Надежда Черпинская – Лебёдушка для Серого Волка (страница 6)
– Ты говоришь, не каждый человек убить может… А разве это люди? – подтверждая его собственные мысли, продолжала Ильма. – Ведь старики эти им даже отпор дать бы не смогли. Ну, заперли бы их где-нибудь или связали на время… А они… убили и, глумясь, пошли ужин хозяйский доедать.
– А ты… – не выдержал Рагнер. Сглотнув, добавил: – С тобой, что было дальше?
– Меня в кладовой заперли. Там всё же теплее, чем на улице. Я только рада была такой удаче. Пока они трапезничали, я об острый угол одной полки верёвки перетёрла, руки освободила. Дверь изнутри подпёрла. Тут слышу, шум какой-то начался… Меж собой они, значит, спорят, ругаются. Голоса пьяные, злые. Должно быть, что-то хмельное у стариков покойных нашли. Прислушалась, а они… меня делят, – Ильма опустила глаза и густо покраснела. – Один говорит, мол, завтра девку отдадим, деньги за неё получим, а нынче она нам… и самим послужить может, ночь скрасить… А другой ему, мол, нельзя, уговор был иной, нам её велели живой и здоровой доставить. А тот опять за своё. Мол, мы её и привезём живой, а про всё остальное речи не шло…
Ильма уже не просто покраснела, пунцовой стала, запиналась на каждом слове.
Ещё бы!
Рагнеру так хотелось обнять её сейчас, утешить, пообещать, что никогда ей больше подобные мерзости слушать не придётся, что он никому не позволит её обидеть…
Но как раз сейчас к ней точно прикасаться не стоило. И он терпеливо ждал продолжения и страшился его услышать.
– Они меж собой никак договориться не могли. Двое хотели меня… – смутившись, Ильма не договорила, но и так ясно было. – А ещё двое… сильно за деньги переживали, боялись, что им тогда не заплатят. Мол, вдруг тому, кто их нанял, именно девица нужна, непорченая. Слушать, чем спор закончиться, я не стала. Пока они там меж собой ругались да шумели, я выбралась через оконце под потолком. Я его сразу заприметила, когда меня в кладовку привели. Совсем маленькое, узкое, ещё и шкурой оленьей затянуто. Наверное, лиходеи его и не углядели. А если видели, то решили, что я связанная всё равно никуда не денусь. А я по полкам наверх забралась, шкуру сорвала и на улицу выбралась. Еле протиснулась в одежде. Благо, зима, сугробы, спрыгнула в снег, ничего не переломала. А ещё повезло мне, что буран уже закончился. Попади в ненастье, замёрзла бы насмерть. А так… побежала, куда глаза глядят, – она снова невесело усмехнулась. – Вернее, глаза-то у меня мало что видели. Ночь, темень. Луна вчера была почти полная. Да сквозь деревья и тучи всё равно особо не светила.
У Рагнера по телу озноб волной прокатился, когда он представил, чего за эту ночь натерпелась беглянка.
И подтверждая его мысли, Ильма поёжилась и тихо призналась:
– Страшно было. Очень. И холодно. Я всю ночь шла, и утром тоже. Боялась, что если отдохнуть сяду, уже не поднимусь, в сугробе так и замёрзну. А ещё страшилась, что
– Это что же... – перебил её ошеломлённый Рагнер, – выходит, ты всю ночь не спала, по лесу шла?
Ильма устало кивнула.
– И со вчерашнего утра ничего не ела? – осенило его. – Как же ты живая-то до сих пор! Сиди, я сейчас похлёбки принесу…
– Не надо! – остановила Ильма. Улыбнулась вымученно. – Я лучше туда, к костру, пойду… Там теплее…
– Пойдём, если хочешь! – Рагнер поднялся и протянул руку, чтобы помочь ей встать.
Ильма помедлила пару мгновений, а потом вложила узкую холодную ладонь в его широкую, горячую.
***
7 Тепло ли тебе, девица?
Долгий зимний вечер коротали у огня. Пили горячий взвар с мёдом, веселили друг друга походными историями. У каждого в дружине Рагнера таких баек хватало с лихвой. Чаще припоминали забавные случаи. Но время от времени кто-то начинал рассказывать о том, как попадал в такие опасные передряги, что, казалось, ещё немного, и конец. Этакое захочешь забыть – не выйдет.
Впрочем, о самом страшном сегодня помалкивали, всё же присутствие девицы рядом на всех сказывалось. Бранные слова в речи ратников лишь изредка проскальзывали, и о самых жёстких сечах старались говорить так, будто те битвы лишь привычная всем забава. Никто не хотел случайную попутчицу своими страшными россказнями пугать – понимали, что ей и так уже с лихвой хватило.
А вот покрасоваться перед Ильмой всякий норовил. Особенно Дар старался, как самый молодой да пригожий. Так и вился вокруг девки. Да и Вальд всё никак угомониться не мог. Любезностями так и сыпал, улыбался от уха до уха.
Рагнера это отчего-то дико злило. Вообще-то балагура Вальда в дружине как раз за его лёгкий нрав и жизнерадостность любили. И сам Рагнер тоже всегда был не прочь и пошутить, и поболтать душевно, и посмеяться. Но нынче замечал в себе странное, несвойственное ему раздражение. Едва ли не зубами скрипел каждый раз, когда Вальд к Ильме с разговорами и расспросами лез. Как будто мёдом ему тут намазано! Так и подмывало сказать: «Хватит уже зубы скалить! Не видишь, что твои улыбочки здесь всем без надобности».
Ильма же, казалось, такого повышенного внимания и не замечала. Со всеми была учтива, но никого из дружины особо не выделяла. Сидела тихо, скрестив руки на груди. Иногда на что-то уж больно смешное, чуть-чуть улыбалась, а чаще просто слушала отстранённо.
Молодцы её сперва тоже разговорить пытались, но она на все вопросы отвечала нехотя, односложно. Ничего больше Ильма о себе не рассказывала. И это тоже злило.
Рагнер, конечно, уже узнал достаточно, чтобы захотеть помочь, защитить, вернуть домой. Но, пожалуй, он бы с удовольствием разведал что-нибудь о том, какой была привычная жизнь этой девицы до того, как на неё все эти испытания свалились. Да и просто о том, как и что обустроено в Лебяжьих Землях, тоже не прочь был послушать. Но Ильма будто воды в рот набрала. Может, устала просто…
От Рагнера не укрылось, что глаза у девки то и дело сами собой закрывались. Она их, конечно, открывала, но явно через силу. Он бы, пожалуй, долго мог любоваться, как трепещут длинные кисточки ресниц, но стало жаль эту упрямую страдалицу.
– Ильма… – негромко окликнул он, но девица даже не повернулась в его сторону. Должно быть, задумалась или вовсе уже с открытыми глазами спит. – Ильма! – позвал уже громче и чуть коснулся её локтя. Вот теперь она встрепенулась, голову повернула. – Иди ложись! Чего маешься?
Она сонно кивнула, пожелала всем доброй ночи и поднялась.
– Постой-ка! – Рагнер подхватился следом, нагнал.
Ильма приостановилась, смотрела удивлённо, пока он метнулся к своему походному мешку.
– Вот возьми! Теплее будет… – Рагнер протянул ей своё походное одеяло. Зимой одним плащом и у костра не обойдёшься, так что у всех с собой такие были.
– А ты как же? – она уже протянула было руку, но, в последний миг, смутившись, не взяла.
– А мне всё равно ещё долго не спать, дозор нести… А потом у костра пристроюсь. Я к походной жизни привычный. Не тревожься!
Ильма помедлила ещё пару мгновений, потом всё-таки приняла его подношение, поблагодарила коротким поклоном и ушла в свой
***
Рагнер, в самом деле, в дозор собирался встать одним из первых. Вернее, вскоре он должен был сменить Кирана, который сейчас уже мёрз снаружи, лишь иногда заходя погреться в пещеру.
Рагнер сразу распорядился, всем поочерёдно у входа в их лесное пристанище стоять и ухо держать востро. А после рассказа Ильмы подумал и решил, что сторожить нужно по двое. Если вдруг гости незваные явятся, один может не успеть удар отразить и остальных предупредить.
Когда он об этом дружину известил, все заметно скисли. Оно и понятно, всем хотелось поспать подольше.
Но уж лучше не выспаться, чем вовсе утром не проснуться!
Рагнер тут же коротенько поведал соратникам о том, что от их новой знакомой узнал. Поведал, разумеется, без особых подробностей, чтобы Ильме после краснеть не пришлось – хоть она, конечно, вовсе ничего дурного не делала и виновата ни в чём не была. Постарался так донести, чтоб друзей всех проняло, и все разом уяснили – ничего хорошего от тех лиходеев ждать не приходится. Если они сюда явятся, драка будет не на жизнь, а на смерть.
Ратников князя Аррдена, конечно, хорошим боем не напугаешь, но кто предупреждён, тот ко всему готов.
Вскоре все стали спать укладываться. Поскольку ещё неизвестно было, чего от этой ночи ждать, всем хотелось отдохнуть успеть.
А к Рагнеру сон никак не шёл – всё мысли в голову лезли, покоя не давали. В конце концов, решил пойти сперва посмотреть, как там Ильма, а потом уже на место Кирана заступить.
Подошёл потихоньку, в закуток заглянул…
Ильма лежала, свернувшись клубочком, как кошка, руки к груди прижала, сжалась вся. Даже в сумраке пещеры видно было, как дрожала. Намёрзлась, бедная.
Рагнер вздохнул, стянул с плеч тёплый, подбитый мехом плащ. Склонился над спящей, замер на миг – то ли накрыть потихоньку, то ли разбудить сперва… Сейчас же опять спросонок невесть что подумает.
Решил всё-таки не будить. Осторожно накинул поверх одеяла ещё и плащ, бережно поправил, укутывая плечи девицы. Вот тут-то Ильма почувствовала, сквозь сон дёрнулась.