Надежда Черпинская – Лебёдушка для Серого Волка (страница 5)

***

6 Тепло ли тебе, девица?

Рагнер

Так на него девица глянула, что Рагнер и сам отпрянул невольно.

– Вот только попробуй тронуть! – прошипела она злой кошкой. – Без глаз останешься!

– Да что ты, в самом-то деле! – уже всерьёз осерчал Рагнер. – Не надоело ещё? Мы к тебе с добром… А ты всё подлости ждёшь, в злодеяниях нас уличить хочешь. Сказано ведь, мы ярл-князя Аррдена дружина, а не лиходеи какие-нибудь. Так может, хватит уже…

– Не лиходеи… А чего тогда подкрадываешься к сонной, пока не видит никто? – ледяной голос и на миг не потеплел. – Что тебе от меня надо, а?

– Накормить хотел, – буркнул Рагнер. – Похлёбка готова. Вот я за тобой и пришёл. А ты уснула… Пока думал, разбудить, чтобы голодной не осталась, или лучше выспаться дать, ты уже сама подхватилась. И начала тут… Разве можно вот так… совсем людям не верить?

От Рагнера не укрылось, как после его искренней отповеди, она выдохнула с облегчением, расслабленно опустились напряжённые плечи, однако, смотрела всё ещё настороженно, с подозрением.

– Люди разные бывают... – хмуро бросила Ильма, плотнее задёргивая полушубок на груди. – Кто всем подряд верит – тот долго не живёт.

– И то верно, – Рагнер задумчиво поскрёб подбородок, захотелось сбрить немного отросшую щетину.

Недоверие Ильмы его задевало. Но, с другой стороны, она ведь была права. Рагнер тоже на разных подлецов за всю свою жизнь насмотрелся. Порой предавали даже друзья, соратники, родня, а уж от чужих и вовсе всякого можно ждать. Тем более, она же девка, молодая, красивая, и совсем одна – на такую всякий позариться может, лёгкая добыча.

Рагнер бросил искоса взгляд и усмехнулся – нет уж, на лёгкую добычу Ильма точно не походила. Такая, и правда, глаза быстрее выцарапает, до последнего не сдастся.

Однако как-то надо было уже с ней договориться раз и навсегда.

– Правильно говоришь, – ещё раз согласился он с девицей. – Но нам можешь верить. Мне… точно можешь. Ильма, – дождался, пока она посмотрела в глаза, и твёрдо продолжил, – я помочь хочу. Ну… веришь? Что мне сделать, чтобы поверила? Хочешь… слово дам? – И ответа не дожидаясь, выпалил: – Клянусь, что никакого зла не замышляю, на жизнь и честь твою не покушаюсь, насильничать против твоей воли не стану и другим не позволю! Обещаю, что верну тебя домой, а дорогой защищать буду. И да покарает меня Отец-Волк, если я хоть словом солгал! А награды от твоего отца мне никакой не надо. Твоё доверие лучшей наградой будет.

Несколько мгновений она смотрела всё также хмуро, а потом вдруг неожиданно улыбнулась. Коротко, мимолётно. Но в этот миг Рагнеру почудилось, что лёд растаял, мороз отступил, и весна на смену зиме пришла.

– Принимаю клятву твою, Рагнер из Рода Снежного Волка, – кивнула Ильма так величественно, будто они не в лесной пещере беседы вели, а в княжеском замке. – Ты прости мою подозрительность! Вижу, хороший ты человек, честный. Да не все такие, Рагнер, не все. Как говорится, кто раз обжёгся, второй раз в огонь не сунется. Моя доверчивость уже вышла мне боком. Ты прав, жду теперь подвоха и от тех, кто зла не замышляет.

– Расскажешь… – Рагнеру подумалось, что лучшего момента разговорить недоверчивую девицу точно не представится. – Что с тобой стряслось? Как ты в руки к лиходеям попала? Как сбежать смогла?

– К чему теперь это вспоминать? – вздохнула Ильма. – Сбежала, и ладно. Хвала Великим, что помогли ноги унести! Забыть бы теперь всё это, как сон дурной.

– Ильма, понимаю, что о таком говорить не хочется, – мягко, но настойчиво гнул своё Рагнер, – но я не любопытства ради спрашиваю. Мне знать надо, кто и зачем тебя похитил, чего от этих разбойников ожидать. Ты сама сказала, что они так просто не отстанут, за тобой по следу пойдут. Ежели они сюда явятся…

Ильма вздрогнула, синие глаза на миг потемнели от страха.

– Мы тебя защитим – не бойся! – поспешно добавил Рагнер, уже пожалев о своих словах. – Но лучше бы нам заранее знать, кто в гости пожалует – простые разбойники, лесное ворьё или наёмники, которые о ратном мастерстве не понаслышке знают. Понимаешь?

– Понимаю, – девица вздохнула тяжко. – Но в этом я тебе не помогу. Не знаю, кто они такие, откуда, зачем я им. Меж собой всё намёками разговаривали: ни имён, ни Рода, ни мест не называли. На первый взгляд, простое отребье без стыда и совести. А с другой стороны… – Ильма вдруг замолчала, будто задумалась о чём-то, – знаешь, как-то уж больно хитро да слаженно всё они провернули. Да и везли же меня кому-то, передать сегодня должны были – им за то много серебра посулили. Знать, кто-то за этими разбойниками стоял. Не сами же они такое затеяли.

– А как же они тебя из дома отцовского выкрали? – продолжал выпытывать Рагнер.

Она снова вздохнула, нахмурилась ещё сильнее.

– Им и в дом лезть не пришлось. Сама глупость сделала. Одна я во всём виновата…

Поначалу Ильма каждое слово роняла нехотя, будто через силу из себя тянула. Но постепенно разговорилась, и вот уже Рагнеру подталкивать нужды не было – сама всё, что ему знать хотелось, выкладывала.

– Скоро же Солнцеворот… Под стенами столицы ярмарка раскинулась. Праздник, веселье. Очень мне посмотреть хотелось, как народ гуляет, а отец мне из дому выходить запретил. Мол, нечего молодой девице там делать, негоже это, – Ильма невесело усмехнулась. – Ну, я разозлилась и решила тайком от него поехать. Подговорила нашего конюшего, чтобы он меня и служанку мою на санях туда свёз, когда батюшка отлучится. Денег ему дать обещала, да, видно… кто-то больше посулил.

Рагнер удивлённо вскинул бровь. История становилась всё интереснее.

– Он у батюшки не так давно служит. Из старых слуг никто бы против отцовского приказа пойти не осмелился. А этот… сразу согласился, – продолжала рассказ Ильма. – Мне бы тогда ещё догадаться. Уж больно гладко всё пошло. Но я думала, он это из-за служанки моей, чтобы ей угодить… Она сказывала, он всё последнее время её обхаживал. Теперь-то я понимаю, что всё было наоборот – это он ей голову кружил нарочно, чтобы ко мне поближе подобраться. Ну, стало быть, сговорились мы. Вчера поутру поехали. Сначала всё хорошо было. Ехали, смеялись, про праздник говорили. Неладное я заподозрила, только когда он с тракта на лесную дорогу свернул, вместо ярмарки в глушь нас завёз.

Ильма на миг замолчала, мрачнея прямо на глазах.

Потом решительно продолжила:

– Я хотела из саней выпрыгнуть… Сугробы же кругом, не разбилась бы. Да служанка моя больно робка – испугалась, лошадь-то вскачь неслась. А я… я её бросить не могла. Она ж мне не просто служанка – подруженька. Считай, сколько лет при мне. А вскоре налетели эти… мерзавцы проклятые! Окружили нас, с саней сдёрнуть хотели. Ну, тут уж я покуражилась, до последнего билась, кусалась да лягалась, – Ильма зло ощерилась. – Подруженьке моей велела: «Беги!» Пока лиходеи мне руки заламывали, она и утекла меж ними. Больше я её не видела.

Ильма вскинула на Рагнера свои синие глазищи, в них дрожали слёзы.

– Тревожно мне за неё… Очень! Один из них следом бросился. А ну как… догнал? Что если не добралась она до дома, не поведала батюшке, о том, что со мной стряслось. Вдруг лежит теперь убитая в лесу, а я про то и не ведаю…

– Скажешь тоже! – тряхнул головой Рагнер. После рассказа девицы у него самого в груди от горечи запекло. Но надо было утешить, успокоить. – Всё же не каждый человек убить может… Одно дело украсть, другое… – Рагнер запнулся, понимая, что несёт вовсе не то, что сказать нужно. Поправился: – То есть… красть, конечно, тоже дело скверное. А уж девиц похищать… и вовсе злодейство подлое. Но всё-таки это не убийство…

– Поверь! Эти и убить могут. Рука не дрогнет, – процедила холодно Ильма. Потом чуть спокойнее продолжила: – А тогда… скрутили они меня, в конце концов. На глаза повязку, в рот – кляп, руки тоже связали.

Она, сама того не замечая, отрешённо потёрла запястья. И Рагнер стиснул зубы, разглядев синюшные отметины на молочно-белой коже.

– Взгромоздили на лошадь, так и повезли. Я даже не видела, куда они меня… Но напоследок слышала, как они с конюхом говорили. Обещанную награду отдали. Я думала, они его убьют там же, в лесу, – зло хмыкнула Ильма. – Но нет, заплатили и отпустили. Велели возвращаться на наш двор поскорее, чтобы отец не заподозрил его ни в чём. Уж не знаю, послушал он лиходеев этих или с деньгами сбежал побыстрее. Меня это уже не заботило. О себе думать надо было.

Ильма замолчала. Рагнер не торопил. Видел, как она стиснула пальцы, будто готовилась поведать что-то ещё более страшное.

Наконец девица заговорила снова:

– Ехали мы долго, до самого вечера. Глаза мне развязали и кляп вынули, когда уже темнеть стало. Потом ветер поднялся, такой буран, пурга, снег, холод. Надо было срочно ночлег искать. Тут разбойники заприметили чьё-то жилище. Дом небольшой да подворье, прямо посреди леса. Свернули туда. Хозяева, старик чуть живой да жена его, такая же древняя, вышли путников встретить, всё по чести, как по закону гостеприимства положено. А они их… – Ильма протяжно шмыгнула носом, – они их зарубили. Обоих. И прямо там… у ворот, бросили. Вот за что, Рагнер, за что?

Она торопливо смахнула покатившиеся по щекам слёзы. И Рагнеру вдруг захотелось, чтобы эти выродки сейчас явились за Ильмой по следу. Он захотел встретиться с ними. В глаза посмотреть этим безжалостным тварям, которые лишь против безоружных девиц и стариков сильны. Посмотреть в глаза… Или что там у таких, как они, вместо – бельма слепые, мутные, пустые… А потом головы снести всем четверым. Потому что таким под этим чистым зимнем небом места нет.