив плотно глаза и нос, на руках я почувствовал деревянные колодки, а потом меня потащили и бросили в колодец. Я не мог представить Луноликого, чёрный мешок на голове совершенно парализовал меня, а скинуть его я не мог.

У меня были переломаны кости, но я был жив. Через некоторое время я успокоился и начал ждать. Они всё равно поднимут меня, снимут этот чёртов мешок, вот тогда я и убегу от них. Я не буду ждать второго укола.

Я пролежал в колодце полтора года. Несколько раз я чувствовал сильный жар от огня, полыхающего надо мной. Но ни одного звука я не слышал. Как я за это время не сошёл с ума, для меня до сих пор это осталось загадкой.

Но вот, наконец, я почувствовал, как меня поднимают. Меня поставили на землю, но мешок не сняли. Я простоял так долго, и держали меня совсем не путы, держали меня слова, и были они крепче железа. Несколько раз я пытался представить Луноликого, но опять ничего не получилось. Потом меня кто-то закинул себе на плечо, я подозреваю, что это был Трезор, и понёс. Я понял, что меня несут в дом Сивилы, чтобы поставить второй укол.

Потом Трезор меня поставил на ноги, не снимая мешок с головы. Я снова так долго простоял. И, наконец, мешок с моей головы сорвали. Я вначале ослеп от света свечей, которые меня окружали, и ничего не видел, только тёмные и светлые пятна плыли перед глазами. Зрение потихоньку вернулось ко мне, и я увидел Сивилу, Ража и Агату. Гибидия не было. Я стоял в круге, граница которого была выложена чёрными камнями с нарисованными на них знаками, и посыпана каким-то сухим мхом, и даже один брошенный мною взгляд на этот круг заставил меня задрожать, так сильно было колдовство, пропитавшее его. Они очень постарались, чтобы обезопасить себя от меня.