Надежда Дорожкина – Конец времени. Том 2. Битва на краю времени (страница 13)

И тут – хлопок. Немой, но ощутимый удар по воздуху. И в этот миг даже в её решительном, огненном взгляде промелькнула тень настоящего ужаса. Но ноги не замедлили бег.

Гигантские каменные глыбы, летящие сзади, с грохотом врезались в невидимый барьер и, отскакивая, обрушивались на них сверху, ударяясь о её силовой щит. Каждый удар отзывался в её теле острой, рвущей болью, будто молот бьёт по наковальне, которой стало её собственное существо. Габриэлла была напряжена до предела. Золотые узоры покрывали всё её тело, лицо, шею, пульсирующие жилы светились из-под кожи, залитой пылью, глаза пылали ослепительным золотым свечением. Но этого уже едва хватало.

И вот – граница. Сестры. Финиш.

С последним усилием она буквально впечатала свою ладонь в невидимую преграду, резко остановившись. Хранители, всё ещё не отрывая рук от её плеч, синхронно замерли следом. Их плащи, тяжёлые от пыли и пепла, поддались инерции, взметнулись и обняли их фигуры, догоняя в немой грации момента внезапной остановки.

Но гул – нарастающий, сокрушительный летящих обломков и сжатого воздуха – уже настигал их. Счёт вёлся на секунды. Тишина по ту сторону барьера была оглушительной.

Аврора и Изабелла замерли в немой, напряжённой готовности, их тела стали живыми проводниками древней Силы, их воля была направлена на единственную цель – вырвать сестру и её Хранителей из каменных объятий отцовской темницы. Они не слышали грохота, но видели всё: каждую крупицу пыли, каждый отблеск золотых узоров, каждый мускул на лицах беглецов, застывших в последнем, отчаянном рывке.

За мгновение до того, как ладонь Габриэллы прильнула к невидимому барьеру, сестры увидели не надежду в её глазах, а чистый, животный страх и внезапное понимание новой, нависшей угрозы. Ещё через секунду, бросив взгляд за её спину, они увидели его – плотный, сокрушительный поток воздуха, нёсшийся с дикой скоростью. Он разрезал туман и пепел, как клинок, и был всего в мгновении от того, чтобы раздавить, уничтожить, стереть в порошок.

Как только ладонь Габриэллы коснулась барьера, с другой стороны к нему прижались две другие ладони – Авроры и Изабеллы. Золотые узоры на их коже вспыхнули ослепительным светом, глаза залились жидким золотом, сливаясь в единый поток Силы. Начался обряд – древний и сложный, требующий времени, которого у них не было.

Ожидание длилось доли секунд, но для Габриэллы и её Хранителей это была вечность. Хрупкий силовой щит, окружавший их, треснул с болезненным хрустом. Мелкие, острые камни начали пробиваться сквозь него, впиваясь в спины, плечи, ноги троих замерших в ожидании беглецов. Гул нарастающего потока оглушал, давил на барабанные перепонки, заполнял собой всё сознание.

Ли и Сун повернулись друг к другу. Им не нужны были слова. Они обернулись через плечо, увидев несущуюся на них лавину воздуха, обменялись одним-единственным взглядом. В нём не было страха, а спокойное, горькое понимание. Понимание того, что они были так близки. Что это, возможно, конец. В этом немом диалоге промелькнуло всё – прощание, благодарность, принятие.

Габриэлла обернулась. Поток был уже за их спинами, его невидимая грудь уже касалась их плащей.

И вот он ударил. Мощная волна сжатого воздуха врезалась в спины Хранителей, с силой толкая их вперёд, на одну линию с Габриэллой. Их пальцы впились в её плечи с такой силой, что казалось, кости вот-вот треснут – лишь бы не разорвать связь.

И в тот же миг невидимая преграда исчезла.

Барьер пал.

Габриэлла, поддавшись мощному толчку и собственному порыву, сделала шаг вперёд – шаг в свободу. Ли и Сун, всё ещё держась за неё, шагнули за ней. Они не вошли – они ввалились, рухнули за границу, подкошенные инерцией, болью и внезапным исчезновением опоры.

Большая часть воздушного потока ударилась в барьер, но малая, яростная его доля прорвалась вслед за ними, проносясь сквозь всех стоящих за границей, с силой развеивая их плащи и волосы, обдавая их ледяным дыханием тюрьмы.

И тогда силы окончательно оставили их. Габриэлла, Ли и Сун рухнули на колени на мёртвый пепел свободы, едва способные дышать, покрытые кровью, пылью и славой своего невероятного побега.

***

Белоснежный конь, поджарый и стремительный, как вспышка молнии в ясном небе, мчался по изумрудным лугам, окаймляющим каньон реки Урус-Мистор. Его копыта едва касались земли, оставляя за собой лишь взметнувшиеся пряди сочной травы и лёгкую, быстро рассеивающуюся дымку. Он нёсся к крутому спуску в ущелье – чёрному, зияющему разлому в теле мира, что вёл прямиком к суровым стенам крепости Умертор.

На спине скакуна, слившись с ним в едином порыве, сидел всадник в одеждах цвета глубокой лазури. Это был мудрец Орсанар, хранитель знаний Башни Вечности. Несмотря на преклонные годы, его стан был строен и подтянут, а осанка выдавала не воина, но человека, чья сила заключалась в несгибаемой воле и глубине мысли. Его лицо с резкими, будто высеченными из древнего камня чертами, было напряжено и собрано. Глубоко посаженные глаза, обычно погружённые в изучение древних фолиантов, теперь пристально вглядывались в дорогу, отмечая каждый камень, каждый изгиб тропы.

Его длинные волосы, русые, с благородной проседью, будто тронутые инеем времени, были заплетены в тугую, идеальную косу, достигавшую пояса. С каждым мощным прыжком коня коса подпрыгивала, словно живое существо, повторяя ритм их бешеной скачки.

Лазурная туника мудреца, струящаяся до колен, развевалась на ветру. Простые, но изящные кожаные сандалии крепко сидели на ногах. Серебряные символы, вышитые по краям одеяния, вспыхивали в лучах восходящего первого солнца, как далёкие звёзды. Его бирюзовый плащ развивался в такт движениями коня. На его правом предплечье, чуть выше локтя, поблёскивал бронзовый обруч – древний знак его положения и мудрости.

Он мчался во весь опор, подгоняемый не только скоростью коня, но и тревожным призывом, что жёг его изнутри. Гонец, посланный ранее в столицу Детей Света, вернулся в Башню Вечности не с ответом, а с новым, куда более срочным повелением – явиться немедленно в крепость Умертор. Призыв исходил от одной из Трёх, Советника Изабеллы. И теперь Орсанар, обычно привыкший к тишине библиотек и неторопливому ходу мыслей, летел навстречу неизвестности, чувствуя, как ветер бьёт в лицо и треплет его плащ, а обруч на руке холодно поблёскивает в рассветных лучах, словно безмолвное напоминание о тяжести грядущих событий.

Белоснежный конь, словно призрачное видение, пронёсся мимо рядов палаток, раскинувшихся у подножия исполинской крепости. Он не сбавил шага, его лёгкие, мощные прыжки были полны той же целеустремлённости, что горела в глазах его всадника. Воины Света и Ночи, чьи доспехи – одни из бледного золота, словно застывший солнечный свет, и другие из серебра с чёрными вкраплениями, будто осколки звёздной ночи – стояли бок о бок, проводили скакуна молчаливыми, усталыми взглядами.

В их глазах на мгновение сверкнуло любопытство, подобное одинокой искре в пепле, – кто этот стремительный гонец в лазурных одеждах? Но давящая тяжесть ожидания неминуемой битвы быстро затмила этот мимолётный интерес. Это были дела их Правителей, тех, кто сейчас в залах крепости судорожно искали способы победить всепоглощающую тьму. Их собственный долг был прост и страшен – ждать.

Ворота крепости, массивные и неприступные, словно сами вросли в скалу, распахнулись перед всадником и мгновенно поглотили его, сомкнувшись за его спиной с глухим, окончательным стуком. Орсанар легко соскользнул с седла, его движения были отточены и экономичны, несмотря на возраст. Он не оглядывался, не терял ни секунды. Его ноги сами понесли его вглубь знакомых, высеченных в скале проходов.

Сдержанный, суровый стиль архитектуры крепости – гладкие стены, лишённые украшений, холодный камень, поглощающий звук – был ему знаком. Он уже бывал здесь много столетий назад, и память об этом визите жила не в сознании, а в самой плоти, в мышечной памяти. Это было будто в прошлой жизни, но тропа была вытоптана в самой его душе. Он не задумывался о пути – его ноги сами несли его туда, к сердцу крепости, к месту Силы.

К Древу. Во Двор Равновесия.

Могучие двери из чёрного дерева, достигавшие почти до самого свода, предстали перед взором Орсанара. Они были испещрены замысловатыми узорами, вырезанными искусной рукой древнего резчика – сплетениями корней, звёздными картами и символами равновесия, казалось, светившимися изнутри тёмного дерева. И у их подножия, словно тень, отброшенная самой дверью, стоял тот, кого мудрец никак не ожидал здесь увидеть.

Ранор – распорядитель дворца Света стоял неподвижно. Его фигура, обычно такая уверенная в роскошных залах, здесь, в суровых коридорах крепости, казалась инородной, но при этом полной странной решимости. Он чуть склонил голову в почтительном, но не подобострастном поклоне.

– Приветствую тебя, хранитель мудрости. Добро пожаловать в Умертор.

Голос его звучал ровно, без дрожи, но в нём слышалась усталость, которую не могли скрыть даже самые учтивые интонации.

Орсанар, хоть и был удивлён, ответил с присущим ему достоинством, слегка склонив голову в ответ:

– Приветствую тебя, Ранор.

Затем его взгляд, острый и проницательный, стал тяжелее.