Надежда Дорожкина – Конец времени. Полная Сага (страница 16)

Её слова падали в напряжённую тишину зала, как камни в бездонный колодец. Пока она говорила, её образ окончательно преобразился – последние серебристые нити вплелись в косу, мантия расправилась, и вот уже Габриэлла приближалась к столу во всём своём величии.

Она резко ткнула пальцем в карту, и в указанном месте вспыхнуло кровавое свечение.

– Глупым толстякам повезло, что эти твари наткнулись на нас, а не на их спящее стадо!

Габриэлла упёрлась ладонями в стол, слегка наклонившись вперёд. Её поза была одновременно властной и напряжённой – как у хищника, готового к прыжку. Она подняла голову, и её взгляд встретился с взглядом Авроры.

Между ними пробежала немая искра понимания.

Аврора, обычно непроницаемая, как ледяная глыба, уже знала, что сейчас произнесёт сестра. Её пальцы непроизвольно сжались, а губы чуть дрогнули. В голове звучал молчаливый крик:

«Не произноси это вслух!»

Но Габриэлла не дрогнула.

– Пожиратель Времени возродился.

Зал замер.

Она повернулась к Изабелле, и их взгляды скрестились – в глазах третьей сестры читался ужас, но и признание неизбежности.

– Легенда ожила, – холодно добавила она.

Тишина стала густой, как смола. Даже воздух, казалось, перестал двигаться. Советники переглядывались, их лица побледнели, а пальцы непроизвольно сжимали края одежд.

Наконец Аврора разрубила тишину, как лезвие – холодно, без колебаний:

– Оставьте нас.

Её голос звучал непререкаемо, и советники, не смея возразить, мгновенно склонили головы и поспешно покинули зал.

Двери закрылись с глухим стуком, оставив трёх сестёр наедине с картой, на которой пылали отметины нападений – как раны на теле мира.

Тихий голос Изабеллы разрезал напряженную тишину зала, словно тончайший клинок, но в нём чувствовалась дрожь:

– Что ты увидела, сестра?

Габриэлла не изменила позы, её ладони всё ещё упирались в поверхность стола, словно пытаясь удержать невидимую тяжесть. Когда она заговорила, слова падали мерно, как капли воды в бездонный колодец:

– Ворак-Тал… – древнее имя на языке, который мир предпочёл забыть, прозвучало как проклятие, – Он жив. И на этот раз не намерен действовать в одиночку.

Её глаза, холодные как зимнее озеро, скользнули по карте, останавливаясь на кровавых отметинах.

– Он создает этих тварей из собственной плоти. Из капель своей сущности.

Изабелла изучала карту, её тонкие пальцы нервно теребили край пергамента. Взгляд, обычно такой мягкий, сейчас был острым, анализирующим:

– Это должно ослаблять его. Он ещё не набрал полную силу. – Её глаза поднялись к окну, где на небе уже одно солнце склонялось к горизонту, – Парад планет… – Она повернулась к сестре, ища подтверждения своим догадкам.

Габриэлла выпрямилась, серебристые нити на её мантии заиграли в свете:

– Да. Как и в прошлый раз. Значит, он возродился недавно. И уже тратит драгоценные силы на этих тварей.

Аврора стояла, как изваяние из ночи и сомнений. Она отказывалась верить, что на её долю, на её правление выпало подобное. Её мозг отвергал, отрицал, не желал принимать серьёзность угрозы. Это был защитный механизм её гордой души.

Наконец она заговорила, её голос был холоден, как сталь перед боем:

– Значит, у нас есть время…он ещё слаб.

Габриэлла медленно направилась к окну, её шаги были бесшумны, как падение снежинки. Она оперлась вытянутой рукой о каменный свод, перенеся вес тела на эту опору, и продолжила, глядя в даль:

– Слабость – понятие относительное. – В её голосе звучала горькая ирония, – Ему хватило силы разнести Лунную Призму в дребезги… на расстоянии, которое даже измерить невозможно.

Изабелла вздрогнула, её пальцы непроизвольно сжались:

– Лунная Призма уничтожена?

Не поворачиваясь, Габриэлла свободной рукой изобразила в воздухе взрыв – пальцы резко разошлись в стороны, как лепестки смертоносного цветка:

– Её осколки теперь часть стен дворца Ночи. И почти стали частью меня и Эльдриана.

Тишина, последовавшая за этими словами, была густой, как смола.

Аврора заговорила первой, её пальцы нервно барабанили по карте:

– Они нападают на обе стороны. Хаотично. Где ждать их в следующий раз? Сколько их будет? И главное – зачем он их шлёт? Мог бы собрать армию и ударить всей мощью! Какова его стартегия?

Изабелла попыталась найти объяснение:

– Он слаб. Ему нужно время, чтобы восстановить силы. Не рискнет нападать лично, пока не обретет хотя бы половину былого могущества.

Аврора резко повернулась к ней:

– Твои догадки не дают ответов.

Габриэлла, всё ещё смотрящая в окно, произнесла ровным, бесстрастным тоном:

– Священный ручей в лесу Эльдрамир. Колодец в Акаране. Оазис Ал-Шари с гнездовьями птиц Илтари. Пастбища Тарханов в Лесу Вечных Теней. – Каждое название звучало как приговор, – Он уничтожает источники нашей Силы. Вот его логика, сестра. Пока он набирает мощь – он ослабляет нас.

Аврора отвела взгляд от сестры, её пальцы начали водить по карте, словно пытаясь найти скрытый узор в этом хаосе. Её движения были точными, почти механическими, но в них читалось напряжение.

– Жители Акарана говорили… чудища не преследовали их. Им нужен был только колодец.

Молчание снова повисло в зале, тяжёлое и многозначительное. Три сестры стояли теперь в тишине – одна у окна, две у карты – объединённые знанием, которое было страшнее любой открытой угрозы.

***

Зал совещаний, примыкавший к тронному залу, был выдержан в строгой, почти аскетичной эстетике Детей Ночи. Стены, высеченные в скале, отливали чернотой, поглощали свет, а единственное большое квадратное окно, обрамлённое резными каменными узорами, пропускало внутрь холодный солнечный свет, рассеивающийся в лëгкой дымке.

В центре комнаты стоял массивный стол из чистого хрусталя – не огранённого, а словно выросшего естественным образом, его грани переливались голубоватыми бликами, будто под поверхностью застыли осколки льда. Вокруг него располагались стулья из тёмно-красного дерева, их спинки были украшены серебряными инкрустациями в виде созвездий.

На столе была развернута карта – не простая, а живая. Реки на ней медленно текли, горные хребты слегка подрагивали, словно дыша, а границы между землями Света и Тьмы мерцали, как туманная завеса.

За столом друг на против друга восседали Брат и Сестра Ночи.

Они были облачены в белые одежды, но не ослепительно-белые, а скорее цвета лунного камня – мягкие, матовые, словно впитавшие в себя само сияние ночи.

Эльдриан сидел, откинувшись на спинку стула, его пальцы медленно барабанили по хрустальной поверхности. Его свободные штаны с широким поясом, доходившим до середины груди, струились по фигуре, подчёркивая изящную, но мощную стать.

Фреяна сидела напротив, её поза была более собранной, а взгляд – пристальным. Её платье ниспадало до самого пола, создавая иллюзию, будто она не сидит, а парит над землей. Её рыжие волосы, собранные в тугую короткую косу, казались единственным ярким пятном в этой монохромной гамме.

По обе стороны от стола два военачальника и два советника.

Военачальник Валрик – высокий, с кожей тёплого медового оттенка, словно залитой последними лучами заката. Его светло-русые волосы, собранные в небрежный хвост, доходили до плеч, а в глазах читалась привычная усталость ветерана. На нём были кожаные доспехи чёрного цвета, но не грубые, а отполированные до мягкого блеска, с серебряными вкраплениями, напоминающими звёздную россыпь.

Военачальник Даррен – чёрный, как сама ночь. Его кожа была глубокого, почти синеватого оттенка, а кудрявые волосы, коротко остриженные, казались ещё темнее на фоне серебряных доспехов. Его взгляд был острым, как клинок, а поза – готовой к мгновенному движению.

Советник Лян – с узкими, словно нарисованными тушью, глазами и чёрными, как смоль, волосами, собранными в строгий пучок. Его зелёная туника свободно ниспадала, а широкие штаны создавали ощущение лёгкости, несмотря на серьёзность выражения лица.

Советник Элиас – светлокожий, с прямыми каштановыми волосами, спадающими на плечи. Его черты были мягче, но в глазах горел острый ум. Его одежда, такая же зелëная, как у собрата, казалась на нём менее официальной – будто он в любой момент мог вскочить и пойти в бой.

В комнате царила напряжённая тишина, прерываемая лишь глухим постукиванием пальцев Эльдриана по столу.

Карта перед ними пульсировала – места нападений чудищ светились багровым, как застывшие капли крови.

Фреяна медленно провела рукой над поверхностью, и реки на карте замедлили течение, словно затаив дыхание в ожидании её слов.

Но пока никто не говорил.