Надежда Черпинская – Лебёдушка для Серого Волка (страница 36)
– Моя мама?! – ахнула Сияна.
Инвар угрюмо кивнул.
– Да, дорогого гостя, как и положено, приветствовала вся семья хозяина, и Белолика тоже. А к тому времени, как я уже говорил, расцвела моя Лебёдушка во всей своей красе – такую невозможно было не заметить. Но полюбоваться издали Гордию было мало… На следующий день князь приступил к Лиру и заявил, что подумывает жениться и готов семью их облагодетельствовать – забрать дочь хозяина с собой и сделать княгиней. Дед твой сперва отбрыкивался, объяснить пытался по-доброму, что, дескать, за оказанную честь весьма благодарен, да девица уже просватана, жених у неё есть, свадьба скоро. Но ты не хуже меня знаешь, Сияна, как упрям твой отец. Да и самому Лиру лестно было с князем породниться. Он уже готов был поддаться, несмотря на наш с ним уговор.
Но когда достигло ушей Белолики, о чём отец спор с гостем ведёт, она молчать не стала – всё Гордию высказала и того не побоялась, что перед ней сам князь. Смела была твоя матушка, Сияна, дерзка и на язык остра. Правда, лишь с теми, кто того заслуживал. С теми, кого любила, она нежна и кротка была, как ласковая кошка.
– Так вот в кого ты такая! – тихонько усмехнулся Рагнер и, обняв за плечи, притянул княжну ближе к тёплому боку.
– Однако Гордий упёрся и не отступал, даже когда сама Белолика князю отказала, когда в глаза ему бросила, что сердце своё уже давно наречённому отдала и никому другому, кроме меня, брачную клятву не подарит. Не знаю, чем бы всё это в тот раз закончилось, но, к счастью, за те три года я не только с семьей моей невесты сроднился, но и среди тамошних слуг обзавёлся хорошими друзьями. Один из таких, Вик, и дал мне знать о том, что Гордий затевает. Он хоть всех подробностей и не знал, но обрывки гневных речей Белолики услышал, понял, к чему дело идёт, и ко мне гонца отправил.
Сияна, затаив дыхание, ждала, что будет дальше.
– Я тотчас сорвался с места, на крыльях к Белолике помчался, а Рину велел дружину следом за мной на подмогу вести. Но, к счастью, помощь моих ратников тогда не понадобилось. Когда я сам явился в дом Лира да потолковал с Гордием по-мужски, тот, вроде бы, отступил. Долго мы пререкались, в глаза друг другу глядя. Я мерзавца стыдил, что, будь он хоть трижды князь, негоже чужих невест уводить, против брачных клятв и воли Великих выступать непозволительно. И он, как мне тогда казалось, устыдился своих замыслов, отвязался от Белолики и спешно уехал. Вскоре этот паршивец вместе со своей дружиной скрылся с глаз, и мы все с облегчением выдохнули. Думали, на этом всё и закончилось. Князь же всё-таки… Как можно было самого князя в подлости заподозрить?
– О, этого точно можно! – не удержался Рагнер. – Его словам да обещаниям – никакой веры. Прости, Сиянушка – как есть, так говорю!
– Знаю, – вздохнула княжна. Сама уже не раз убеждалась, как родной батюшка, глядя в глаза, лгал, и ведь даже на миг совесть в его чёрствой душе не проснулась.
– Теперь и я это знаю, – кивнул Инвар. – А тогда мы молоды были, беспечны, мысли о дурном в голове не задерживались. Прошло и прошло. Уехал, стало быть, можно дальше жить спокойно, любви своей радоваться, к свадьбе готовиться. Вот только свадьбы у нас так и не случилось…
Длинная речь тяжело давалась хозяину замка. Но сейчас он и вовсе надолго замолчал. Опершись спиной о стену, прикрыл глаза, не двигался. Лишь частое дыхание выдавало, что перед княжной живой человек.
А когда Инвар заговорил снова, голос его зазвучал холодно и жутко, как завывание зимней вьюги.
– Гордий вернулся спустя месяц. Да не один. Привёл дружину в два раза больше, будто на войну отправлялся, а не свататься. В этот раз он церемониться не стал, обошёлся без долгих уговоров. Так и не знаю до сих пор, как он вынудил твоего деда согласиться – пригрозил Лиру или подкупил богатыми дарами, но старик воле князя подчинился и просто отдал ему дочь. Даже без свадебного обряда и благословения жреца. Не прошло и часа, как увезли мою Белолику. Как мне потом рассказывали, она и вырывалась, и рыдала, и проклинала, и умоляла. Да никто её не слушал – Гордий силой её в крытые сани затолкал, сам туда же забрался и прочь умчался.
Сияна зажмурилась, замотала головой, отказываясь верить тому, что слышала.
– Тот самый Вик, что в первый раз меня предупредил о замыслах Гордия, ничего сделать не успел, но, не теряя времени, тайком отправился ко мне. Он мне и поведал о том, как с моей желанной обошлись. Я поднял своих ратников и бросился в погоню. Мой старый отец пытался меня удержать, но я его, разумеется, не послушал. Понимал, что добром это не кончится, у меня же воинов намного меньше, но не мог я бросить Белолику в беде. Гордий сильно опережал нас, и мы долго не могли догнать его. Но, наконец, мне удалось его настичь.
– А дальше? Ты… спас её? – возглас сам собой вырвался из уст Сияны, уж слишком ей хотелось верить в чудо.
Но чуда не случилось.
Инвар тяжело покачал поседевшей головой.
– Был страшный бой. И мы его проиграли. Я потерял почти всех своих людей. Мало кто выжил в тот день. Сам дрался до тех пор, пока ещё мог на ноги встать. Но силы были не равны. Меня изувечили так, что живого места не осталось. Должно быть, поэтому Гордий и не стал меня добивать, просто бросил там, на старой лесной дороге, в стороне от главного тракта. Там нас никто бы случайно не нашёл и не помог. Он был уверен, что я вот-вот отправлюсь к предкам. Как и Белолика. Перед тем, как окончательно провалиться в забытьё, я слышал её отчаянный, страшный крик. Она своими глазами видела, как я упал, сражённый воинами князя. Но вопреки всему, я не умер в тот день… – льдисто процедил Инвар. – Очнулся ближе к вечеру, почти не чувствуя тела от холода, лишь непрерывную боль и слабость. Подняться так и не смог, но, сообразив, в какой стороне тракт, пополз туда. Мне повезло. До дороги я всё-таки добрался, хоть за мной по снегу и тянулся кровавый след. Там меня приметили и подобрали. Привели в чувство. Я назвался и рассказал о моих соратниках, что остались в лесу. Меня отвезли до ближайшего целителя. А после отправили сани и за моей дружиной. Нескольких моих друзей удалось спасти. Остальных ждал погребальный костёр. А я…
Инвар вздохнул, окинул взглядом сумрачный зал.
– В этот замок я вернулся только спустя два месяца. Но прошло ещё больше года, прежде чем я смог вставать с постели и ходить без посторонней помощи. Дома меня встретили поседевшие отец и мать. Они приглашали разных целителей, но те лишь разводили руками. Требовалось много времени и сил, чтобы из беспомощной обузы я вновь превратился в человека, в надежду Рода, достойного наследника. Я был их гордостью, а стал их горем. Родители… не пережили эту беду. Один за другим ушли к предкам в тот же год. И я остался совсем один. Тогда мне часто хотелось просто умереть и не мучиться, и лишь одна мысль не позволяла мне сдаться. Нет, не месть, как вы, должно быть, думаете, – Инвар горько усмехнулся. – Конечно, я жаждал поквитаться с Гордием, но не ради него я выжил.
***
45 Давным-давно
– Конечно, было уже поздно. Я понимал, что безнадёжно опоздал, – продолжал свою историю Инвар, пусть и тяжело она ему давалась. – Минуло почти полтора года, прежде чем я смог вновь сесть в седло и взять в руку меч. За это время до моего замка дошли вести о том, что князь Лебяжьих Земель женился. Хоть в этом Гордий не обманул – сделал Белолику законной женой и княгиней, а не просто девкой для утех. Но я-то понимал, что кроется за этими громкими словами –
– Был сад, – согласно кивнула Сияна. – Матушка любила там гулять.
Она, и правда, помнила, как разрастался и перестраивался терем, и даже сад смутно припоминала – в детстве мама часто водила её туда. Не одну, разумеется – с ними был и брат, и няньки. А ещё их княжеское семейство охраняли ратники отца.
Точно! Рядом всегда сновали вооружённые воины. Тогда Сияна этому не придавала значения, а теперь для неё всё стало на свои места. Выходит, дружинники Гордия не столько охраняли княгиню и детей от возможных нападений врагов, сколько следили за тем, чтобы сама Белолика не пустилась в бега.
Вслед за этим припомнилось и ещё кое-что...
– А потом… когда мама… – Сияна судорожно вздохнула, – когда мамы не стало, отец велел этот сад вырубить. В один день все деревья по корень. Мне так жалко их было, помню, как всю ночь проплакала. На том месте понастроили всяких сараев да амбаров. Но ведь их и дальше поставить можно было. Разве так уж мешал этот сад? Выходит… – Сияна заглянула в тёмные глаза Инвара и с горечью договорила: – Выходит, он даже память о ней стереть хотел, всё, что о маме напоминало, велел уничтожить.