Надежда Храмушина – Клуб грустных и потерянных (страница 2)

– Сейчас всё скажу. Полиция, разумеется, занимается, ищет, не покладая рук. Но у его семьи появились кое-какие подозрения, и они носят мистический характер. Сначала скажу об обстоятельствах исчезновения. Жена пропавшего Андрея Вавилова, Карина, мне сказала, что за четыре километра перед поворотом на Осколково есть камера, и она зафиксировала проезд мимо неё микроавтобуса марки Фиат Дукато с номером У366ХВ, это микроавтобус фирмы, в шесть часов двадцать три минуты утра. А по данным со следующей, по пути следования, камеры, которая находится на заправочном комплексе Лукойл, мимо неё машина уже не проезжала. Получается, она на этом участке могла свернуть только в одном месте – на дорогу, которая ведет в деревню Осколково, и через неё в посёлок на кирпичный завод, где и находится та вышка, к которой следовала машина. Это подтверждает и служебная записка с работы Андрея. В ней говорится, что 14 мая сего года бригада в составе водителя Самарова Юрия, инженера-наладчика Турских Александра, и монтажника Вавилова Андрея, выехала на профилактические работы вышки номер такой-то. Но на место не прибыла, работы не выполнила, и вечером в гараж машина не была поставлена, и на следующий день никто из троих на работу не вышел. Вот такой расклад. Карина общалась со следователем, он ей сказал, что в деревню выезжала следственно-оперативная группа, произведён опрос жителей, никто автобус Фиат с бригадой и в глаза не видел, на кирпичном заводе тоже про неё ничего не слышали, и на камерах возле завода она не появлялась. Машины брошенной тоже в окрестностях нигде нет, и она вообще после этого ни на одной камере на трассе не была зафиксирована. А к нам с тобой обратилась Вера Григорьевна по причине того, что сын Андрея Вавилова, утверждает, что его папа находится в каком-то доме с синими окнами, и папа его живой, но выйти не может, его там закрыли. И от этого бы можно было отмахнуться, что с ребёнка взять! Скучает по папе, вот и придумывает. Но бабушка Карины, Халида, как только услышала это, сразу начала говорить, что зять её у Бичуры, и что не видать ему теперь белого света, не выпустит она его никогда, и он там сгинет бесследно.

– А кто такая Бичура? – поинтересовался Дениска.

– О, это интереснейший персонаж в татарском эпосе. Бичура, а в других источниках – Бисура, это аналог нашего домового, только капризнее и с бо́льшим количеством колдовских опций, даже в какой-то степени она скорее бес, чем домовой. Конечно, зря тут я её сравнил с домовым, так как домовой скорее безобидный проказник, зла от него серьёзного не бывает, наверное, в силу того,что домовой олицетворяет мужскую составляющую рода человеческого, а Бичура – женскую. Мамочка, не хмурься так, это я сказал не потому, что имею предубеждение по отношению к женщинам, но факты упрямая вещь, с ними не поспоришь.

– А звучит это именно так. – Поджав губы, сухо ответила Лидия Афанасьевна.

Дениска прыснул, вызвав новую порцию недовольства Лидии Афанасьевны. Сакатов невозмутимо продолжил:

– Так вот, Бичура – это маленькая сухонькая старушка в старинной национальной татарской одежде, на голове одет ирпак, это национальный татарский головной убор, по крайней мере, именно такое её описании я нашёл в интернете. Может она принимать и другие облики, гораздо более устрашающие, или наоборот, наиболее привлекательные, это, смотря, что она задумает. Если что не по ней, может во сне задушить не понравившегося ей человека, или отправить его разум гулять по тёмным коридорам. А вообще-то, когда она в добром здравии, то спокойно живёт где-то под полом, греется у печки, в общем, милейшее существо. Учит женщин рукоделию, уходу за домашними животными, даже навыкам целительства. Она всё это умеет. Но, если её не разозлить. А разозлить её могут две вещи – это неуважительное к ней отношение, когда кто-то смехом или с издевкой говорит о ней, или ревность. Да, Оля, банальная ревность. Потому что она по натуре своей, повторюсь, является женской сущностью, с такими же непредсказуемыми женскими причудами. Ещё раз прошу прощения, милые дамы, но из песни слов не выкинешь. Вот. Слушайте дальше. Не зря я помянул о бесах. Бичура, не сирота какая, и не появилась из ничего. У Бичуры есть родственники. Лесные братья. Лешие, или там ещё какие лесовики. Может, между ними и нет душевного родства, но родня есть родня. А мы с вами знаем, какие лешие большие любители морочить людям головы. Могут в такие чащи завести, что без определённых ритуалов обратно и не выберешься. Это к тому, что машина мегафоновская могла заехать чёрт знает куда. И я тут интересную книжку нашёл, она у меня ещё от моей бабушки осталась, – он показал нам лежащую перед ним на столе тоненькую брошюрку, – год издания пятьдесят седьмой. Это, конечно не руководство по поиску пропавших людей, но проясняет кое-какие стороны натуры Бичуры. Автор Рахимов Азат Бигулович, похоже, что это его единственное произведение, а жаль, очень интересно пишет. Он по профессии учитель географии, и первые годы своей трудовой деятельности работал учителем в деревенской школе. В книге он описывает быт и жизнь деревенских тружеников, но есть там один эпизод, очень интересный, который произошел с ним накануне его отъезда из деревни, вернее, именно этот эпизод и спровоцировал его отъезд из деревни. Рахимов, конечно, не даёт никаких категоричных предположений на этот счет, просто излагает факты, я думаю, чтобы не гневить литературных цензоров. И даже делает приписочку, мол, написал под впечатлением от татарского фольклора. Слушайте.

Он открыл книгу на закладке, поправил очки и начал читать:

Гамаль Алеев, третьеклассник, который учился вместе с братьями Берсеневыми, сам вызвался пригласить на праздник Победы своего деда, который воевал, имеет множественные награды, был ранен в Польше, и вернулся домой на одной ноге. Поэтому я с удовольствием откликнулся на его предложение, и вечером пошёл с Гамалем к нему домой, чтобы повидаться с его боевым дедом и точно удостовериться, что он придёт к нам на урок славы. В нашей деревне, как я уже говорил, женщины – все сплошь рукодельницы знатные! Такие чудесные узоры вышивают, любо-дорого смотреть, и ткут, и шьют, и плетут ажурные корзины, и различные забавные поделки для ребятишек делают. Я всё мечтал, что когда поеду в Москву в отпуск, наберу здешних поделок, и привезу их на выставку достижений народного хозяйства. Вот народ будет дивиться! А матушка Гамаля, Ильгиза, видать, из всех рукодельниц – самая искусная. В доме у неё царит образцовый порядок. Кругом всё в салфеточках расшитых, полотенца вышиты яркими диковинными птицами, замысловатыми разноцветными узорами, цветами, зверюшками, на пышных подушках накинута салфетка, похожая на большую снежинку, такие же снежинки искусно вышиты на синих оконных занавесках. Даже печка расписана цветами невиданными, да так красиво, будто самая настоящая картина. Да и сама хозяйка красавица редкостная, рядом с ней две её дочки сидят – на неё обе похожи, косы в пояс, брови соболиные, глаза, как у оленей, тёмные, раскосые, большие, прямо лучатся! Как только я зашёл в дом, меня сразу усадили за стол, и давай вокруг меня хлопотать, мне даже неудобно как-то стало, не привык я к такому женскому вниманию. Первым делом накормили, потом Ильгиза села напротив меня и спрашивает:

– Азат Бигулович, мы Вас все уважаем, хороший Вы человек, и детишки наши Вас любят, прижились Вы в нашей деревне, как будто здесь родились. А можно Вас спросить, не собираетесь Вы в город возвращаться? Нам бы очень не хотелось Вас отпускать.

– Пока нет, – ответил я, – а дальше как, кто знает, не буду загадывать.

– Да, конечно, что загадывать! – Закивала она, не сводя с меня внимательных глаз. – Вы нас простите за наше любопытство, но мы заметили, что письма Вам пишет только мама, и Вы только маме отвечаете. Значит ли это, что у Вас в городе нет невесты?

– Да, – засмущался я, – как-то не вышло ещё невестой обзавестись, некогда было, учился, вечерами работал.

– И хорошо! – Засмеялась она и кивнула на своих дочерей-красавиц. – У нас тут в деревне полно невест. Женихов мало, а невесты имеются. И какие невесты! Не городские, все изнеженные и ничего не умеющие, а настоящие хозяюшки, с такими нигде не пропадёшь! И вон, какие красавицы! С такой не стыдно и в саму Москву приехать, люди будут оборачиваться, спрашивать, где такую королеву нашёл!

Посмеялись мы с ней, дочки у неё засмущались, щёчки зарделись, из избы выскочили, а мать их знай, смеётся. Потом к деду меня проводила, его дом напротив их дома стоит. Нас встретили тоже радушно, и тоже за стол усадили. Дед, Алеев Каим Маильевич, не смотря на возраст, до сих пор сохранил военную выправку, крепкий такой старик. Принёс свои награды, показал их мне. Он пообещал, что обязательно придёт к нам в школу и расскажет, как он со своими товарищами воевал, и фотографии фронтовые принесёт. И книгу подарит школе, «Василий Тёркин», с личной надписью автора, Александра Твардовского. Я, признаюсь, даже не ожидал, что такая ценная вещь могла оказаться в такой глубинке.

На праздник дед Каим Маильевич пришёл с одной из своих внучек, дочерью Ильгизы, которая, смущённо улыбаясь, присела за последнюю парту, и вместе со всеми ребятами слушала своего деда, смеясь и плача, от его берущих за сердце историй. Ребята были в полном восторге! И вместо сорок пяти минут, которые я планировал отвести на урок славы, дед рассказывал о войне больше двух часов, и ещё почти час на вопросы ребят отвечал. Потом мы все вместе пошли в нашу столовую, где нас уже ждал праздничный суп с праздничным компотом. Внучка Каима Маильевича, которую, кстати, звали Айназ, помогала мне усадить ребят, и разнести по столам блюда, а потом и убрать посуду. И так ловко и грациозно это она делала, что я невольно залюбовался ею. Подаренную Каимом Маильевичем книгу я понёс в библиотеку, и там Айназ помогла мне разобрать наваленные кучей после уроков учебники, даже вымыла пол, и пыль с полок стёрла. Потом мы ещё долго сидели с ней на лавочке возле школы и разговаривали. Она оказалась очень умным собеседником, и меня, естественно, заинтересовало, почему такая грамотная девушка, с прекрасным аттестатом, не едет в город и не поступает учиться в институт. Айназ смущённо улыбнулась: