Надежда Храмушина – Тени на чёрной воде (страница 23)

Вода вокруг меня стала ледяной, я опустила глаза, и увидела, как чёрный поток струится возле меня, захватывая всех нас в один большой круг. Чёрная вода была такая густая, словно в реку вылили самую чёрную краску на свете. Ещё это было похоже на то, как будто исчезает небо над нами вместе со всеми звёздами, которые больше не отражались в реке. И нас окружило безвременье. Мы стояли в нём, мы были открыты ему, и оно словно изучало нас, и от этого я перестала слышать своё сердце.

Баба Нюра зачерпнула обеими ладонями воду. Я услышала её голос, он будто прорвался сквозь густую тишину. Она сказала всего одно слово – «Простите». Слово вырвалось у неё как пленник, выпущенный на свободу после долгого заточения, или как птица, выпущенная птицеловом. Снова зазвучала музыка ветра, но теперь к грусти прибавилось ещё что-то, всего одна нота, но она снова запустила наши сердца.

Баба Нюра приблизила руки с зачерпнутой из реки водой к лицу и сделала глоток. От самой первой фигуры отделился светлый луч, словно рука, и дотронулся до головы бабы Нюры. В тот же миг схлынула вся чернота с воды, снова побежали по ней светлые блики, и звёзды радостно высыпались в реку. Всё пространство вокруг нас на короткий миг вспыхнуло светом, который разом пролился в реку, унося с собой светлые фигуры. Такое никогда не забудешь. Мы медленно возвращались в наш мир, чуть-чуть заглянув в тот, незнакомый и далёкий.

Я обернулась, позади меня стоял Сакатов. Он стоял с закрытыми глазами. Неужели он ничего не видел? Я встала и пошла к берегу, по пути тронув его за плечо. Катя и Лидия Фёдоровна помогли подняться бабе Нюре. Когда она повернулась, я была готова поклясться, что это не она! Заплаканные глаза, и выражение их было не озлобленно-недоверчивым, а беззащитно – горьким.

Все молчали, никто уходить с берега не спешил. Первой нарушила молчание Светлана Николаевна:

– Даша, покажи руку. Он всё ещё здесь. – Это она уже мне сказала.

Я подошла к Даше, и она протянула мне руку. Под кожей пульсировала тёмная тень.

– Он уйдёт. Верь мне. – Уверенно сказала я. Я и правда была в этом уверена. – Давайте всё оставим до утра. Может не всё сразу отступает, а постепенно.

– Да. – Светлана Николаевна прижала Дашу к себе и сказала – Странные какие были эти фигуры, безликие!

– Почему безликие? – Раздался голос бабы Нюры – Какими я их всегда помнила, такими и остались.

– Но нам они не показали свои лица. – Сказала я – Действительно, это странно.

– Ничего странного нет! – Ответил Сакатов – Они пришли к Анне Фёдоровне. Нас они, скорее всего, даже не видели.

– И что теперь нам делать? – Спросила Лидия Фёдоровна.

– Ничего, спать пойдём. Утро вечера мудренее.

– Даша, прости меня. И ты, Катя меня прости. И спасибо вам.

Я обернулась, говорила баба Нюра. Она подошла к лежащему на берегу бревну и села на него, тяжело дыша. Поправила на голове платок, стряхнула песок с подола. Потом, видя, что мы не уходим, она сказала:

– Идите, не ждите меня, я позже приду. Я там вытащила подушки и одеяла, всё на кровать и диван положила. Разберётесь. Ложитесь спать. – Она вздохнула – Мне надо здесь одной побыть. Не ждите меня. Дом я не закрыла.

Лидия Фёдоровна хотела остаться с ней, но Анна Фёдоровна махнула ей рукой, и они с Катей пошли за нами. Катя повернулась и помахала ей рукой:

–Долго не сиди, приходи!

Баба Нюра улыбнулась и тоже помахала ей рукой.

– Берегите друг друга! – Раздался нам вслед её голос.

Нам навстречу шёл Илья.

– Слышу, вроде вы разговариваете. Ну что, получилось?

– Не знаю, – ответила я, беря его под руку – как то всё странно. Тихо так, не заметно.

– А ты что, думала разразится гром среди ясного неба, град, девятый вал? – Спросил меня Сакатов – Это она одна там была, с ними, и это всё произошло только между ними.

– Мне кажется, что я никакого прощения ни у кого не попросила, а просто стояла и смотрела. – Сказала я.

– Я тоже. – Кивнул Сакатов – Какое-то состояние странное было. Вроде, как оторопел. Ни одна мысль в голову не пришла, ничего такого не вспоминал.

– А я только плакала! – Повернулась к нам Светлана Николаевна – Дашка ко мне прижалась, и у меня так сердце защемило! Так её жалко стало, и себя тоже!

– А я стояла и смотрела, как вода красиво собирается в голубые столбы.– Катя махнула руками – Такие большие, светлые, итак на душе стало хорошо, будто я вылетела откуда-то, и красоту мне эту подарили. Неужели всё так бывает на самом деле?

– А я будто провалилась в мягкий свет. – Тихо добавила Даша – И он был таким тёплым, хорошим, и я прикрыла глаза и ничего больше не видела, никаких фигур, никаких столбов.

– Зря мы бабушку одну оставили! – Вдруг остановилась Катя – Я пойду к ней, просто рядом посижу.

– Она сказала, чтобы мы её не ждали. – Возразила Лидия Фёдоровна – Пошли домой, Катя, тут недалеко, она сама дойдёт. А нам рано завтра выезжать, за нами машина придёт в шесть утра.

Но Катя уже не слушала, она повернула к берегу и пошла обратно. Сакатов попридержал нас с Ильёй:

– Сейчас всё равно придётся обратно идти, Катя увидит.

– Что Катя увидит? – Спросила я, не понимая, что он имел в виду.

– Баба Нюра умерла.

– Она была жива, когда мы уходили! – Воскликнула я – Сакатов, говори немедленно, что ты …

– Оля, чтобы остановить проклятие, она должна была умереть. Она знала об этом. И поэтому осталась на берегу одна. У Даши паук исчезнет только после этого, у Катиной мамы болезнь прекратится только после этого.

– Ты мне ничего не сказал!

– Не сказал. Потому что ничего не изменишь. И это прощение было нужно Анне Фёдоровне не только для того, чтобы прекратить проклятье, но и для того, чтобы облегчить душу перед далёкой дорогой. Но теперь ты знаешь.

На берегу раздался крик Кати. Мы пошли обратно на берег.

Эпилог.

– Эх, жалко, столько бабка картошки насадила, а поесть ей не придётся! – вздохнул Илья, когда мы в половине шестого утра вышли к машине, чтобы ехать домой.

– Илья, не святотатствуй! – Оборвала я его.

– А что? Человек старался, мечтал, что ещё тридцать лет проживет.

– Она не мечтала ещё о тридцати годах, она уже давно раскаивалась.

– У Даши на руке больше нет паука, я только что посмотрела! – Из дома вышла улыбающаяся Светлана Николаевна и подошла к нам – Я ещё ночью заметила, после того, как мы с берега пришли. И Даша, как и раньше, долго в телефоне возилась, потом вставала попить. Как будто и не лежала пластом ещё вчера.

– Хорошо, всё будет хорошо! – Мы со Светланой Николаевной обнялись.

– Приезжайте к нам, я всегда буду вам рада, у нас тоже в Заречном хорошо, да вы и сами видели! В любое время приезжайте!

– Приедем, обязательно.

Из дома вышла Лидия Фёдоровна, она подошла к нам и сказала:

– Леночка сегодня приедет. Нам с ней похороны надо будет организовывать. Я здесь останусь, а Катюшка с вами поедет. В шесть часов за вами машина придёт. А может, я вообще здесь жить буду. Что мне в городе делать? Катя уже большая, да и Леночке лучше одной жить. Может и встретит кого, она ведь ещё не старая. Ко мне в гости будут приезжать. Алексей Александрович, Вы говорите, что Аня знала, что эта ночь будет для неё последней?

– Да, Лидия Фёдоровна, поэтому она вам и позвонила, хотела попрощаться. Она меня ведь спросила вчера, уйдёт ли вместе с ней проклятье. За это она своим временем расплатилась.

– Да сколько там её времени и оставалось! – Вздохнула Лидия Фёдоровна.

– Да хоть один день, хоть один час! – Горячо возразил Сакатов – Это ведь не важно! Она отдала своё время, она отдала то время, которое взяла у других. Она отдала долги. Я не знаю, приняли ли её раскаяние, или нет. Но мне, почему-то кажется, что приняли. И не нам её судить.

– Да, грех на душе её был большой! И на моей тоже.– Уже тише добавила она – Никто ведь никогда не думает, что на чужих заслугах в рай не въедешь!

Утреннее солнце окрасило макушки высоких сосен в розовый нежный цвет. Мы выехали на трассу, и я ещё раз оглянулась на это волшебное Берендеево царство, под названием Калюткино. Такое чудесное место! И пусть там всё будет хорошо! При любой луне.