Надежда Дорожкина – Конец времени. Полная Сага (страница 25)

А Еремод всё ещё смеялся, всё ещё жил, всё ещё не знал, что его судьба сейчас решается в бешеном галопе по пыльной дороге и в шелестящем приближении кошмара.

И только луна, холодная и равнодушная, наблюдала за этой гонкой, не выбирая стороны.

Габриэлла взметнула руку вверх – и золото вспыхнуло.

По её коже, словно раскаленные молнии, побежали узоры, вены засветились изнутри, будто по ним текла не кровь, а жидкое пламя. В тот же миг колокола на сторожевых башнях взорвались звоном. Медный гул, пронзительный и неумолимый, прокатился по Еремоду, срывая с улиц смех, музыку, разговоры – всё, что ещё секунду назад казалось таким важным.

Люди замерли. Потом – начался хаос.

Но Габриэлла уже не смотрела на город. Она махнула рукой в сторону – и боковые ворота распахнулись перед ней, створки, тяжёлые, дубовые, разошлись в стороны, будто их открыла невидимая длань.

Её конь рванул вперёд, не сбавляя хода.

Войско разделилось.

Первая часть, словно отточенный клинок, развернулась и ударила во фланг чудищам, несущимся к главным воротам. Копья опустились, мечи сверкнули – и чёрная волна встретила сталь.

Вторая часть, как тень Габриэллы, ворвалась в город следом за ней.

Она снова взмахнула рукой – на этот раз в сторону орды у главных ворот.

Земля взорвалась. Глыбы почвы, камни, корни деревьев – всё взмыло вверх, обрушившись на тварей, отбрасывая их назад, заваливая чёрные тела под тоннами земли.

Габриэлла протянула руку к главным воротам, пальцы сжались – она хотела возвести барьер, запереть тьму снаружи…

Но тут – крики и грохот. С другой стороны города. Там, где никто не ждал.

Пока всё внимание было приковано к главным воротам, вторая волна чудищ подкралась незаметно. И стены рухнули. Не с грохотом, не с боем – тихо, словно их просто стерли с лица земли. И тьма хлынула внутрь.

Еремод был окружен.

Как только последний всадник пронесся сквозь распахнутые боковые ворота, отряд Габриэллы, словно золотой поток, устремился по извилистым улочкам Еремода. Копыта коней высекали искры из голубоватого камня мостовых, а доспехи воинов, покрытые дорожной пылью, теперь отсвечивали тусклым блеском в свете уличных светильников.

Город, ещё несколько мгновений назад дышавший беззаботным весельем, теперь метался в панике. Люди, застигнутые врасплох, бросались в разные стороны – женщины хватали детей, старики спотыкались о брошенные корзины с товарами, молодые парни пытались организовать хоть какую-то оборону, хватая всë, что могло сойти за оружие. Воздух наполнился криками, плачем и грохотом опрокидываемых лотков.

Чудища, словно чёрный прилив, уже просачивались в сердце города. Их извивающиеся тела преодолевали препятствия с пугающей легкостью – одни перепрыгивали через ряды воинов, их костлявые конечности сжимались и распрямлялись с нечеловеческой силой. Другие карабкались по стенам домов, оставляя на светящихся камнях липкие чёрные следы, чтобы затем прыгнуть на крыши и продолжить движение по кровлям, обходя защитников.

Особенно страшной была та часть тварей, что устремилась по крайнему кольцу улиц. Они двигались странно синхронно, словно управляемые единым разумом, их чёрные тела сливались в единый поток, огибающий город. Их цель была ясна – незаметные боковые ворота у подножия скалы, за которыми прятались последние надежды Еремода: подземные пещеры и тоннели, где сейчас пытались укрыться женщины, дети и старики.

Габриэлла, чувствуя эту угрозу, резко развернула своего иссиня-чёрного скакуна. Её плащ взметнулся, как крыло хищной птицы, когда она устремилась наперерез этой смертоносной волне. Воины, следуя за своей предводительницей, выстроились клином, пытаясь перекрыть узкий проход между домами, но твари уже начали находить обходные пути – через дворы, переулки, даже проламывая стены домов.

Над городом повис тяжёлый, сладковато-гнилостный запах, смешивающийся с запахом страха и крови. Где-то впереди уже слышались первые крики тех, кто не успел добежать до убежища. А с крыш продолжали сыпаться чудовища, их длинные тени скользили по освещенным улицам, как предвестники неминуемой гибели.

Конь Габриэллы мчался по узким улочкам Еремода, его могучие мышцы напрягались под седоком, копыта выбивали из голубых камней искры. Габриэлла не правила им – её руки были заняты войной. Рядом, не отставая ни на шаг, скакал Ли-Сун – его шоколадный конь вёл своего собрата цвета вороного крыла. Скакун Габриэллы, словно тень, повторял каждый поворот, каждый резкий маневр лошади её Хранителя.

Правая рука Командующей, вытянутая в сторону главных ворот, дрожала от напряжения.

Золотые узоры, словно раскалённые нити, ползли по её коже – от кончиков пальцев до запястья, дальше, выше, едва касаясь шеи. Они пульсировали, как живое существо, питая Силу, что удерживала невидимый барьер перед главными воротами.

За ним – тьма.

Чудища бились о преграду, их тела хлюпали, расплющивались, но они лезли и лезли, заполняя собой всё пространство. Воины Света рубили их, клинки сверкали, отсекая когтистые лапы, вспарывая брюха, но твари не останавливались. Они гибли десятками – но на смену павшим тут же лезли новые.

И воины тоже падали. Один – с разорванным горлом. Другой – с чёрным шипом, торчащим из глазницы. Третий – просто исчезал под волной тел.

Габриэлла чувствовала каждую потерю. Но у неё не было выбора.

Левая рука работала в такт – то взмывала вверх, то резко опускалась.

Взмах – и над крышами проносился ураган.

Не просто ветер – невидимая стена воздуха, сбивающая всё на своем пути. Твари, прыгавшие с кровли на кровлю, взлетали, как сухие листья, и разбивались о мостовую. Те, что только готовились к прыжку, срывались вниз, их кости хрустели, а чёрная жижа брызгала на стены домов.

Узоры на левой руке вспыхивали – от кончиков пальцев до локтя – и гасли, как огоньки в шторм.

Рука резко согнулась в локте, пальцы сжались в кулак. Узоры взрывались золотым светом – и с неба обрушивались ледяные копья. Огромные, заточенные, смертельные. Они пронзали тварей, рвущихся через задние улицы, пригвождая их к земле. Но ни один воин Света не пострадал – лёд чувствовал своих.

А Габриэлла мчалась дальше. К озеру. К центру города, к его сердцу.

Разорванная между двумя фронтами, она не могла позволить себе слабину. Но сколько ещё выдержит её Сила? И сколько ещё выдержит город?

Конь Ли-Суна резко встал на дыбы, его могучие передние копыта взметнулись в воздух, а ноздри раздулись, вдыхая смрад чудищ. В тот же миг Хранитель оторвался от седла – его движение было настолько плавным, что казалось, будто он не подчиняется земному притяжению, а лишь позволяет ему на мгновение коснуться себя.

И вот – он в воздухе.

Между моментом, когда его тело покинуло спину скакуна, и тем, когда его ступни должны были коснуться земли, из его силуэта, будто второе дыхание, исторгся золотистый туман.

Сначала это была лишь лёгкая дымка, мерцающая, как солнечный свет сквозь утреннюю росу. Потом она сгустилась, обретая форму – точную копию Ли-Суна, его тень, внезапно ставшую плотью.

Очертания проступили. Мускулы, повторяющие каждый изгиб оригинала. Чёрные доспехи, такие же облегающие и бесшумные. Короткие тёмно-русые волосы, такие же взъерошенные бешенной скачкой.

И главное – такой же двойной изогнутый меч, появившийся в руке двойника, будто выкованный из того же лунного света.

В тот миг, когда ступни Ли-Суна коснулись земли, перед толпой чудищ стояли уже два воина. Близнецы души, разделенные древней Силой.

Один – Ли, его лицо сохранило холодную сосредоточенность оригинала, меч уже занесен для первого удара.

Второй – Сун, его губы растянулись в едва заметной улыбке, будто он давно ждал этого момента.

Их движения были зеркальны, но не одинаковы – где Ли рубил горизонтально, Сун наносил удар по диагонали, создавая смертельную сеть из стали.

Чудища, уже было бросившиеся вперёд, замерли в нерешительности.

Кого атаковать? Кто из них настоящий?

Но ответа не было. Потому что оба были настоящими. И оба – смертельно опасными.

Габриэлла коснулась земли лёгким соскальзыванием, её правая рука по-прежнему была вытянута в сторону главных ворот, пальцы дрожали от напряжения, удерживая невидимый барьер. Но её глаза были прикованы к Ли и Суну, ворвавшимся в самую гущу чудовищ, что преградили им путь.

Они начали как одно целое – два клинка, скрещенные перед собой, рассекли первую волну тварей, чёрная жижа брызнула в стороны, как чернила из разорванного мешка. Затем, будто по незримому сигналу, они разошлись.

Ли шагнул влево, его тело изогнулось, словно тростник на ветру, избегая удара когтистой лапы. Его меч просвистел в воздухе, описывая широкую дугу, и три головы чудищ взлетели вверх, ещё на миг сохраняя оскал. Он присел, пропуская над собой прыгающее создание, и в тот же миг его клинок вспорол ему брюхо снизу-вверх. Внутренности, чёрные и вязкие, обрушились на землю, а он уже откатился в сторону, вставая на одно колено, чтобы тут же подпрыгнуть вертикально вверх, избегая щупальцевидных отростков, впившихся в землю там, где он только что стоял. В воздухе он перевернулся, и его меч рассек тварь пополам по диагонали.

Сун, в то же время, двигался зеркально, но иначе. Он проскользнул между двух чудищ, его клинки сверкнули – одно существо лишилось конечностей, второе, не успев понять, что произошло, рухнуло, разрезанное от ключицы до бедра. Он прижался к земле, пропуская над собой взмах когтей, затем резко выпрямился, вонзив оба меча в горло нависшего над ним чудовища. Выдернув клинки, он провернулся на месте, его плащ взметнулся, как крылья летучей мыши, а лезвия срезали ноги у ещё двух тварей. Они рухнули, и он добил их одним точным ударом в затылок.