Надежда Храмушина – Тени на чёрной воде (страница 21)

– Всё?

– Всё.

– А если вода не почернеет?

– Не знаю. Но Гаврилов сказал, что это работает.

– А девушки не здесь утонули.

– Если будет получено прощение, это будет не важно.

Над нами, из распахнутого окна, раздался голос бабы Нюры:

– Я буду просить прощения. Сегодня ночью.

Глава 7. Прощение.

Илья приехал через полчаса, и, мы сразу начали с Сакатовым наперебой рассказывать ему о наших последних событиях.

– Я так и не понял, так мы будем рубить пауку голову или нет?– Спросил он.

–Будем! – Сказала я.

– Не будем! – Сказал Сакатов.

– А почему у нас тут два лагеря? – Удивился Илья.

– Давай хотя бы попытаемся! – Постаралась я переубедить Сакатова – У Ильи не простое оружие, оно специально для таких тварей. И если мы убьем этого паука, может и Даше будет легче. Пара пауков, в сущности, являлись изначально одним пауком, разрубленным пополам. Они, может быть, до сих пор и есть одно целое. У меня просто такое чувство, что это у нас получится. Интуиция. Ты же знаешь, сколько раз в экстренных случаях я угадывала с решением?

– Я сегодня не поеду с вами в город. Останусь и буду присутствовать на ритуале прощения. Если ничего не получится, тогда пойду сам в подвал и убью эту тварь. – Решительно ответил Сакатов.

– Я тоже не поеду в город! – Сказала я – Я тоже буду на реке. И если что, пойдём в подвал вдвоём.

– Так я зачем тогда приехал? – Возмутился Илья – Они оба не поедут! А утром, вы на чём поедете в город? Тебе, Оля, между прочим, с утра на работу! Я останусь. Утром пораньше развезу вас. И в подвал с моим оружием мне лучше самому идти. Так идём мы в подвал или нет?

Я посмотрела на Сакатова. Он вздохнул и сказал:

– Ну что ж, давайте попробуем. Хотя я сейчас вспомнил, что твоя интуиция, Оля, нас подводила гораздо больше раз, чем выручала.

Илья достал из машины две маски-респиратора, одну протянул Сакатову, другую оставил себе. Потом достал завернутый в толстую тряпицу нож в ножнах и развернул его. На ножнах блестел рубин, словно пылающий красный глаз.

– Мой Керстагладец! Обычно он у меня лежит на самом дне комода. Ждёт своего времени. Похоже, дождался.

–Так он же только на летающих демонов! – Вспомнила я.

–Ты предлагаешь паука сначала подопнуть?

Баба Нюра нам дала ключ от сарая, мы взяли там две лопаты и откопали двери. Илья сказал Сакатову:

– На счёт три, открываем двери, ты слева идёшь, машешь палкой, отвлекаешь его, а я сразу из-за тебя выскакиваю, и …

–У него четыре пары глаз. Как бы ты быстро не выскочил, он тебя быстрее увидит, чем ты его.

–Он же от вас не убежал, сам говоришь, стойку принял, значит, думал защищаться. Лапы у него всё равно короче, чем мои руки. Дотянусь.

– Меня беспокоит та субстанция, которую он выпускает. Может, нам не органы дыхания надо защищать, а кожу? Надень куртку с длинными рукавами.

Илья достал из машины ветровку, надел её и спросил у Сакатова:

– У меня в машине газовый баллончик. Может его распылим? Мы же в респираторах, нам он не страшен.

– Бери, будем всё пробовать! Я тоже взял.

– Я пойду позади вас с топором. – Сказала я.

–Это что ещё за заградительный отряд! Ещё нас поранишь! – Илья был не согласен – Я не хочу, чтобы в тылу у меня был такой неадекватный боец, да ещё и с топором.

– Да, Оль, лучше не надо! – Согласился с ним Сакатов. – Ты, в случае чего, если мы выбежим, сразу захлопни за нами дверь и держи.

– За нами, а не перед нами! – Уточнил Илья.

Они встали возле двери и, на счёт три, Илья резко распахнул дверь, они влетели в открывшийся проём, сделали шаг вперёд и раздался голос Сакатова:

– Что это, чёрт возьми?

– Фу, ничего не видно. Как вы раньше тут паука-то разглядели? – Спросил Илья.

Я заглянула в помещение и увидела, что оно было набито какой-то ватой. Потом я пригляделась и поняла, что это паутина. Она оплела всё помещение от стены до стены, и от пола до потолка. Илья махал своим ножом, Сакатов пытался палкой расшевелить хотя бы проход для себя, но паутина была очень плотная, и они продвинулись только на один шаг. И запах стоял не сырости, как в прошлый раз, а пахло какой-то падалью, словно в подвале передохли все мыши.

Мы снова все вышли на улицу. Сакатов и Илья стали стряхивать с себя комки и целые ленты паутины. Я взяла одну такую ленту, в руках она ощущалась так, словно это изделие из полноценных толстых нитей. Порвать мне её удалось с трудом.

– В такой кромешной паутине он может незаметно к нам приблизиться, и атаковать. – Сказал Сакатов – Надо его выманить.

– Но ведь ещё вчера вечером ничего этого не было! – Изумилась я – Мы спокойно прошли через комнату. Когда он успел! Он же там один.

– Он понял, что мы готовим на него покушение. – Сказал Сакатов – Мы так неосмотрительно повели себя, только насторожили его своим приходом. Вот он и принялся защищаться единственным доступным ему способом. Он увидел, что противник против него крупный, такого ему не поймать…

– А если поймать, то за раз не съесть! – Подхватил Илья – Поэтому соорудил баррикаду. Можно попытаться это сжечь.

– Да вы что за семейка такая! – Сакатов осуждающе посмотрел на Илью – Ольга тоже вчера хотела спалить тут всё ко всем чертям вместе с домом и хозяйкой! Я предлагаю наоборот, намочить её, она осядет, и мы сможем пройти. В природе паутина прогибается под каплями дождя.

– Попробуем, но мне почему-то кажется, что ни фига она не осядет. – Илья подошёл к бочке, которую я вчера наполнила.

Набрав целое ведро воды, он, подойдя к входу в подвал и размахнувшись, направил всё содержимое ведра на паутину. Вода, красиво распавшись на капельки, осталась висеть на пластах паутины. Он ещё три раза сходил и вылил воду вслед за первым ведром. Но вода или оставалась блестеть капельками на серебристой вате, или, переваливаясь с нитки на нитку, добиралась до пола и там стояла уже приличная лужа. Паутина ни на сантиметр не осела.

Сакатов попытался намотать паутину на палку, а потом резко выдернуть её, но отщепился лишь небольшой клочок, и такими темпами он мог до Нового года её щипать. Потом он принёс из сарая вилы, но на них паутины оставалось ещё меньше, чем на палке. Вдобавок ко всему, руки после паутины чесались, будто ужаленные крапивой. Илья с разбегу хотел примять паутину, но она пружинисто оттолкнула его обратно. Мы всё-таки её подожгли, предварительно поставив рядом ведро воды, чтобы сразу затушить её, если она вспыхнет, но паутина даже не оплавилась. Так, промучившись больше часа, мы отступили. И ещё проголодались.

Илья привёз с собой готовые салаты в контейнерах, мы вместе пообедали, после чего Сакатов снова уткнулся в свой телефон, а я повела Илью к Базальтовым скалам. Илье места понравились, но такого восторга, какой испытали мы с Сакатовым, он не высказал. Но он с удовольствие полазил по скалам, много фотографировал, даже подобрал двухцветный камень, сказал, что на память, увезёт домой. Мы прошли до моей любимой голубой скалы и только потом повернули обратно. Забравшись на очередную вершину, с которой видна была Исеть, он меня спросил:

– Ты думаешь, что просто попросив прощения, решатся все вопросы, и можно спокойно жить дальше? Значит, можно убивать, грабить, а потом просто сказать «прости»? Не слишком ли просто?

– Слушай, а тебя когда-нибудь мучила совесть? Так, что ни стоять, ни сидеть?

– Конечно, и не единожды.

– И что, ты спокойно жил в то время, радовался жизни?

– Нет, конечно.

– Я думаю, тебя угрызения совести мучили не за убийства и не грабёж, а за то, что ты кого-то словами обидел, или действием, но это было в процессе каких-то отношений. Это не одно и то же. И если пришло раскаяние, плюс к этому совесть ноет, как больной зуб, жизнь уже никогда не будет счастливой и беззаботной. Я думаю, что баба Нюра такая злобная из-за страданий.

– А как насчёт того, что страдания очищают? – Недоверчиво спросил Илья.

– Страдать можно по-разному. Разница есть, или тебя обидели, или ты обидел. Знаешь, я вот тебя убеждаю, а ведь и у меня маленькое сомнение сидит где-то. Пять загубленных жизней. Пять отрубленных ветвей, и никогда на них не будет новых побегов. Смогут ли её простить те, кто уже никогда не обнимет своих близких? Прошла ли с годами обида на своего палача? Надо быть очень великодушным, чтобы отпустить всё это.

– Вот и я о том же!

– Посмотрим. Наверное, там они тоже стали другими.

Мы не спеша спустились с горки, и пошли по деревне. На скамеечке сидели мои знакомые бабушки. Мы подошли к ним и поздоровались.

– Что, сварила супчик-то? – Спросила бабушка, которая мне дала морковь.

Боже, я даже не помню, где потеряла её морковки! Видя, как я растерялась от вопроса, Илья положил руку себе на грудь и проникновенно сказал:

– Да, спасибо Вам большое за рецепт! Такой вкусный получился! Никогда мы не ели раньше такого!

–Да, спасибо Вам за морковку! – Поторопилась я исправить оплошность Ильи.