Надежда Черпинская – Лебёдушка для Серого Волка (страница 35)
А вот Инвар с его разбитым сердцем сразу всё понял о Рагнере, один взгляд бросил в сторону Волка и сразу разгадал, что их с Сияной связывало. Потому и прочь не прогнал – уразумел, что порознь им никак нельзя.
А теперь уже и княжне хотелось точно так же разгадать все тайны прошлого, распутать клубок чужих судеб, выведать, что связывало Инвара с её матерью Белоликой.
– Расскажи! – решилась она. – Расскажи, что случилось! Отчего же ты на моей матушке не женился, если так её до сих пор любишь? Отчего мама за отца моего пошла, ежели и она тебя любила? Что промеж вас тогда случилось? За что отец по сей день так на неё зол?
– Рассказать? – прищурил тёмные глаза Инвар, будто испытывая её твёрдость. – Рассказать-то я всё могу, княжна... Да нужно ли тебе это знать? А ежели не сможешь отца простить за то, как он с Белоликой обошёлся? Как жить будешь дальше?
– Поздно о том говорить! – фыркнула Сияна. – Надо было раньше думать, прежде чем меня сюда везти. А теперь уж некуда отступать. Я правду знать хочу. А что с ней потом делать, сама решу. Рассказывай!
***
43 Давным-давно
– Впервые я увидел Белолику как раз накануне Солнцеворота. Помню, в ту зиму новогоднюю ярмарку с особым размахом устраивали. Со всех окрестностей съехались торговцы, ряженые, музыканты. Ну и народ, конечно, собрался, на всё это поглазеть. Я в ту пору ещё отроком был и, разумеется, пропустить такое не мог – любопытно было на празднество поглядеть, лакомств разных отведать, на девиц полюбоваться, с молодцами силой помериться. Вот там, на ярмарке, я её и увидел… – голос Инвара зазвучал с такой особой, трогательной нежностью, что у Сияны вновь очи слезами заволокло.
А он говорил, говорил и говорил, увлекая своими речами в то далёкое прошлое, когда началась вся эта история.
– Увидел и… будто разума в тот же миг лишился. Встал столбом, точно к земле прирос, смотрел издали: и глаз отвести не мог, и подойти боялся. Она выплясывала в круге с подругами, смеялась. И такая была! Словно солнышко весеннее… Как же мне тогда хотелось рядом с ней оказаться, танцевать, в очи синие смотреть, руки белой коснуться. Да смелости не хватило, с места двинуться не мог. Думал, как к такой-то красавице подойти? Ведь откажет, засмеёт, прочь прогонит… Хотя, если честно, красавицей-то она тогда ещё не была, – Инвар даже рассмеялся тихонько. – Это уж позже, когда в пору вошла, подросла, расцвела, женской стати набралась, то да – другой такой во всех Лебяжьих Землях не нашлось бы. А тогда, на ярмарке, она совсем ещё девчонкой была, нескладной, худенькой, долговязой, как журавлёнок. Всё богатство – льняная коса ниже пояса. Да глазищи синие, огромные, на пол-лица. И кожа белая-белая, как снег, щёки от мороза – точно румяные яблочки. А на носу – веснушки, будто искорки горели, несмотря на то, что зима.
Тёмный взор Инвара на мгновение обратился к Сияне, должно быть, выискивая вновь в чертах её лица те… дорогие его сердцу.
– Словом, потешная была Белолика. Да я и сам, пожалуй, был не краше. Дети, как есть дети… – продолжил Сокол свой рассказ. – Но мне она милее всех красавиц показалась. Долго я на неё издали любовался, а потом всё же решился. Ох, знали бы вы, как мне боязно тогда было! Ноги не держали, а всё же подошёл, танцевать её позвал. И она согласилась. Зарделась ещё ярче, глаза опустила, и вовсе не обсмеяла. Наверное, счастливее меня в тот миг никого на всём белом свете не было.
Больше я от неё ни на шаг в тот день не отходил. Сейчас уже и позабыл, о чём мы тогда столько говорили, какими сладостями её угощал, сколько танцев перетанцевали… Помню только, что никак прощаться нам не хотелось, и морозец был не страшен, и строгие взгляды родни не смущали.
Инвар потянулся снова к кубку, отпил немного. Сияна уловила знакомые ароматы трав – видно, не хмельное пил хозяин замка, а зелье целебное. А он уже продолжал свою историю дальше.
– Однако в Солнцеворот темнеет рано, вот и нам скоро пришла пора расставаться. И так горько нам оттого сделалось, до слёз! Тогда напоследок, совсем уж осмелев, я отважился ей шепнуть: «Не грусти – возьму тебя в жёны, и не придётся нам больше прощаться. Пойдёшь за меня, Белолика?» Она сперва рассмеялась: «Скор же ты, Сокол! Не больно ли торопишься? Едва увидел, уже замуж зовёшь…» Я на это плечами пожал и ответил, ничуть не смутившись: «Так чего тянуть, если мне никто, кроме тебя, больше не нужен? Я тебя, Белолика, с первого взгляда полюбил. А Соколы, как и Лебеди, пару себе единожды и навсегда выбирают. Или ты моей женой станешь, или никто. Так что? Хочешь моей быть? Станешь моей невестой?» Она сразу посерьёзнела, поняла, что не шуткую я. И говорит: «Мала я ещё брачные клятвы давать». А я в ответ: «Так я ждать буду, пока до невесты дорастёшь. Сколько скажешь, столько и буду ждать. Лишь бы и ты этого хотела, лишь бы знать, что и я тебе по сердцу. Так что, пойдёшь за меня?» Тут уж она снова заулыбалась ласково, застенчиво: «Пойду, – говорит. – Хочу твоей быть, Сокол мой». Я едва до небес от счастья не подпрыгнул. Пообещал: «Завтра же сватов жди!» А она… в щёку меня поцеловала. Едва-едва коснулась, да так собственной смелости испугалась, что умчалась тотчас к своим саням. А я ей вслед смотрел и счастью своему не верил.
Сияна слушала и невольно улыбалась, представляя ту юную влюблённую девочку. Подумать только, когда-то её мама была такой же, как она, даже ещё моложе. Юная, счастливая, полная надежд…
И всё сильнее терзал княжну вопрос: «Как же вышло так, что этим светлым надеждам не суждено было сбыться?»
– В тот же вечер отцу с матерью сказал, чтобы невесту мне не присматривали – снова заговорил Инвар, – я уже свою будущую жену выбрал. Они, как обо всём узнали, поворчали немного, что так поспешно всё решать негоже. Но я был влюблён и упрям. И они смирились. Тем более что невеста была из хорошей семьи, знатных кровей. Пусть и не из рода Снежного Сокола, а из соседей наших – Лунных Лебедей, но всем остальным она мою семью устраивала. На следующий же день мы отправились с поклоном в Лунь, где семейство Белолики проживало – сватать их меньшую дочь.
– Неужто тебе отказали? – сорвался вдруг вопрос с языка Рагнера.
Верно, Волка, как и Сияну, изводило непонимание, почему же столь желанная обоими влюблёнными свадьба, так и не случилась.
– Нет, что ты, сговорились мы сразу, – покачал головой Инвар. – Отец Белолики, конечно, немного опешил от такой поспешности, но всё же не особо был удивлён – видел, как я на ярмарке вокруг его дочери вился. Жених из меня выходил достойный, хоть и зелёный ещё совсем, всего на два года старше их красавицы. Сперва меня родня Белолики даже отговаривать вздумала – мол, три года свадьбы ждать, срок долгий, пожалею, что на такое согласился. Но я готов был хоть дюжину лет свою любимую дожидаться. Убедившись, что я не отступлюсь, твой дед послал за дочерью. Та вскоре примчалась, будто за дверью ждала – смущённая, милая, лицо так и пылает. Спросили её саму, хочет ли за меня пойти. И Белолика, даже на мгновение не задумавшись, согласилась. В тот же день, как положено, связали нас клятвой, и стали мы женихом и невестой. Но теперь предстояла мне новая пытка – дождаться, пока моя Лебёдушка подрастёт, да и сам я тоже, и можно будет, наконец, свадьбу справить.
– Так это что же… мама… до моего отца твоей женой была? – удивлённо воскликнула Сияна.
– Погоди, девочка, не перебивай! Всё расскажу… Мне и так тяжело эти воспоминания даются, – вздохнул Инвар. – Три года, и правда, долгий срок. Но для нас с Белоликой то было счастливое время. Мне позволялось видеться с любимой. Конечно, её мать или нянюшка издалека за нами присматривали, чтобы мы вели себя пристойно, но никто не запрещал мне видеть мою красавицу, привозить ей подарки, гулять с ней в саду и говорить обо всём на свете.
Кажется, за эти три года мы узнали друг о друге всё. Та безумная влюблённость, что вспыхнула под Новый год на ярмарке у праздничного костра, давно превратилась в настоящую любовь, глубокую и сильную, во взаимное уважение и родство душ. Белолика за это время повзрослела и стала ещё прекраснее, обрела женственную фигуру и несравненную стать. Я возмужал, стал серьёзнее. И, кажется, мы оба наконец-то созрели на то, чтобы стать настоящей семьей. Было решено справить свадьбу весной, сразу после праздника Встречи Солнца. А пока… мы готовились встречать очередной Новый год, мечтали о том, что он нам принесёт, и не знали, что беда уже стояла у порога.
***
44 Давным-давно
– Уж не знаю, за какой такой надобностью, но случилось в ту пору ехать через Лунь молодому князю Гордию, – продолжил Инвар свою историю, и Сияна вздрогнула, когда прозвучало имя её отца, уже догадываясь, что за беда подкралась незаметно к юным влюблённым. – Там, на самой окраине его владений, князя и застала ночь. Гордий счёл, что властителю Лебяжьих Земель в каком-нибудь трактире на постой останавливаться не пристало, и явился незваным гостем в дом самой зажиточной и знатной семьи в округе. А в ту пору таковым считалось семейство твоего деда Лира. В том, конечно, ничего такого не было. Любой из Лебедей, чтя законы гостеприимства, с радостью и почтением принял бы у себя путника, тем более, самого князя… Так Гордия и в доме Лира приветили. Накормили лучшими яствами, горницу отдельную отвели, дружину тоже не обидели. Князю бы за радушие хозяев поблагодарить да ехать дальше, но он решил и на следующий день задержаться. И вскоре стала ясна причина этого промедления…