– Так ведь не в этом женское счастье. Женщина должна дом вести, за мужем ухаживать, угождать ему, о детях заботиться. Это самое главное дело в её жизни, самое дорогое. А работа в доме для женщины всегда найдётся. Моё место здесь.
Я, признаюсь, был шокирован, услышав такие архаичные речи из уст молодой семнадцатилетней девушки, вспомнив своих сокурсниц, которые в её возрасте ставили перед собой великие цели. Я проводил её до дома, и только повернулся, чтобы уйти, она меня остановила вопросом:
– Азат Бигулович, можно я буду Вам помогать в библиотеке? Совершенно бесплатно. – Поспешила она добавить.
– Ну, если хочешь, и если твои родители не будут против. – Ответил я, и вдруг почувствовал, что бесконечно рад этому.
И она, действительно, стала каждый день приходить к окончанию моих уроков, приносила мне горячий обед, а потом ещё и вместе со мной готовила материалы на следующий день, или перебирала в шкафах, стирая вековую пыль с книжек и с гипсовых бюстов классиков. Насчёт горячих обедов было с её стороны очень своевременно, так как я снимал комнату у древней старушки, которая готовила только тыквенные каши и тушила капусту, которые мне уже во сне снились. А Айназ приносила такие вкусные блюда, и такие разнообразные, что я в жизни своей никогда больше так хорошо не питался, как в то время. Понемногу я привязался к ней, и каждый раз с нетерпением ждал её прихода. Мы не спешили уходить из опустевшей школы, потом шли к реке, сидели на берегу, потом я провожал её до ворот, и мы там ещё стояли, иногда до самой ночи. Первое время, меня, когда мы с ней оставались вдвоём, не покидало странное чувство, будто я не в своей тарелке. Но она мне нравилась, и я гнал от себя эти мысли, списывая всё на своё природное стеснение перед девушками. Приходя домой, я долго не мог уснуть, вспоминая её сияющие глаза. Тут сразу скажу, что у меня в это время под полом какие-то шорохи появились, будто кто завёлся, и Анна Прокофьевна, моя квартирная хозяйка, тоже это заметила, я слышал, как она как-то своей кошке вечером говорила, что та совсем обленилась, мышей перестала ловить, те хороводы под домом уже водят.
Однажды, когда мы с Айназ стояли возле её ворот, к нам вышла её мать, Ильгиза, накинув расшитый платок на плечи. Она кивнула Айназ, и та моментально скрылась в доме, после чего Ильгиза пригласила меня в гости.
– Да вроде поздновато уже для гостей. – Попробовал отказаться я.
– Ничего, это чужим поздно, а Вы нам уже как свой стали. – Засмеялась она, и, увидев, что я засмущался, уже серьёзно добавила: – Поговорить мы с Вами хотели, Азат Бигулович. Заходите, не стесняйтесь, у нас никого чужих нет.
Мы зашли с ней в дом. На столе стояли чайные чашки, мёд, сушки, варенье, сладкие булочки, и ещё пахло так уютно стряпнёй, как у мамы в доме. За столом сидел её муж, Махуб, я его хорошо знал, он на тракторе в колхозе работал. Он улыбнулся мне, кивнул на скамью возле стола:
– Заходи, Азат, чайку попьём. Я и сам только сегодня домой приехал, две недели на дальней заимке жили, пока всё не вспахали, без выходных, от темна до темна. Сам знаешь, пока погода хорошая, надо успевать, а то зарядят дожди, на пашню уже не заехать. Но хорошо, в этом году отпахались вовремя, даже раньше срока, председатель обещал премию выписать. – Он хитро глянул на меня и добавил: – А она мне, похоже, очень скоро понадобится! Дочки-то у меня, ишь, уже заневестились, того и гляди, начнут мужьями обзаводиться.
– Может и не обе враз, да старшая – точно, недолго уже ждать. – Подхватила Ильгиза. – Давно замечаю, как глаза у неё горят. Иногда спрошу, а она, как и не слышит, в своих девичьих мечтах где-то далеко витает. Гуляет допоздна, а потом ещё полночи шепчутся с сестрой.
– Ну что, все мы когда-то были молодыми, знаем, что это такое! – Кивнул Махуб. – Азат, ты парень хороший, поэтому и дочку свою мы не ограничиваем, но, сам знаешь, у нас тут деревня, а у деревни свои законы, деревенские. И когда наши парни гуляют с наши девушками, они на них потом женятся. Иначе позор на девушке останется на всю жизнь. – Он вопросительно посмотрел на меня.
К тому времени у меня уже не было сомнений, что Айназ мне стала очень дорога, и, в принципе, я уже был готов к тому, чтобы жениться на ней. Поэтому я, не раздумывая, ответил:
– Я и сам подумывал сделать Айназ предложение. Но не знаю, как вы к этому отнесётесь. Сами видите, богатства у меня никакого нет. Даже дома своего нет. Зарплата учителя, сами понимаете, на большую семью не рассчитана.
– Э, Азат, не забегай вперёд паровоза! – Махуб хлопнул в ладони и сказал жене: – Давай-ка сюда, Иля, бутылочку, мне с будущим нашим зятем за сговор выпить надо, и дочь зови!
Ильгиза без лишних разговоров выскочила из комнаты, потом вернулась с полными руками всяких яств, с бутылкой вина, позади неё шла раскрасневшаяся Айназ, тоже неся тарелки. Айназ помогла матери расставить тарелки на столе, потом села рядом с отцом, не поднимая на меня глаз.
– Ну что, дочка, сосватана ты, так что скоро выпорхнешь из родного гнезда и полетишь в новую жизнь. – Махуб поднял рюмку. – И какая это будет жизнь, в большей мере зависит от тебя. Надеюсь, мы с матерью правильно научили тебя, и никогда не придётся нам краснеть за тебя, никогда ты не опозоришь наших седин, и никогда твоё поведение не ляжет грязным пятном на репутацию твоего мужа. Он у нас человек уважаемый, такому можно доверить самое дорогое, что у нас с матерью есть.
– Отныне тебе, дочка, – Ильгиза положила свою руку на руку Айназ, – придётся каждый день защищать свою семью от студёного слова, от завистливого взгляда. Всю свою жизнь. Но в этом и состоит женское счастье, чтобы лечь рядом с мужем, положить ему голову на плечо и спокойно засыпать, зная, что завтра будет новый день, а счастье останется старым.
Так, за разговорами, и вечер пролетел, и я, на крыльях своей мечты, полетел домой. Бабушка, у которой я снимал комнату, спать рано ложилась, и ворота запирала на засов. Я, чтобы её не будить, перемахнул через забор огорода, пробежал между грядками, и только собрался открыть калитку во двор, как вдруг, меня кто-то хвать за руку! Я, от неожиданности, чуть вместе с дверкой в темноту не вывалился. Оборачиваюсь, а рядом стоит Гуля, младшая сестра Айназ. Руки сцепила перед собой, держит их под подбородком, вся закутанная чёрным платком.
– Ты что здесь делаешь? – Спросил я её.
– Уезжайте отсюда, погубит она Вас. – Торопливо заговорила Гуля. – Только не говорите ничего заранее, иначе не отпустит она Вас.
От этих слов, признаюсь, у меня холодок по коже пробежал, и я её спросил:
– Зачем ей меня губить, она любит меня. А я её.
– Нет. – Мотает она головой. – Не любит она Вас. Она никого не любит. Она – Бичура. Я одна только знаю об этом. Мне бабушка моя перед смертью это сказала.
– Бичура? Это что значит?
– Уезжайте, Азат Бигулович, погубит она Вас, далеко уезжайте, бегите отсюда!
Она повернулась и убежала, а я остался стоять, где стоял, словно громом поражённый. Сразу вспомнил свои странные ощущения, когда оставался наедине с Айназ. Пришёл к себе в комнату, прямо в одежде повалился на кровать и долго не мог уснуть, так как слова Гули, а особенно тон, которым она говорила, мне не показались розыгрышем, или ревностью младшей сестры.
Следующий день был выходным, в школу не надо было идти, и я встал поздно. Хозяйка моя, Анна Прокофьевна, уже хлопотала во дворе, переговариваясь со своими курами, которых она называла: «Девки». Я сел на крыльцо и спрашиваю её:
– Анна Прокофьевна, а кто такая Бичура?
Она даже миску с пшеном выронила из рук, и куры, недовольно закудахтав, разбежались в разные стороны. Она медленно подняла миску, покрутила её в руках, отнесла к сараю, потом вернулась и спросила меня:
– А откуда ты слышал про неё?
– Да так, в книжке вычитал. – Соврал я.
– Вот и читай дальше свои книжки, а Бичуру не вспоминай. – Сердито ответила она. – И не произноси никогда дома её имя.
– Так расскажите мне, что это за Бичура, тогда я больше не буду её вспоминать, а то думаю о ней постоянно. Никогда раньше не слышал такое имя.
– Эх, ничего-то вы не знаете! – Она села рядом со мной на крыльцо. – Нехорошая это женщина. И не женщина она вообще, а мерзость перед богом. Появляется она незнамо откуда, а уж где появилась, всё, закончилась там нормальная жизнь, не будет той семье больше счастья. Не им, не их детям. Иногда она может забрать одного из детей, а сама займёт его место. Вернее, не его, а её. Так как она девкой прикидывается. А сама старая, ну, древнее самой древней старухи. И чтобы ей и дальше казаться молодой, надо чтобы молодой парень рядом с ней был. Она может и замуж за него выйти, да только детишек никогда её мужу не дождаться, да и его самого она обязательно изведёт.
– А что ей надо? Зачем она появляется в семье? Что ей не сидится там, откуда она приходит?
– Скучно ей, посидит-посидит она в своём гнезде, да и пойдёт в мир, чтобы, значит, рядом с людьми быть, мерзости творить.
– А как она выбирает себе семью?
– А так. Если в семье кто нечестивость какую сотворил, например, разбогател за счет другого, этим он меточку себе поставил. Одним это с рук сходит, а с другими случается такое вот, приходит к ним Бичура.
