Надежда Дорожкина – Конец времени. Полная Сага (страница 14)

Эльдриан поднял на неё взгляд. В его глазах не осталось и следа от привычной игривости, и надменности – только холодная ясность понимания и лёгкий, удва уловимый, старх. Он встал, отряхнулся, и одно слово прозвучало как приговор:

– Идем.

И развернулся, чтобы уйти, его белоснежные одежды развевались, как знамя перед битвой. Габриэлла последовала за ним, оставив позади разбитую призму и видение, которое уже нельзя было забыть.

Путь обратно казался бесконечным, каждый был погружён в свои мысли.

Мозг Габриэллы работал судорожно и быстро. Чувства, что обняли её лишь на миг: страх, паника, даже ужас, были быстро изгнаны на задворки сознания. Это было её сутью, особым умением, отточенным годами. На смену пришла логика и стратегия. Она уже продумывала сеющие шаги, сложны разговоры и решения.

Душа Эльдриана, казалось сжалась, хотя лицо оставалось невозмутимым. Призрак прошлого только что чуть не пригвоздил его к стене осколками. Паника и страх были сейчас главными спутниками Брата Ночи. Он пытался отогнать их, чтобы принять решение, понять, что делать дальше, как защитить, как победить. Но на смену страху пыталось пробиться только чувство беспомощности. А такого Правитель Детей Ночи не мог себе позволить.

Фигура Эльдриана неожиданно возникла в проеме балкона. Его безупречные белые одежды были слегка помяты, а в глазах, обычно полных насмешливого спокойствия, горел незнакомый огонь. Он вошёл стремительно, словно его преследовали, и следом за ним, сохраняя холодное достоинство, появилась Габриэлла. Её изумрудное платье колыхнулось, как всплеск воды в тёмном озере.

На другом конце балкона Ли-Сун всё ещё стоял близко к Фреяне, его пальцы медленно скользили по основанию её крыльев, где перья переходили в кожу – самое чувствительное место. Его прикосновения были почти хирургически точными, будто он изучал не просто крыло, а древний артефакт. Фреяна слегка прикрыла глаза, её губы дрогнули в едва уловимой улыбке.

Габриэлла одним взглядом охватила сцену, и её голос, резкий и чёткий, разрезал напряженную атмосферу:

– Хватит лапать крылья Фреяны. – Она сделала небольшую паузу, давая словам проникнуть глубже. – Ей это доставляет слишком большое удовольствие… как и тебе, судя по всему.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и вышла в тронный зал, её шаги звучно отдавались по каменному полу. Торин и Лира, смущенные и растерянные, поспешили за ней.

Ли-Сун задержался на мгновение. Его глаза встретились с глазами Фреяны – в этом взгляде было обещание, недосказанность, вызов. Затем он последовал за остальными, оставив Дочь Ночи стоять на балконе.

Улыбка медленно сошла с лица Фреяны, как последние лучи солнца перед грозой. Она повернулась к брату, и её черты стали жесткими, почти чужими.

– Он вернулся? – спросила она, и в её голосе звучало нечто большее, чем просто вопрос. Это было предчувствие.

Габриэлла уже достигла середины зала, когда тяжёлые двери распахнулись с грохотом. В проеме стоял Воин Ночи – его доспехи были покрыты пеплом и пылью, на лице застыли следы крови. В руках он бережно держал птенца – маленькое, дрожащее существо с перепачканными перьями.

Увидев Габриэллу, воин опустился на одно колено, его дыхание было тяжëлым, прерывистым.

В этот момент в зал с балкона вошёл Эльдриан. Его взгляд упал на воина, и всё его тело напряглось, будто перед прыжком.

– Что произошло? – спросил он, и его голос, обычно такой насмешливый, теперь звучал как лезвие.

Воин поднял голову и начал рассказ – о нападении, о чудищах, о гибели Священных птиц. Каждое его слово падало в тишину зала, как камень в воду.

Фреяна прижала руку к сердцу, её крылья исчезли, растворившись в серебристой дымке. Её лицо стало ещё бледнее, как лунный свет.

Эльдриан стоял неподвижно, но в его глазах бушевала буря. Гнев, холодный и безжалостный, наполнял его, превращая в статую ярости.

Габриэлла подошла к нему и положила руку на его плечо. Её прикосновение было твёрдым, как сталь.

– Мне нужно в Город Света, – сказала она тихо, но так, чтобы слышали все. – А тебе – собрать армию и защитить ваших Священных животных.

В воздухе повисло напряжение, густое, как предгрозовая тишина. Все понимали, что игры закончились. В их двери стучалась война, которую они могут не пережить.

***

Серебристый свет луны проливался сквозь переплетение ветвей, превращая лес в застывшее море теней и призрачных бликов. Габриэлла и её спутники двигались безмолвно, их шаги бесшумно тонули в ковре из мха. Мысли разъедали каждого по-своему. Торин был просто поглощён страхом. Старый враг из легенд прошлого восстал. Тот, кого считали вымыслом для сказок, готовился стереть их мир. Торин не мог поверить, что это происходит, что он часть этого. Неопределённость будущего пугала больше всего.

Габриэлла не стала ждать рассвета, чтобы отправиться в обратный путь. Сейчас каждая минута промедления могла стоить жизней, а может и целого мира.

Когда они вышли на поляну, где их чуть не растоптали Тарханы, лунный свет хлынул на открытое пространство, словно прожектор на сцену. И тут же все застыли – на противоположной стороне, среди чёрных стволов деревьев, копошились чудища. Их очертания нарушали саму гармонию природы.

Их кожа переливалась, как гниющая плоть под масляной пленкой. Спины были покрыты шипастыми наростами, напоминающими кристаллизованную боль. Длинные пальцы заканчивались когтями, которые скребли землю, оставляя борозды будто от раскаленных ножей.

Габриэлла окинула взглядом ситуацию, затем повернулась к Ли-Суну. Его лицо было словно высечено из гранита – ни тени страха, только предвкушение, как у волка, учуявшего кровь. Каждый мускул был готов к действию.

Торин инстинктивно отступил за спину Командующей, его дыхание участилось. Лира стоял в боевой стойке, но лëгкая дрожь, пробежавшая по его спине, выдавала внутреннее напряжение – как молодой дубок перед ураганом. Эти чудища были крупнее и выглядели опаснее тех, с которыми он уже сражался.

Габриэлла вдруг легко улыбнулась, и эта улыбка была подобна вспышке молнии в ночи.

– Развлекайся, – бросила она Ли-Суну, делая пару шагов назад к стволам исполинских деревьев с грацией кошки, отступающей от уже обреченной добычи.

Хранитель повернулся к Лире, и в его глазах вспыхнул озорной огонек:

– Составишь мне компанию?! – спросил он, будто предлагал не бой насмерть, а веселую прогулку.

Торин, дрожа, выпалили, прячась за спину Габриэллы:

– Командующая, я думал ты вмешаешься и своей Силой быстро с ними разберешься…

Она пожала плечами, и в этом движении была вся её философия:

– Ты же помнишь, что Силу нельзя расходовать попросту. Только при угрозе жизни и всё такое…

Когда Торин пробормотал что-то про угрозу, она лишь покачала головой:

– Ну их всего дюжина, это не два стада Священных зверушек, которых и пальцем тронуть нельзя…, – затем наклонилась к нему, и в её подмигивании была вековая мудрость, – И на кой мне Хранитель, если я всё буду решать своей Силой!

Лира сжал рукояти меча и кинжала, ощущая холод металла сквозь кожаную обмотку. Его взгляд скользнул к Ли-Суну, но не нашёл в тех глазах ни капли сомнения – только лихорадочный блеск охотника, вышедшего на долгожданную добычу. Двенадцать неведомых мерзких чудовищ против двоих. Логика подсказывала безнадежность, но тело Ли-Суна, казалось, уже предвкушало этот неравный бой.

Когда первая тварь бросилась вперёд, Ли-Сун двинулся навстречу с грацией водного потока. Его правая рука скользнули к бедру, и в лунном свете вспыхнул двойной изогнутый клинок – как полумесяц, выкованный из звёздного металла. Лезвия и рукояти с мягким звоном разделились, и вот уже в каждой руке сверкало по оружию, их поверхность переливалась в лунном свете.

Первое чудище уже подпрыгнуло для удара, когда Ли-Сун совершил неожиданное движение. Его тело развернулось в полуоборот, один клинок взметнулся вверх, другой описал дугу у самой земли. И в этот миг из его силуэта вырвалось золотисто-серебряное сияние, тонкое как паутина.

Тень отделилась от тела, обрела плоть в лёгкой дымке – и вот уже рядом стоял второй воин, точная копия первого. Одинаковая стойка, те же клинки в руках, даже выражение лиц – всё до мельчайшей детали. Только символы на плечах изменились – где раньше была цельная метка, теперь каждый носил её половину: у одного дуга рогами вверх, у другого – вниз, как отражение в зеркале.

Два воина ринулись в бой, их движения были настолько синхронны, что казались единым целым. Они скользили между тварями, то приседая, то взмывая в прыжках, клинки выписывали в воздухе сложные узоры. Когда один отклонялся назад, другой тут же наносил удар вперёд, создавая смертельный каскад атак.

Лира едва успевал следить за этим смертоносным балетом, когда на него самого набросилось чудище. Он отпрыгнул, почувствовав, как когти рассекли воздух в сантиметре от лица. В ответном рывке его меч вонзился в слизистую плоть, но тварь лишь завыла от ярости.

Тем временем Ли и Сун уже расправлялись с пятой жертвой. Их клинки пересекались в воздухе, создавая сеть из серебряных бликов, каждый удар довершал предыдущий. Чудовища падали одно за другим, их тела рассекались с хирургической точностью.

Габриэлла облокотилась спиной о широкий ствол дерева и наблюдала за боем. На её лице играла лёгкая улыбка. Она ловила каждое искусное движение своих Хранителей с явным удовольствием. Его взгляд скользил по их сильным рукам, напрягающимся под загорелой кожей мускулам во время ударов. Этот танец смерти явно приводил её в восторг.